Глава 8
Во сколько нам ехать на встречу, не уточнила. На всякий случай проснулась в девять утра, чтоб успеть принять душ и собраться.
Спала я сегодня совсем не спокойно. С опасением, что он вот-вот ворвется и потребует меня взамен своей помощи. Каждый раз просыпалась и, как сумасшедшая, по сторонам смотрела. Убеждала себя, что в комнате я одна, что все хорошо.
Будильник прозвенел, и я как чумная подорвалась. Я уже даже своего будильника боюсь. Совсем головой поехала.
Душ приняла, волосы высушила. В хвост, чтобы не мешали.
Шкаф открываю, а купальников…
Сразу глаза разбежались. Но закрытого нет. Три комплекта со стрингами, что явно мне не подходит. С нормальными труселями был только ярко-желтый. Его и надела. Сверху джинсовые шорты и футболку. Немного просвечивает, но не слишком.
В пляжную сумку бросила крем от загара, солнцезащитные очки, сланцы и белье. Переодеться потом.
Голова с утра немного побаливает. Где бы таблетку взять? Спрошу у Фара, если момент подходящий будет. Лишний раз обращаться к этому типу мне не хочется. Опять начнет: не разговаривай, заткнись, рот закрой и все в этом духе.
Раздается стук в дверь. Что-то новенькое.
Разрешаю войти, официант с завтраком пришел. Отлично, я дико голодная. Но официант в комнату не проходит. Накрывает в гостиной. А значит, в этот раз я ем не в своей комнате.
Выхожу осторожно, там только Марат и девушка, что ловко на стол еду выставляет. А я не знаю, как быть. Сесть? Тут стоять? Уйти с глаз долой?
В помещении появляется Фар, а за ним так и тянется мрак. Мне вдруг холодно стало, хоть в номере вполне комфортная температура. Это он так на меня действует. Его присутствие вызывает страх, который я никак не могу подавить или хотя бы усмирить, чтобы не трястись от одного его вида.
На меня ноль реакции. Забыл уже, как вчера пьяный лез целоваться? А я помню. Мне всю ночь кошмары снились и будут долго меня преследовать…
Одет странно. Шорты, футболка белая. Ему совсем не идет. Костюмы кончились?
Тату по телу…
— Ешь, мы через двадцать минут выезжаем.
Мне говорит, и я тут же за стол. Перестаю его рассматривать, будто под микроскопом. Научилась приказы выполнять. Ну почти.
— У меня голова болит, нужна таблетка.
Глаза поднимает, отрывается от омлета.
— Не стоило на шампанское налегать.
— Кто бы говорил, — думала, про себя сказала, но вышло вслух. Да так громко еще. С ужасом смотрю на Фара.
А он лишь брови чуть поднял.
— Ошейник нашла? — И почему я не могу следить за своим языком?
— Не-а, пропал без вести.
— А если найду? — вроде нормально беседуем, но каждое его слово лютой ненавистью отдает.
— Не найдете.
— Хм, самоуверенность тебе не идет. И я не люблю, когда мне перечат. — Снова есть начинает. А вот у меня аппетит пропал. На него смотрю и снова пытаюсь…
— Так что с таблеткой?
— Тебе какую? Могу организовать очень хорошую. И голова болеть перестанет, и меня повеселишь. — Замечаю ухмылку. Надела бы ему омлет на голову. Посмотрела бы потом, как ему весело будет. Хотя я не увидела бы, он бы меня на месте и прикончил. Или Марат, что тоже меня ненавидит, вижу по лицу его «довольному».
— Мне обычную, от головной боли.
— Ешь молча.
Начинаю есть, но еда лезет плохо. Не могу при нем даже есть. Вообще ничего не могу при нем. От его пристального взгляда меня будто к земле тянет, и постоянно спрятаться хочется, убежать, скрыться. Не знаю, но после вчерашнего поцелуя я стала бояться его чуть меньше. Мне кажется, он не прям-таки безжалостное чудовище. Да, есть в нем жестокость, унижать любит, но и что-то хорошее тоже есть. Должно быть.
