Глава 9

Рая

Первым делом, попав в свою комнату, иду в душ. На улице хоть и жарко, но меня немного морозит. Или от пережитого стресса, или я заболеваю. Вероятнее, первое.

Настроения нет. Его и не было с самого первого дня встречи с ним. Но сегодня…

Я была счастлива оказаться на яхте, но он все испортил. Лишил меня всей моей радости. Просто забрал, он все забирает и наслаждается этим.

Но когда я ему высказывала там, в каюте, его взгляд был другим. Не таким жестким, как обычно. Сжалился надо мной?

Не уверена. Может, сам напугался? Если бы я утонула, у него могли бы быть проблемы. Хотя для такого, как Фар, спрятать тело девушки не такая уж и проблема. И самое ужасное, что меня не хватятся. Ну пропала и пропала. Никто даже искать не станет.

Одна лишь мама будет волноваться…

Мама. Как там они? Я со своими переживаниями совсем забыла о маме и Ромке.

Судорожно нахожу телефон в сумке. Два голосовых.

В одном мама говорит, что Рому готовят к операции, а в другом, что повезли на операцию. И ничего больше.

Позвонить не могу. Она догадается по голосу, что я совсем разбита…

Собираюсь с мыслями и записываю голосовое. Спрашиваю, как там дела. Мама отвечает быстро. Врачи немного задержались, мама не говорит подробнее, а может, и сама не знает. Сказала, что пятнадцать минут назад Рому отвезли в операционную. Обещает отписаться, когда закончится операция.

Ну вот, теперь я переживаю еще сильнее. Даже вновь колотить начинает. Надеваю шорты, футболку и закутываюсь в махровый халат. Ложусь на постель и в итоге засыпаю…

Не знаю, сколько времени я проспала. Глаза еще не открыла, но услышала голос знакомый. Он тут?

— Ты спишь?

— Нет, — отвечаю Фару, просыпаясь.

— Там ужин принесли, выходи, поешь.

— Я не буду… — говорю, а сама чувствую, как живот сводит от голода. С утра не ела.

— Надо. Выходи, — приказ отдал и дверь закрыл.

Проверяю телефон — нет сообщения от мамы. Почему так долго?

Сажусь на кровать, чувствую себя совсем неважно. Может, от голода?

Решаю все-таки выйти. Не хочу злить Фара. Он и так стерпел мои высказывания и то, что я ему тыкала внаглую…

Не буду злить. Как-никак брат получает лечение, теперь я его должница.

Выхожу в гостиную. Фархад сидит на диване, ужинает. На столике перед ним и впрямь много еды и запах такой…

Марата не видно. Распустил своих головорезов.

На диван сажусь, передо мной тарелка с каким-то супом. Еще есть закуски, креветки, вяленое мясо.

Накидываюсь на все и сразу. Даже не замечаю, что ужинаю с человеком, которого ненавижу всем сердцем. Презираю подонка.

А Фар листает фильмы на телевизоре. Странный он. Сидит такой весь расслабленный. Зачем сидит? Пошел бы на очередной банкет. Нет же, тут. Кино решил посмотреть?

— «Форсаж», — говорю с набитым ртом.

— Что? — спрашивает так, будто я фантом и не должна разговаривать.

Проглатываю креветку и повторяю.

— Давай «Форсаж» посмотрим?

— Нравятся гонки?

— Не знаю. Нравится этот фильм.

— Какую часть?

— Любую. Давай поновей, там машины красивые.

— Хочешь покататься на быстрой тачке?

Поворачиваюсь и всматриваюсь в его злобное лицо. Сейчас оно не такое злобное, наоборот. Слишком он добрый, опять придумал новое «развлечение» для меня? Или пытку? Что-то явно не так…

— Чтобы ты меня из машины вытолкнул на скорости двести?

— Не планирую этого делать.

— Я тебе не верю.

— Твое дело, — безразличием окатил и фильм включил. И ладно, пусть лучше в кино говорят, чем его слушать. Он же даже поговорить нормально не может. Как он ведет бизнес, когда у него не слова, а обрывки какие-то?

Не знаю, сколько я съела, много. Через час официантка убрала со стола, оставив лишь чай.

Я смяла подушки к спинке дивана и прилегла. Хорошо, диван был огромным, так что мучитель находился на безопасном расстоянии.

Как только раздался звонок на телефоне, я подскочила. Издалека увидела, что мама звонит. Руки трясутся, но телефон беру…

— Алло.

— Рая, ответила… Доченька, прооперировали Рому. Все хорошо.

— Как он?

— Пока в реанимации. Я сейчас к нему пойду, разрешили. Врач сказал, что нужна будет еще одна операция, как там… малоинвазивная, ну этим, проколом. Но говорит, что все прошло хорошо, что мальчик наш выздоровеет. Рай, мне медсестра сказала, что препарат для Ромы с Америки привезли. Что он очень много денег стоит. Как так? За что нам?

