Глава 4
Фар и тут слово сдержал. Марат меня отвез домой, я собрала вещи маме, Ромке. Побольше положила, кто знает, когда маме удастся выбраться из больницы.
Но Фархада я все же ослушалась, чуть-чуть совсем. Взяла самое необходимое. В маленький рюкзачок сложила и свои вещи.
Перед выходом оглядела нашу квартиру, словно в последний раз. Но я знаю, что вернусь сюда снова. Должна вернуться.
И мама с Ромой как раз приедут. И мы все забудем. Все плохое, что у нас было. И впереди только счастливая жизнь. Самая счастливая.
Вернулись к мучителю. Марат меня затолкал в комнату, отобрал телефон и ушел.
Прислушалась — тихо. Комнату оглядела. Кровать, стол, телевизор. Неуютно. Никаких мелочей…
Постель заправлена идеально, будто по линейке мерили края покрывала. Ровно лежит поверх постельного. Стол пуст, шторы темные, лишь одна чуть-чуть отодвинута в сторону.
Идеальная чистота.
Кажется, тут никто не живет. Пусто слишком.
Заглянула в ванную. Тут уже хоть что-то: гель для душа, шампунь, полотенца.
Интересно, а мне можно помыться?
А почему нет. Перед смертью хоть вымоюсь.
Кран повернула, пену в ванну вливаю. С себя стянула одежду и в воду.
Полная набралась. Пена густая. Пахнет кокосом. Намылила голову и нырнула. Выныриваю и понимаю, что в помещении я не одна.
Фар в дверях. Не учили стучаться? Я в ужасе, возмущении. Готова вот-вот лопнуть, так меня злит его наглость. Ни капли уважения к моему личному пространству. А если бы я на унитазе сидела?
Смотрю на его спокойное лицо. Равнодушное. Он даже вида не подает, ни одной мышцей не дернул.
Колени к себе прижала, прикрываюсь. Но из-за пены и так ничего не видно.
— Я… я…
— Готовишься, правильно. Халат накинь и в кровать. Пора отрабатывать помощь.
Сказал и вышел. А я готова в этой ванне сейчас утопиться.
Не буду я с ним… Не хочу… Не смогу
Я не так себе первый раз представляла. Думала, влюблюсь в хорошего парня. Все по согласию. А тут…
Как он так может?
Я не смогу, точно. Что делать? Что придумать?
Тяну время. Моюсь долго, но вечно просидеть я тут не смогу.
Приказа не выполняю. Надеваю трусики, бюстгалтер, что заранее приготовила. Футболку, шорты, а потом халат. Белый, махровый. Согревает меня.
Выхожу на свой страх и риск. В комнате никого. И вещей моих нет. Рюкзака тоже.
На постели лежит платье: легкое, летнее. Ну конечно, летнее, сейчас же лето.
Размер вроде мой. С биркой. Белье в тряпичном пакете. Такое белье можно сразу надеть, оно отпарено, стерильно.
Сандалии у постели стоят. Приоткрыта коробка.
Это что? Мне надеть нужно? Когда? Сейчас? Не понимаю.
Дверь снова распахивается. Фар на пороге…
— Готова?
Все так же равнодушен. Голос ровный, тон ни выше, ни ниже.
— К чему?
— Рай мне устроить.
— Можно без рая?
Дебильная игра слов с моим именем. Ничего в нем святого…
— Можно без Раи, один звонок — и твой брат…
— Я поняла. Не надо так. Что мне делать?
— Во-первых, запомни, тебе нельзя говорить. Никаких вопросов и уточнений. Вообще. Молчишь, пока я не скажу рот открыть.
— Поняла.
— Я разве разрешал говорить? — молчу. Не отвечаю. Урок усвоила. — Во-вторых, я приказал, ты выполняешь. Без слов, без торгов. Тут же. Иначе последствия будут необратимы. Поняла? Можешь ответить.
— Поняла.
— Ну а теперь раздевайся.
— Я…
— Молча.
Глаза опускаю. Слезы опять подступили. Ну вот и началось. Зря надеялась на пощаду.
Развязываю халат, снимаю, на кровать бросаю. Руки предательски затряслись.
Поднимаю глаза, думала, сжалится, но не тут-то было. Скривился весь, оглядывая мое одеяние.
Футболку вверх тяну, снимаю через голову. Такое унижение я еще никогда не испытывала. Руками стараюсь прикрыться, хорошо бюстгальтер плотный, не просвечивает.
Шорты за резинку, вниз хотела…
— Хватит… На такое у меня даже не встанет. Ложись спать. Выезжаем в четыре утра.
Хотел было выйти из комнаты. Даже шаг сделал.
— А, вот еще. — Телефон на постель кидает. Не мой. Другой какой-то. — Твой телефон. Номер тот же, симка другая, чтобы ты время смотрела. Никому не звонить и не писать. Только номеру, который вбит в телефон. Ясно?
— Ясно, — тихо отвечаю. Хочу, чтобы он ушел поскорее и оставил меня одну. Руками все еще грудь прикрываю. Пытаюсь унять дрожь, но не уходит она.
Фар из комнаты выходит, хлопнув дверью. Вроде несильно, но я вздрагиваю. Этот хлопок как пощечина. Резкая, жгучая. Та, что помимо боли физической, еще и душевную рану наносит. Я вообще теперь от каждого шороха вздрагиваю. И дальше буду. А мужчина только входит во вкус. Думаю, на этом его издевательства не закончатся. Он и дальше будет меня обижать, унижать, обзывать по-всякому. Пока не сломает или не доведет меня до…
До чего? С таким отношением до чего угодно.
И вот я остаюсь одна.
Снова надеваю футболку, будто она меня защитит от него. Но сейчас это моя броня. Единственная, что от взгляда его защищает.
Как же ему нравится меня унижать. Гадости говорить, слова эти обидные. Зачем он так?
Сам же предложил тридцать дней с ним провести, а мог бы и что-то другое потребовать. Работать там на него…
Если я его сексуально не привлекаю, чему рада безмерно, зачем я тут тогда? Для чего? Для чего эта пытка?
Телефон беру в руки, что швырнул на кровать. Классный телефон. Кучу денег стоит.
Абсолютно пустой. Новый?
В телефонной книге всего один контакт, подписан «мама». Смотрю — и впрямь мамин номер.
Все же в этом жестоком мужчине есть что-то от человека. Что-то незначительное, но мне хватит, чтобы зацепиться.
Спастись, выжить и к маме с братом вернуться.
Пишу маме сообщение, хоть и поздно уже.
«Как вы?»
Молчит. Десять минут жду и получаю заветное сообщение. Голосовое.
«Рая, все хорошо. Не волнуйся. Ромку обследуют. Завтра скажут, когда операция. Он тебе привет передает, спать не могу заставить лечь. Выспался днем. Как ты, доченька? Устроилась на новом месте?»
Сначала дышу. Собираюсь с духом. Мне нужно сделать веселый голос, чтобы мама ничего не заподозрила. Отвечаю голосовым.
«Да, устроилась. Тут очень даже… Думала, хуже будет. Ты мне голосовые пиши, чем больше, тем лучше. Будет время, прослушаю. Но все равно пиши».
«Хорошо, милая. И ты пиши, а то я переживаю, как ты там».
«Ладно. Спокойной вам ночи».
«И тебе».
Телефон на тумбочку, ставлю будильник. И спать.