ГЛАВА 7

ДЕНИС

Спускаясь по широкой мраморной лестнице бабушкиного особняка, покрытой дорогим ковром, пропадаю в мыслях между прошедшими ночными гонками и предстоящими. Марат, развлекаясь, усложняет каждый раз условия заезда. Под глухой ритм своих шагов, который отдаётся эхом в огромном холле, накидываю себе предстоящие дела.

Прошлая гонка была просто огонь! Тачка вела себя как зверь, адреналин бил в голову. Надо бы проверить машину перед следующим заездом. Масло сменить, подвеску подтянуть… И вообще, было бы неплохо попробовать новые шины, — обдумываю, потирая заспанные глаза.

Шагнув в просторную столовую, встречаюсь взглядом с сидящей за огромным дубовым столом бабушкой. Её седые волосы уложены, а глаза, несмотря на возраст, блестят энергией и мудростью. На коленях у неё уютно устроился Люцифер. Мой любимый кот, смотрит на меня с тихим, но выраженным неодобрением. Опустил взгляд на свой прикид и понял свою оплошность, которую, кажется, заметил Люци. На мне домашние штаны и футболка, на голове слегка растрёпанные волосы. У нас правило, за стол я должен садиться в опрятном виде, как подобает молодому джентльмену. Спросите, это правило какого века? А я вам скажу, бабушка получила образование в престижной школе-интернате для девочек из влиятельных семей — «Московском институте для девочек имени А. С. Пушкина». В тысяче девятьсот семидесятом году, когда она была ещё подростком, школа предоставляла ученицам не только общеобразовательные предметы, но и занятия по этикету, музыке, танцам и иностранным языкам, сохраняя некоторые традиции старинных институтов благородных девиц. Образование и воспитание, полученные там, сделали её женщиной со строгими принципами, что и отражается на мне. Она не оставляет надежд воспитать из меня приличного мальчика.

Эх, как хорошо молчали несколько дней, такое спокойствие было…

Сейчас огребу по полной!

— Доброе утро, — протянул, зевая, и направился к столу.

— Сходи переоденься, — коротко произнесла Алевтина Петровна.

— И не подумаю, бабуль, суббота! В этот день даже Бог отдыхал! Долой устои и правила, — фыркнул специально громко, зная, что не одобрит.

Присев за стол, наливая себе кофе, внезапно заметил, что за столом сидит ещё один человек. Отец! Замер на мгновение, не веря своим глазам. Родители, вечно занятые делами и собой, отсутствующие большую часть моей жизни, нечастые гости в нашем загородном доме. А сейчас полная неожиданность увидеть отца здесь.

— Привет, сын, — сказал он, не отрываясь от газеты.

Вот его бабушка вышколила, ему в самый раз жить где-нибудь в Шотландии и изображать из себя аристократа.

Покрепче стиснул зубы и почувствовал холодок по спине. Значит, Алевтина Петровна опять пожаловалась. Она единственная, кто может повлиять и заставить его прийти к нам ради семейных дел.

— Привет, — сдержанно ответил, усаживаясь поудобнее.

Бабушка, заметив напряжение, быстро заговорила:

— Денис, я просто хотела, чтобы Олег был в курсе твоих ночных приключений, — начала с твёрдой интонацией. — Мы все переживаем за тебя. Гонки... опасны.

Сжал челюсти, но удержался от ответа. Знаю, что спорить бесполезно, а разговор с отцом всегда заканчивается одинаково — упрёками и нотациями. Поэтому молча взял тост и начал его намазывать маслом, стараясь не думать о предстоящем выносе мозга. Ушёл мыслями… на трассу, где рёв моторов и запах жжёной резины.

— Денис, ты понимаешь, что мама меня в очередной раз отвлекла от важных дел? — равнодушно спросил отец.

— Так не приезжал бы… — постарался повторить его тон.

— Тебя, щенка, забыл спросить: приезжать мне или нет! — нервно закрыл и отложил газету на стол.