— Мама, все хорошо. Перестань думать не о том. Ты мне напиши, как к Роме сходишь. Ладно?

— Хорошо. Я уже иду, тебе по пути звоню. Ну все, дошла. Пойду, дочка.

— Давай. Поцелуй его от меня.

— Хорошо, дорогая. Пока.

— Пока.

Трубку кладу и не выдерживаю. Будто весь груз, что лежал на моей груди все эти годы, убрали. Ромка будет здоров, точно будет. Мне не верится. Телефон в сторону и в халат с головой окунаюсь.

Снова слезы проклятые накатили. Глаза уже болят и щипают. Но эти слезы не от горя. Это облегчение.

Как накатило, так и отпустило. Вылезаю из своего укрытия. Вытираю слезы и на Фара смотрю. Это все благодаря ему и его деньгам, возможностям.

— Спасибо, — выдавливаю из себя, хотя он этого и не заслуживает, мучитель.

— Пожалуйста. — Короткое и холодное.

— Ты уже в курсе?

— Что операция прошла отлично? Да, в курсе.

— Ну конечно…

— Пацан крепкий, несмотря на проблемы. Будет жить, зря паниковала.

Он говорит об этом так просто, легко. Для него это все шутка какая-то?

— Не говори так. Ты понятия не имеешь, какого это — видеть каждый день, что твой брат потихоньку умирает. Улыбаться ему, смеяться, а потом плакать от того, что помочь не можешь. Поэтому не надо…

— Все закончилось, можешь просто выдохнуть…

— Выдохну, когда Ромку увижу.

— Это еще не скоро. — На диване разваливается. Равнодушием своим убивает.

— Почему? — переспрашиваю. Где-то в глубине души я надеялась, что он меня скоро отпустит и не станет держать у себя целый месяц.

— Потому что. Смотри свой фильм.

Решаю не отвечать ему больше. Вообще не разговаривать. Он все равно меня не поймет, у Фара своя позиция. Извращенное понимание жизни. И плевать. Скоро все закончится, и я вернусь домой, к своим. И больше никогда даже не вспомню об этом чудовище.

Сама не заметила, как снова уснула. Прям на диване. Проснулась — темно. Фильм закончился, и на телевизоре виднелась страница рейтинга боевика.

Состояние…

Отвратительное. Все мое тело будто ватное. Сил нет, смогла только слегка приподняться и сесть. Чувствую головокружение и озноб. Ничего не понимаю. Что со мной?

Кажется, что кожа горит, но мне холодно. Попытка встать была безуспешной, ноги трясутся и не хотят идти.

Ощущение, что пьяна, но я не пила. Фар спит на противоположной стороне дивана. Полусидя, скрестив руки на груди.

Мне ничего не остается, как доползти до него.

Прикасаюсь ладонью к его ледяной руке.

— Фар, проснись, — говорю негромко, но он никак не реагирует. Начинаю его легонько постукивать…

Тут же глаза открыл, чуть ли не подпрыгнув на месте, и на меня вытаращился.

— Ты че?

— Мне плохо…

— В смысле плохо?

— Не знаю, плохо. Кажется, температура…

Трогаю свой лоб. Непонятно. Он своей рукой огромной ко мне прикасается, и я вижу по глазам, что удивление возрастает. Глаза на лоб залезть пытаются. И залезают.

— Пиздец ты горячая…

С места срывается, за дверь отеля чуть ли не бежит. Там охрана дежурит.

А у меня в глазах все расплывается.

— Марат, врача быстро сюда. И пусть наберет, пока едет.

Снова ко мне возвращается. А я уже только силуэт его вижу.

По дороге бутылку воды хватает с тумбы у стены. Одним резким рывком пробку откручивает и мне протягивает.

— Пей. — Короткий жесткий приказ.

Бутылку беру двумя руками. Я даже 0,5 воды удержать не могу. Силы в ладонях нет.

Делаю несколько глотков.

Заходит Марат и вручает Фару телефон. Тот с доктором, видимо, начинает разговаривать. Но я слышу все голоса, как белый шум.

Потом руку мне на лоб кладет и говорит, что я кипяток. А я руки его не шугаюсь, потому что не обращаю внимание. Мне и впрямь очень плохо…

— Идем. — Встает с места. Тянет за руку.

— Куда?

— В душ.

— Зачем?

— Давай вставай, надо, чтобы ты остыла.

За руки меня тянет сильнее, и я поддаюсь. Идти трудно, ноги не слушаются, но я иду. Он еще за руку держит, чувствую опору. Тело начинает дрожать, будто лихорадка долбит. Неконтролируемо.

В комнату мою заходим, он в душевую сразу, я следом. Воду включает и на меня.

— Раздевайся.

— С ума сошел?

