ГЛАВА 44

ДЕНИС

Закончив с делами Сони, оставляю её на диване с ноутбуком, выхожу из комнаты. Злой, как чёрт, выдвигаюсь вершить правосудие.

— Молодой человек, а это что за новости? Ты почему без майки? И что ты делал у Сони, я же запретила к ней приближаться?! — бабушка шокировано поднимает брови.

— Ни слова больше, Алевтина Петровна, поговорим в кабинете через десять минут! — рычу на неё.

Сказать, что она в шоке, ничего не сказать. Выдаёт свои эмоции поджатыми губами и, развернувшись, молча идёт к лестнице. Ну не в состоянии я сейчас вести светские беседы! У меня, можно сказать, сегодня мир перевернулся вверх ногами, я никогда не заморачивался бабскими делами, девок много было, но такие дни проходили без меня. Они просто не посвящали меня в это! Да и, если честно, думал, что со сломанным позвоночником эти процессы приостанавливаются! Хотя это мои догадки, я вообще хрен знает, как там должно быть, не интересовался темой до сегодняшнего дня! Почитаю её медицинские выписки. Я первый раз в жизни посмотрел на Соню без психов и нервов, всё же она сильная девочка, лежать и зависеть от помощи других… Ну такая себе ситуация. Слёзы Сони как будто что-то сломали во мне, жалко мне девочку по-настоящему. Хоть я и не считаю себя полностью виноватым, но частично вина на мне есть. Если бы я тогда не отвлёкся, этого можно было бы избежать!

Думал, месячные — это грязь, брезгливый я парень, а вот сегодня сам себе удивился. Не было брезгливости, как будто Сонька — моя девушка, и мы это проходили не раз… Откуда такие ощущения взялись, я не знаю. Наверное, привык к ней за эти месяцы. А как объяснить мой стояк? Вообще, это нормально? Она же не ходит… Мне не пора к психологу? Хотя это, наверно, уже психиатры лечат!

За размышлениями по-быстрому принял душ и переоделся. Меня ждёт домик охраны и охуевшая прислуга. Заглянул к домработнице и отдал распоряжения заменить постельное бельё у Сони и навести порядок.

Захожу к охране и вижу картину маслом: сидят, блядь, чаи распивают! Оба потные и раскрасневшиеся, в воздухе запах ебли! А чай для антуража, на всякий пожарный, как сейчас!

— На выход оба! — рявкаю на голубков.

— Что случилось? — начинает задавать тупые вопросы Лариса.

— Охуевшая прислуга случилась, — демонстративно достаю кнопку Сони и нажимаю. На столе кнопка медсестры загорается красным и начинает вибрировать. — Да! Ситуация! — выразительно смотрю на сиделку.

— До этого не было вызовов… — начинает блеять овца в оправдание.

Но я-то знаю, что Соня нажимала не раз, даже при мне, и радиус действия у датчика отличный, европейский, всё приехало из Германии, из клиники, где оперировали Соню.

— Рот закрыла, — рявкаю так, что оба вздрагивают.

— Денис Олегович, при всём моём уважении, но как вы разговариваете с девушкой? — камикадзе пытается заступиться за даму сердца.

— Я тебе сейчас ебальник сломаю и популярно объясню, что вы здесь на работе, а не на потрахушках! — делаю шаг в его сторону.

— Но она же девушка, — пытается до конца быть мужиком.

— Точно, а ты парень… Значит… — точным ударом кулака бью промеж глаз, — …можно и въебать, — заканчиваю мысль.

Валентин стонет, хватаясь за нос, медсестра верещит, я же спокойно выхожу из домика и напоследок кидаю:

— Я сказал на выход, и это последнее предупреждение!

— Псих… — выкрикивает Лариса, наглеет, понимая, что это последний рабочий день.

Не комментирую и иду молча в направлении дома, не проверяя, послушалась ли прислуга. Захожу в дом, сворачиваю в коридор, где находится кабинет. Бабушка сидит на диване, листает газету, и возле неё на столике стоит кофе и рюмочка коньяка, моя же ты аристократка!

— Объяснишь, какая муха тебя укусила? — высокомерно поднимает бровь бабуля.

— Гигантская! — саркастично ухмыляюсь, и в этот момент в кабинет заходят горе-любовники.

— А эти чего пришли? — удивлённо спрашивает и кивает на парочку.

— А «эти», как вы выразились, Алевтина Петровна, ваша лакмусовая бумажка плохого управления персоналом! — грубо отвечаю старушке, до сих пор бесит непозволительная халатность людей.

— В смысле? Объясни нормально! — Слетает маска невозмутимости со старушки, и она начинает злиться, не понимая сути происходящего.

— Лучшая медсестра из всех… — Смотрю на бабушку укоризненно, — также ты мне говорила? Напомни?

— Давай дальше! — поторапливает меня Алевтина Петровна.

— Да с превеликим удовольствием! — Смотрю на неё в упор, да я сейчас кайфую за все месяцы обвинений в никчёмности, прилетела ответка, бабуля… — Так вот, твоя Лариса здесь не подопечной занималась, на хуе охранника скакала!

— Выражения подбирай! — Слетает маска аристократизма с госпожи.

— Ну извините! Устраивала родео на члене Валентина! — Ухмыляюсь в ответ. — Так нормально для ваших нежных ушек?!

— Что с Соней, охламон? — перебивает меня.

— Про Соню вспомнила… А я всё ждал, когда ты спросишь?!

— Не ёрничай! — Обрубает.

