ГЛАВА 45

СОНЯ

Проверил, всё ли сделала в кинотеатре прислуга, и довольный вышел из дома. Первыми приехала семья Царёвых. Сегодня морозец. На улице лежала примёрзшая к земле листва, скованная тонким слоем льда. Деревья, словно остекленевшие, искрились от обледенения, как хрупкие стеклянные статуи. Воздух был настолько холодным, что пробирал до костей. Промозгло поёжился, растирая замёрзшие руки, согревая их немного. Неприятный пронизывающий ветер рванул вдоль тропинки, покачивая ледяные ветки деревьев. Чёрт, зря надел модный спортивный костюм. В такую погоду было бы куда умнее выбрать толстовку и утеплённые штаны. Скоро зима.

Подойдя к машине Царя, открыл дверь со стороны пассажира и протянул руку Арине:

— Привет котятам.

— Приветик, — обняла меня и чмокнула в ледяную щеку. — Бр-р, ты чего такой холодный? — вздрогнула она от холода.

— Хай, дружище. Мелкая, он же Кай, считающий, что у него нет сердца и любви не существует, — ухмыльнулся Мот, протянув руку для пожатия.

— Типа того, — усмехнулся в ответ.

— Да-да, или просто кто-то забыл, какой месяц за окном, — фыркнула Арина, покачав головой. — Ты позвал Соню на «Миньонов»?

— Котёнок, не лезь к ним, — закатил глаза Мот. — Спугнёшь идиота, и он только к пенсии осознает свои чувства.

— Упаси господь, нам одной пары хватает! Бля, хоть бы к пенсии помирились. И у меня нет чувств, отстаньте, — ухмыляюсь.

— Ой, у Тима с Полей вообще без вариантов, — рассмеялась Арина. — Эту эпопею ещё наши внуки будут смотреть с попкорном в первом ряду. А вот за тебя поборемся.

— Идёте в дом? Тим и Егор сами найдут дорогу, — засмеялся и махнул рукой в сторону дома.

Внутри домашнего кинотеатра стояли три дивана вокруг большого журнального столика, на котором уже расставлены сеты роллов, напитки и закуски. Парочка Царёвых устроилась на центральном диване. Махнул им, чтобы ждали, и собрался свалить на кухню разогреть пиццу. В этот момент Егор с Тимом шумно ворвались в комнату, как обычно, толкаясь и придурковато выясняя, кто из них круче. Они никогда не успокоятся.

— Здорово, малышня! — громко закричал Харрингтон.

— Салют всем, — кивнул Тимофеев.

— Ага, и вам не хворать. Пристраивайте свои жопы поудобнее, я за пиццей, — проговорил и вышел из комнаты.

На кухне я поставил пиццу в духовку, выловил горничную и поручил ей проследить за готовностью. Сам отправился на второй этаж. Нервное напряжение нарастало, как перед прыжком в ледяную воду. Я всегда уверен в себе, но после вчерашнего мысли путаются.

Мне неловко…

Пиздец…

Кажется, я попал…

Ёкнуло!

Я влюбился в Соньку...

Всё, блядь, шоу начинается!

Не привык к подобным эмоциям. Теперь нервничаю, как школьник, боясь девочку пригласить в кино. Да сколько у меня было девок, со счёта сбился… А перемкнуло на девственном воробушке. И чё делать? Подождать, когда отпустит? Подойдя к двери её комнаты, чуть задержался. Терпеливо перевёл дыхание и постучал в её дверь. Никогда раньше этим не занимался, всегда заходил к ней без стука. Зачем? Я в своём доме. Но сегодня всё иначе...

— Да? — услышал её голос из-за двери.

Вошёл в комнату и почувствовал, как сбилось дыхание от увиденной картины. Соня явно только что проснулась. Она опиралась руками на кровать, медленно принимая сидячее положение. Её сорочка слегка съехала, и одна бретелька озорно сползла с плечика, открывая нежную линию ключицы. Из косы выбились светлые прядки, которые торчали в разные стороны, придавая образу милую растрёпанность и очарование. Щёки были розовыми, а личико сонным. Что-то тёплое кольнуло в груди, заставив меня на мгновение застыть на месте. Сглотнул здоровенный ком в горле и прирос к полу, не в силах отвести взгляд. Соня в это мгновение настолько настоящая, трогательная и уязвимая, что я не мог перестать любоваться ей.