Надо же! Какие жертвы? Сводки по британским биржам и мировые новости остались без внимания самого Олега Эдуардовича Баринова! Мир рухнет!

— Скажи, тебя бабушка шантажирует? — решил пройтись по больному.

Не только же мне должно быть больно и неприятно. Болевые точки есть у каждого в этой семье.

— Не неси ерунды, я сам приехал после звонка мамы.

— Всё-таки прижала, — произнёс с издёвкой. — Так давай, быстро выдай лекцию и можешь ехать. Главное же, чтобы бабуля не стёрла твоё имя из завещания! Кто за музыку платит, тот и танцует…, — смеясь глянул на него.

На этот раз я позволил себе немного больше, чем просто издёвку.

— Рот закрой! — слетел лоск с отца.

— Олежа, — строго одёрнула его бабушка.

— Что, мама?! Воспитала не пойми кого, а я расхлёбывай!

— Не забывайся! — угрожающе произнесла Алевтина Петровна.

— Не тяни с воспитанием! Сэкономь нам время! — продолжил провоцировать его.

— Чего тебе в жизни не хватает? — начал он, а я, откинувшись на стул, сделал глоток кофе.

— Дай подумать… Может, семьи?! — усмехнулся.

— А как же бабушка? — удивлённо спросил.

— Серьёзно??? — не выдержал и засмеялся. — Она у меня самая лучшая! А также у меня есть родители. Вы меня даже с роддома не довезли, как положено, до дома! Напомни? — ухмыльнулся. — Что было такого важного на тот момент, что вы бросили новорожденного и укатили в командировку!

— Сделка по недвижимости, покупка отеля с территорией в четыреста гектар на Шри-Ланке. И нечего сопли распускать, тебя забрала бабушка, ты всё равно не понимал ничего.

— Ага… и эта сделка длится до сих пор, — хмыкнул на его тупость.

— Что ты хочешь этим сказать? — теряя терпение, спросил он.

— Я ничего… Это ты приехал с речью. Тебя же заказали на этот утренник! — вскочил на ноги, бросил на стол салфетку и злобно уставился на отца.

Его реакции долго ждать не пришлось, последовал моему примеру. Сцепились мы с ним крепко, наговорив друг другу всякого дерьма. Бабушка пыталась нас остановить, но плотину прорвало, смыв и её заодно.

— Подарка на день рождения не жди! Не заслужил! — выплюнул он, глядя на меня. — А вы, мама, больше не дёргайте нас по пустякам! Хотели внука, воспитывайте сами, не жалуйтесь! — бросил напоследок Алевтине Петровне и, развернувшись, вылетел из столовой.

— Олег, вернись! — вышла из себя бабушка. С ней такое происходит нечасто.

Но её сыночку плевать на крики. Он ждёт не дождётся, когда бабушка сыграет в ящик и оставит свои дохераллионы им.

— Пожалуй, я тоже пойду, хорошего дня, моя Госпожа. В следующий раз вызывай в качестве аниматора мать, она хладнокровнее. К тому же, говорят, гадюки большую часть жизни в спящем режиме. С ней будет интереснее ругаться.

— Денис!

— Не стоит, Алевтина Петровна, сотрясать воздух, — останавливаю её жестом. — Пора нам жить раздельно. Мне скоро двадцать три года! Хватит проживать за меня жизнь! — зло на неё смотрю. — Или верни мою квартиру, или я перееду в гостиницу.

— Только попробуй! — кривит губы. Бабушка не на шутку разозлилась.

— Обязательно, — язвительно отвечаю.

Выхожу вслед за отцом, поднимаюсь в свою комнату и собираю быстро дорожную сумку. После напряжённого разговора стремительно выхожу из дома. В голове эхом звучат упрёки и безразличие со стороны отца, но я их трамбую глубоко в себе, запечатываю и стараюсь забыть. Уже взрослый, не время для обид! Пусть говорят, что хотят.