Он мог меня силой взять вчера. Изнасиловать. Но не стал. Даже будучи пьяным не стал, дал уйти.
Может, он все же решил надо мной сжалиться?
И не обзывается больше. И про ошейник этот чертов… не настаивает же особо. Явно в мой бред не верит, но уже так злостно не реагирует…
— И что ты залипла? На выход, — грубит. Снова. А я только его в своей голове чуть-чуть оправдала. Зря.
Дальше лифт, машина, причал яхт. Поднимаюсь на судно, усаживаюсь на белоснежный диван, и мы начинаем плыть…
Эмоции непередаваемые. Я чувствую, как свечусь от счастья. Оущещния меня захватили, и я им поддаюсь. Смотрю на воду, на горизонт и дышу. Глубоко вдыхаю и не могу сдержать улыбку.
Кажется, даже голова перестала болеть. Исцелилась от этой неизведанной красоты.
Фар
Ой, блядь, не могу над ней. Сидит, лыбится. Слишком счастливая сучка. Раздражает.
Стол накрывают по мелочи: фрукты, закуски местные.
Таблетки ей дают, голова, видите ли, болит. И у меня болит. Шампанское паленое было сто пудов. Другого объяснения у меня нет, почему я вчера на сучку кинулся и не дожал.
Глаза свои на меня вылупила, а я взял и отступил. Долбоеб.
Сейчас еще таблетки…
Ощущение, что это я ее прихоти исполняю, а не она мои. Что-то расслабился Фархат, забыл цель свою. Даже ни одной фотки не сделал, а надо бы.
Сучка ошейник спрятала, ха, думает, не найду. А я уже нашел, но пока позволяю дерзить.
Она зубки начала свои показывать, нравится мне… Пусть и дальше так будет. В себя сейчас поверит немного, а я ей крылья-то пообрубаю.
Да, играть нравится, может быть, и оставил бы ее для развлечения. Но план важнее.
Таблетку глотает. И к бортику. Смотрит на воду, будто впервые…
Ну море реально впервые видит. Я про нее все знаю, она дальше своего района и по городу-то не ездила. Убогой жизнью жила. А я ей нормальную жизнь показал, должна быть благодарной. А она…
Яхта притормаживает. Остановились. Девка хотела же покупаться, пусть поплавает. Расслабится. Сегодня ее ждет неизбежное.
— Пошли, — зову ее, и она за мной следует. Все же азы дрессировки усвоила.
Веду ее к площадке. Выступу, с которого в воду ныряют.
Стоим.
— Вода такая чистая… — эта даже воде удивляется. Вот экземпляр достался.
— Раздевайся.
— Зачем? — спрашивает и снова глазищами своими смотрит. Я ее страх тут же считываю. Как подзарядка для меня бесконтактная.
— Солнце, море, а ты не в купальнике. Ты как купаться собралась?
— Я не…
Не успевает сказать. Толкаю, и она с визгом летит в воду. Плюх! Брызги кругом. Марат сзади стоит ржет. Кит тоже. Стоим у края и ждем, когда сучка вынырнет.
Как сейчас злиться будет…
— Ха-ха-ха, — сам ржу. Летела она, конечно…
И тут она выныривает и снова под воду. Прикалывается?
Вынырнула и опять скрылась. А у меня щелчок в мозгу…
Сука, она че, плавать не умеет? Какого хуя?
Мгновенно ныряю, за секунду около нее оказываюсь. Подхватываю. Дергается, болтается вся, но я сильно держу. Крепко. Чувствует это. В меня впивается. Со всей силы держится. Выныриваем.
Охрана моя уже всполошилась. Марат руку тянет.
Подплываю. Раю первую в руки ему подаю, вытягивает из воды. Я вылезаю, рядом с ней сажусь, а она… она…
Вот это я дал маху, долбоеб.
Кашляет. Трясется сильнее обычного. Ее прям конвульсии долбят. Слезы? Ручьем. Вместе со всхлипами…
— Полотенце тащите, че вылупились? — охране отмашку. Стоят, блядь, и смотрят, как ебанутые.
Я к этой…
— Не трогай-не трогай!