— Ты чего? — смущённо спросила она, заметив моё замешательство.

Осознав, что застыл, отвёл взгляд и, стараясь взять себя в руки, сказал:

— Мы «Миньонов» собрались с друзьями смотреть, — чувствовал, как сердце колотится в груди, а ком в горле мешает говорить. — Пришёл за тобой… — На мгновение замолчал, перевёл дыхание. — Если, конечно, хочешь. Вижу, что разбудил тебя.

— Хочу, — её глаза тут же загорелись детским восторгом, будто я предложил ей настоящее чудо. — Только мне нужно переодеться и умыться. Позовёшь горничную?

— Давай сам помогу, — предложил, уже немного расслабившись. — Скажи, что достать из вещей.

Соня осталась снова без сиделки, и мы совместно приняли решение, что справимся сами, в доме полно прислуги, есть я и бабушка.

— Тёплую розовую пижаму и носки потеплее, из ангоры, — смущённо ответила кукла, щёки снова залились румянцем.

— Мёрзнут ноги? — хрипло спросил, подходя к шкафу.

— С детства ледяные.

Достал пижаму и носки. Отнёс воробушка в ванную и подождал, пока освободится. Пока помогал с одеждой, она жутко смущалась и сопела. Не смог удержаться: прижался губами к её виску и едва ощутимо поцеловал, чувствуя тепло её кожи и слабый аромат моей девочки. Возле уха услышал её тихий всхлип, заставивший меня на миг остолбенеть. Она тоже неравнодушна ко мне? Мне ведь не показалось?

— Давай волосы расчешу, — проговорил, растягивая слова, давая время обоим успокоиться.

— Если несложно, —протянула расчёску и её голос дрогнул.

Аккуратно начал расплетать её косу, наслаждаясь ощущением гладких, светлых прядей, которые струились через мои пальцы. Белокурые волосы, напоминавшие о солнечных лучах, мягко ложились в руку. Осторожно провёл расчёской, распутывая их. В тишине, которая окутала комнату, слышно было только наше дыхание. Постарался заплести новую косичку, и хоть она вышла немного кривовато, но я доволен своим творением.

— Для первого раза неплохо, — ухмыльнулся и, кинув расчёску на кровать, поднял Соню на руки.

Она зацепилась руками за шею, и я, чувствуя её тёплое дыхание, направился в кинотеатр.

— А вот и горяченькое, — присвистнул Мот.

— Это поинтереснее мультика, — подмигнул Тим.

— Да закройте мяучило и не смущайте Соню, — раздражённо вздохнул.

— Всем привет, — застенчиво сказала она ребятам.

— Садитесь ко мне поближе, — улыбнулась Арина. — Тимофей, пересядь к Егору.

— Котёнок, они же подерутся, — ржёт Царь. — Их желательно в разные комнаты рассаживать.

— Не подерёмся, — хмыкает Харрингтон. — На наших глазах образовалась новая пара, не будем мешать влюблённым.

Воробушек смутилась и спряталась у меня на шее. Опустил Соню на диван, парни быстро заткнулись. Арина шикнула на Мота и лупанула в него подушку. Тим принёс подушку и плед и положил их под спину Сони.

— Спасибо, — поблагодарил его.

— Чё сидите, лупитесь на нас? Егор, врубай «Миньонов».

Приглушив свет, все перевели внимание на экран. Взял кусок пиццы и предложил Соньке откусить: моя любимая, четыре сыра. Она улыбнулась и попробовала. Посмотрел на друзей и захотелось вызвериться.

Мы что, интереснее мультика? И Аринка туда же! Кукла смотрела на экран с восторгом, как будто в первый раз в кино.

Бабушка заглянула, пожелала хорошего вечера и улыбнулась. Моя очередь краснеть. Блядь, надо было с Егором сажать? Чего они все умиляются?

— Роллы хочешь? — обратился к воробушку.

— Нет.

— Не любишь? — почесал бровь.

— Никогда не пробовала и не умею есть, — пожала она плечами.

— Хм, сейчас мы это исправим, — взял «Калифорнию» с снежным крабом и, полив соевым соусом, поднёс ко рту девушки. Она так обхватила палочки губами, что я возбудился. Хорошо, в комнате темно.

— Вкусно? — пророкотал, смотря на её губы.