— Прекрати, а. Хватит выебываться. У тебя температура пиздец, сдохнуть хочешь? Мне потом с трупом еще твоим возиться. Давай! — кричит на меня, а мне так обидно становится. И плакать сразу хочется…

Халат снимаю. Трясти сильнее стало, руками себя обнимаю. Не могу дальше снимать вещи, двигаться не могу. Пальцы будто и не мои вовсе, все тело ломит.

— Давай дальше, — говорит и воду рукой трогает, что из душа льется.

— Я не могу, мне холодно, — отвечаю дрожащим голосом. Меня уже судорогами какими-то долбить начало. И мысли спутанные, не могу рассуждать трезво. Шатает.

— Твою мать, блядь, — снова выражается Фар, хватает меня одной рукой за талию и ставит в душевую, будто я пушинка и ничего не вешу. Сам тоже со мной в кабинку встает, одетый. Придерживает за плечи.

Мне вода кажется ледяной, поначалу трясет, но постепенно отпускает. Отпускает тряска, но не отвращение к этому типу, что стоит в сантиметре от меня, терпит холодную воду, которая льется и на него, и просто молчит.

Смотрю, как капли воды стекают по его лицу, телу. Вроде и мысли есть в голове, но на выходе — сплошной сумбур. Мозги у меня, что ли, вскипели от температуры?

— Я… я тебя ненавижу, — говорю то, что чувствую. Хочу ему это сказать. Завтра, возможно, и не вспомню, а может, на температуру сопру.

— Прям ненавидишь? — Краешком губ выдает ухмылку, но мне она злобной не кажется. Точно мозги вскипели.

— Всем сердцем…

— Я же выполнил свою часть договора.

— А я уже поблагодарила. Второго раза не жди. — Вновь смелость из меня плещет. Или, наоборот, беспомощность.

— Тебе лучше?

— Да.

— Тогда идем.

Воду выключает. Первый встает на коврик и раздеваться начинает. Футболку снимает, шорты. Стоит спиной и к трусам своим тянется. За резинку хватает и вниз. А я стою и пялюсь на мужские ягодицы. По виду — упругие ягодицы. Эта часть тела у Фара — единственная, не покрытая тату. Не поворачиваясь, идет за халатом, что на крючке висит. Надевает, запахивается.

— И что ты встала? Снимай мокрую одежду. — Даже заботится он жестко. Все в его движениях, словах, тоне выдает жестокую натуру. Привычку приказывать. Управлять чьими-то жизнями.

— Ты уйдешь, я сниму.

— Я не уйду, ты сейчас тут пизданешься и башку об кафель расхерачишь, снимай давай.

Понимаю, что он никуда не собирается. Думаю пять секунд и начинаю стягивать футболку. Если честно, мне уже все равно, смотрит он на меня или нет. И то, как он смотрит.

Футболку на пол, за ней шорты, которые еле стянула. Они и так узкие, а мокрые и вовсе не поддавались.

Стою в одном белье. Грудь прикрываю руками. На мужчину смотрю, что приближается. В этот раз белье у меня совсем не подходит для такой ситуации. Прозрачное черное кружево, которое все просвечивает. Надеюсь, он ничего не видит, когда накидывает на меня халат.

Берет меня за руку заботливо, как мама когда-то, и к постели ведет. Я тут же забираюсь под одеяло.

Фар выходит из комнаты. Его нет, не знаю, минут десять. Заходит с мужчиной. Арабом. Тот трогает мне лоб, лимфоузлы на шее.

— Откройте рот, — просит на ломаном русском и палочку в руках держит.

— Я так покажу, без палочки…

Рот открываю, светит фонариком. И, главное, ничего мне не говорит. Все потому, что перед большим боссом будет отчет нести.

Встает и к чемоданчику своему. Достает три ампулы и шприц. Больше я ничего не вижу, только иглу. Здоровую такую…

— Ложитесь на живот…

— Я не дам колоть. — На Фара смотрю. Он тут решает, а значит, пощаду у него буду вымаливать. В одеяло еще больше закутываюсь. — Дайте таблетку…

— Ложись. — Снова четкий приказ. Но я головой мотаю. Смотрю на него и взглядом гипнотизирую. Умоляю, только не укол…

— Ну, пожалуйста…

— Не заставляй звать Марата. — И вновь угроза. Марат ему именно для этого нужен? Чтобы людей им пугать? Хотя им можно. Глыба мышц и взгляд убийцы…

Нехотя на живот ложусь, край халата отгибаю и с ужасом жду, как в меня эта иголка вонзится.

Но врач оказался мастером. Я даже ничего не почувствовала, ну почти. Вновь под одеяло зарылась и лежу. Фар с доктором вышли из комнаты.

Расслабляюсь. Согрелась…

Хочется спать. Страх отступает. До того момента, как дверь в комнату вновь распахивается и к моей постели Фархад идет. И не просто идет, он в нее забирается без приглашения…