Кричит и еще больше трястись начинает. Не лезу больше.
Испугалась. Я испугал. Дебил, блядь…
Хотя откуда я знал, что она не умеет плавать?
Кит полотенце тащит, мне подает, идиот несчастный. Накидываю его на Раю, позволяет. Заматывается в него и отстраняется. Расстояние увеличивает между нами и в глаза мне больше не смотрит.
— Проводи в каюту…
Марат подчиняется. Уводит ее. Она ногами еле перебирает.
Перегнул в этот раз я. Ой перегнул. Подрочить девку, хуйню ей говорить еще нормально.
Но, блядь, с яхты… на такой глубине… еблан.
* * *
Три часа прошло. Все дела сделаны, встреча прошла нормально. Новое направление открываем, удачно все порешали. Бабки рекой будут литься.
Пожрал, поспал. В отель хочу, на вечер планы были… в пизду их. Не о том голова думает. Я тут такие вопросы решаю, миллионами распоряжаюсь, а мысли только об этой несчастной, что в каюте лежит и не высовывается.
— Не выходила? — Марату.
— Нет, — в очередной раз отвечает.
— Еду отнесли?
— Да.
С места встаю. Сам иду. Гляну, не двинула она там кони от страха. К двери подошел, хотел было…
Слышу собственный скрип зубов.
Стучу. Молчит. Нет ответа. Дверь открываю.
— Ты спишь?
Только спросил, она как подорвется. В угол забилась, коленки к себе и снова в тряску ебаную.
— Не трогай меня…
— Я и не трогаю.
Глаза красные, опухшие. Все это время ревела? И опять начинает…
— Не трогай…
— Слушай, я не думал, что ты не умеешь плавать…
— Я хотела сказать, но не успела. Ты столкнул…
— Не подумал. Ты говорила, что хочешь купаться. Ну я и… — Шаг к ней делаю, а она в ужас сразу. Глаза здоровые стали.
— Не трогай, пожалуйста, — и завывает.
Истерика? Хуже. А что хуже истерики? Паническая атака?
Ебашит ее нехуево. Кровать ходуном. Так меня боится?
А я на нее смотреть не могу, сука, что-то в сердце оттаяло и гнобит меня. Жалко девчонку. Впервые в жизни так жалко кого-то. А все потому что себя в ней узнал. Ебанный самоонализ…
Скольких я баб прессовал, на колени ставил, но те сами хотели. Знали, что бабками отплачу за старания. Но руку не поднимал никогда. А на эту, можно считать, поднял. Собственноручно в воду пихнул. О чем она думала в полете? Или когда захлебывалась?
Сука, хуево мне от этих мыслей.
— Поешь.
— Я поем, все сделаю, только не трогай больше, пожалуйста…
— Не буду я тебя трогать, успокойся, — говорю чуть громче, может, дойдет до нее. — Все нормально.
— Нормально? Все нормально? Ничего нет нормального. С самого начала не было нормально. Ты же сам ненормальный, животное. Разве так можно? Я же живая, я же чувствую все…
— Слушай ты… — Не дает сказать. Девку понесло, блядь, в дальние дали.
— Я Рая, трудно по имени назвать? Переломишься?
— А ты чего осмелела, а? Я разрешал меня на ты называть? — охуеваю от ее наглости.
— Да мне насрать на твои разрешения. Задолбал уже меня… Я помощи просила, элементарной. А ты вот это все зачем-то придумал… Тебе нечем заняться? А вот мне есть чем. Чем-то полезным, а не тебя, сумасшедшего богача, развлекать. Слушаться тебя, терпеть насмешки твоих друзей, охрана твоя на меня смотрит, как на ничтожество. А ты… Я вижу все. Все вижу. Так зачем ты так? Что ты от меня хочешь?
— Поешь, пока возвращаемся в отель. Сегодня отдыхать, а на завтра планы…
Выхожу из каюты. Ебучее состояние. И девка бесит, что дерзит мне в открытую, и знаю же, что я сам…
Башка заболела.
Распоряжения даю и в отель. Мне нужно отвлечься, а Рае передохнуть.