Чтобы всё забыть, мне нужен: драйв, яркие эмоции, которые дарят только ночные гонки. Хрен им всем! Я не брошу своё хобби, которое приносит столько кайфа. Подойдя к автомобилю, сажусь за руль. Запускаю двигатель и выезжаю в контору Марата, врубив любимый трек. Пора сказать ему, что я буду участвовать в гонке.

— Привет, Марат, — захожу в гараж и поднимаюсь на второй этаж.

— Ты вовремя, — жмёт руку в приветствии. — Денис, нужно обсудить следующий заезд. Я решил усложнить правила. Гонки будут проходить на обычной трассе, типа М5. Представь: полночь, тёмные шоссе, редкие машины — идеальные условия для настоящего экстрима.

— На обычной трассе? — нахмурившись. — Марат, это сумасшествие. Вероятность столкновения с другими машинами увеличивает риск. Это не просто гонка, а игра с жизнями, — я офигел с его бредовой идеи.

— Именно так, мой друг, — отвечает, улыбаясь. — Представь зрелищность! Трансляция будет вестись с вертолёта, каждый поворот, каждая опасность — всё будет в прямом эфире. А выигрыш — двадцать миллионов. Как тебе?

— Ты серьёзно? — качаю головой. — Это уже за гранью! Могут пострадать невинные люди. Зачем так усложнять?

— Элитные гонки требуют элитных условий, — пожимает плечами. — Вся верхушка будет следить за нашей гонкой. И ставки большие. Мой отец — мэр, если что-то пойдёт не так, он всё уладит. Не парься.

— Не думаю, что это хорошая идея, — говорю с раздражением. — Жизнь людей — не игрушка.

Я, конечно, привык играть со смертью, но со своей! Моя жизнь ничего не стоит! А вот за других я отвечать не хочу!

— Послушай, Денис, — смотрит на меня. — В нашей игре нет места слабым. Ты или в деле, или нет. Жертвы возможны, но ради таких сумм — это оправданный риск. Так что, ты с нами или нет?

— Ты знаешь, я всегда готов к вызову. И меня не привлекают большие суммы, если ты забыл. Но на этот раз... Надо подумать.

— Понял, как знаешь. Сегодня ты чемпион, завтра другие, — подковырнул моё эго. Он специально играет на больном, чтобы дожать меня.

— C'est la vie (перевод с французского «Такова жизнь»), — усмехнулся и вышел из кабинета.

Сел в тачку и выехал на трек. Он как раз был пустым, можно и прокатиться. Сжал руль, нажал несколько раз педаль газа, давая обороты машине, и сразу же почувствовал мощь, спрятанную под капотом. Рванув на старте, увеличивал скорость. Адреналин наполнял кровь, я устремился вперёд. Первый поворот. Вывернул руль, слегка отпустил педаль газа и плавно вошёл в занос. Шины скрипели по асфальту, оставляя чёрные следы. Дальше шла прямая, я надавил на педаль газа, ускоряясь до предела. Ветер бил в окна, рёв двигателя оглушал, но это только добавляло мне драйва. Следующий поворот был резче. Заранее просчитал его, лёгким движением руля я ввёл машину в дрифт, чувствуя, как задняя ось начинает скользить. Всё шло идеально. Мустанг подчинялся каждому моему движению, и это чувство полной гармонии с машиной приносило неописуемое удовольствие.

Я наслаждался каждым моментом.

Адреналин, скорость, чувство свободы — всё это сметало прочь все мысли о проблемах.

Довёл обороты до максимума, проходя последние часть трассы с такой точностью, что казалось, будто мы с машиной — единое целое. На финишной полосе остановился и перевёл дыхание.

Сердце бешено колотилось в районе горла, кровь бурлила, качая мотор.

Это мой мир, моя стихия.

Звук двигателя, скрип шин, запах жжёной резины — всё это возвращает меня к жизни.

Вышел из машины, прислонился к ней, пытаясь отдышаться.

Ухмыльнулся, мне охуенно.

Гонки — мне ничто не заменит.

Скорость — моё второе имя!