— Потом расскажу, их это не касается… — Киваю на парочку. – Если коротко о ситуации: Соня была в комнате одна четыре часа, пытаясь достучаться через экстренную кнопку до своей медсестры. Не считая того часа, что я провёл у Сони в комнате, помогая. Как видишь, так и не дозвалась! Некогда Ларисе, член Валентина важнее! — Специально не выбираю выражения.

— А-а-а-а…

— Кнопка рабочая, проверил лично, — теперь моя очередь перебивать на полуслове.

В кабинете воцаряется молчание, голубки и так не проронили ни слова с момента, как вошли, а бабуля пытается сохранить лицо и характер передо мной, обдумывая ситуацию.

— Внуку я верю, — нарушает молчание Алевтина Петровна. — Ситуация неприятная и непрофессиональная, вы, Лариса, оставили Соню без присмотра, халатно отнеслись к работе, и случился форс-мажор! Расчёт получите сегодня, контракт мы с вами разрываем, о выходном пособии забудьте, и да, ваш медицинский центр получит соответствующие письмо о вашем непрофессионализме.

Лариса пытается что-то сказать в оправдание, бабушка жестом показывает, чтобы та молчала.

— Теперь, молодой человек, ваша очередь, — переводит внимание на охранника, — напомните ваши обязанности?

— Охранять территорию и хозяев, — заикаясь и держась за нос, говорит Валентин.

— Вот именно, обеспечивать безопасность объекта и людей на объекте! — строго говорит бабушка. — А вы что делали на смене?

— Охранял, — пытается выкрутиться, понимая, куда идёт беседа.

— Охранял… Только не объект, а прелести Ларисы! — отмахивается от невнятных объяснений охранника. — Ваша участь такая же, как и у Ларисы! Расчёт получите сегодня оба! А теперь пошли вон! — не повышая голоса, говорит им.

Как только за прислугой закрывается дверь, бабушка молча выпивает рюмку коньяка и говорит:

— Рассказывай, что произошло у Сони!

Посвещаю в ситуацию, правда, опускаю некоторые подробности. Заново высказываю бабушке за персонал и предлагаю изменить условия договоров, внеся пункт о запрете отношений на рабочем месте.

— Бедная девочка, — шокировано, — это сколько же стыда она натерпелась! Надо послать прислугу, чтобы помогли и убрались…

— Успокойся, я всё сделал, — смотрю на часы, — и прислугу отправил, должны были уже всё убрать.

— И что же, ты сам ей помог? — хитро улыбается Алевтина Петровна.

— А у меня был выбор?

— Был… Вызвать одну из горничных, — парирует бабушка и смеётся.

— Ты мне зубы не заговаривай, — бля, вот я ядерный дебил, горничные…— Ищи новую медсестру, — пытаюсь внимание бабушки увести на деловое поле. — Соня на диване сидит, надо бы на кровать переложить, — да, знаю, убегать нехорошо, но чувствую себя вот прям оленем, где был мой мозг?

Подрываюсь и тороплюсь выйти от пристального внимания бабушки, выходя, оглядываюсь на старушку и вижу задумчивую улыбку. Пф-ф…

По дороге в спальню Сони захожу на кухню и прошу подать ужин в спальню девчонки, и на свою персону в том числе. Вот такой я сегодня заботливый до розовых соплей. Поднимаюсь в комнату Сони, захожу опять не стуча, сидит там же, где и оставил.

— Устала? — сам не понимаю, зачем задаю этот вопрос.

— Немного, — вздрагивает воробушек, — кажется, я тебе говорила, что ты меня сегодня пугаешь.

— Пф-ф… — не нахожу, что ответить, самому страшно из-за чрезмерной заботы! — Потерпишь, и поужинаем на диване? Или перенести тебя в кровать?

— Кровать, — морщится Соня.

— Болит? — считываю её эмоции.

— Спина затекла, — поясняет она.

— Может, врача? Таблеток? — начинаю паниковать, что я оставил так надолго сидеть.

— Просто перенеси меня, сейчас отдохну и будет лучше.

— Точно? — сомневаюсь в словах девчонки, подхожу, беру её на руки и несу на кровать.

Отвлекает стук в дверь, быстро они! Прислуга заносит наш ужин, достают столик для кровати, я о его существовании и не знал, и расставляют еду. Ловлю жадный взгляд Сони на моём стейке мяса, и только после этого замечаю, что за еду расставили на столе. На вид полная гадость, пареные овощи, а с другой стороны, стейк и запечённая картошка в ароматных травах, да у меня даже салат из зелени симпатичней!

— Как ты ешь эту гадость? — морщусь от увиденного.

— А мне меню не изменили, — грустно парирует воробушек.

Молча начинаю убирать несъедобное со столика и двигаю свою порцию на середину.

— Ты сегодня столько нервов потратила, что нужно восстановить, — говорю и ласково щёлкаю по носу воробушка. — Давай фильм посмотрим за ужином, — предложение вырывается на автомате.

— Давай! — загораются восторгом глаза девчонки.

Включив новинку в стиле фэнтези, быстро уплетаем ужин. Помогаю Соне с ванной комнатой, тактично дожидаясь её снаружи. Под конец фильма воробушек засыпает. Укрываю получше одеялом, на тумбочку кладу кнопку Сони, а Ларисину оставляю себе, выкатываю тележку с остатками несъедобного ужина за дверь. Направляюсь в свою комнату. После ссоры мне неудобно у неё ночевать, грызёт мерзкое чувство вины.

Что я там говорил? Надо съездить потрахаться? Так вот! Не надо! Устал, капец! Лучше посплю…