— Очень, — облизнула их язычком, и я чуть не кончил.

— Сонь, а у тебя парень есть? — шепчет Аринка.

— Мелкая, блин, — рычу на неё. — Какой, на хуй, парень?

— Не рычи, для тебя стараюсь, — огрызается она.

— Нет у меня отношений, — шепчет кукла.

— А парень, с кем ты танцевала танго? Мне показалось, что вы пара… — не отстаёт.

— Он просто партнёр по танцу, — вздыхая, отвечает.

Лыблюсь. А я знал. Она же девственница, а балерун ушлый на вид, вряд ли терпел бы прогулки под луной.

— Котёнок, мультик смотри, — забирает внимание Царь. Спасибо, друг.

Под конец мой воробушек клюёт носом, прикольная у неё особенность — засыпать под киношку. Переношу её обратно в спальню и провожаю друзей. Поднимаюсь в свою спальню.

Приняв душ, лежу на кровати уже битый час, но сон не идёт. Мысли роятся в голове, особенно о моих чувствах к Соне. Бессмысленно отрицать, что она буквально ворвалась в мою жизнь, осев осколками в сердце. Сравнивая свои ощущения с девочками из компании, понимаю — всё совсем иначе. Арина и Полина, да, вызывают у меня заботу, сочувствие, иногда хочется их поддержать или просто пожалеть, но это всегда заканчивалось на уровне дружеских чувств.

С ней всё иначе. Она — нечто большее. В Соне есть что-то такое, что заставляет меня хотеть быть рядом, прижаться, впиться в её мягкие, влажные губы, ощутить каждый дюйм её тела. Она буквально захватила меня — и не только жизнь, но и сердце.

К чёрту это всё! — раздражённо думаю, ворочаясь на кровати. Почему я, как олух, мучаюсь бессонницей, когда моё «снотворное» спит буквально в соседней комнате? Всего-то и нужно — перейти из одной комнаты в другую. Три часа ночи, она наверняка спит крепким сном и даже не заметит моего прихода. А утром, когда будет светать, я просто тихо вернусь в свою комнату.

Тихо прокравшись к ней, любуюсь, как она мирно спит, словно кукла. Аккуратно откидываю покрывало и слышу яростное шипение.

— Люци? — недоумеваю, понимая, что разбудил кота.

— Ш-ш-ш, ш-ш-ш... — продолжает фыркать эта пушистая варежка, встав в боевую стойку.

— Ты, блядь, серьёзно? Будем девчонку делить? — с лёгкой иронией спрашиваю его, складывая руки на груди.

Кот не отступает. Он злобно машет хвостом, словно собирается броситься в бой. Охреневая смотрю на него, не зная, смеяться или злиться.

— Я чувствую, как Люци водит хвостом по ногам, — вдруг слышится сонный голос Сони.

— Ну вот, поздравляю, братан. Ты её разбудил, — с недовольством говорю коту, машу рукой на Соню, а демон переключается и бодает её в лицо, мурча, ластится.

Офигеть… И тут меня осеняет смысл её слов. Я застываю, ошеломлённый внезапным осознанием.

— Что ты сказала? Повтори! — восклицаю, ошарашенный, и надеясь, что не ослышался.

— Кажется, я почувствовала, как Люци бил хвостом по моим ногам, — повторяет Соня, но на последних словах её голос срывается, и она начинает захлёбываться рыданиями.

Мгновенно бью рукой по ночнику, чтобы включить свет, и начинаю водить руками по её ногам, севшим от волнения голосом спрашиваю:

— Чувствуешь?

— Да-а-а, — плачет она, но в этих слезах радость. Я сам едва сдерживаю свои эмоции.

Ком в горле на мгновение перехватывает дыхание, но счастье пробивается наружу. Громко смеюсь от облегчения и радости. Каменная плита, давившая на мои плечи всё это время, наконец падает.

Кидаюсь к ней, сгребаю в свои объятия, качаю, словно маленькую, и, смеясь, шепчу:

— Умница моя, у тебя всё получилось!

Наверное, мы подняли слишком много шума, потому что в комнату тут же врываются заспанные бабушка и Владимир.

— Дети, что случилось? — Госпожа держится за сердце, с тревогой оглядывая нас.

— Чудо! Бабуль, случилось чудо! — кричу я, не в силах сдержать радости.