29. Болтуны и перестраховщики

У мужчины были роскошные рыжие усы, идеальная выправка, широкие плечи и очень целеустремленная походка. Он быстро подошел к прилавку, поклонился мне, прижав ладонь к сердцу и отставив локоть. В итоге сбил вазу, которую я как раз собиралась упаковывать, но сам же сразу ее и поймал. Уфф.

Я облегченно выдохнула.

— Приветствую вас, фарфоровая госпожа, — прогудел он трубным басом.

— Добрый день.

— Я хочу подарить племянникам тарелки. Большие. И маленькие.

— То есть набор тарелок.

— Да. Одинаковых! Чтобы даже мысли не было передраться из-за них.

— Понятно. Можете посмотреть вот здесь… Детям нравятся корабли или драконы?

— И то, и другое.

— Очень разумные дети.

Он одобрительно кивнул. Не стал просить у меня чудесных орнаментов или звезду с неба, быстро выбрал самый скучный комплект посуды и одобрительно улыбнулся.

Пока я упаковывала покупки, разговор как-то сам собой перешел на город. Точнее на то, как нелегко живется начальнику городской стражи (вот, не подвела меня интуиция!). Мы поговорили о том, что обычно посуду, и подарки родственникам, и одежду, и вообще все для дома выбирает для господина жена — большая умница и редкая красавица! — но вчера у них в семье произошел скандал, и кому-то теперь приходится заглаживать свою вину.

— То есть доказывать, что я не только на службе умею задерживаться, понимаете?

— Понимаю, — кивнула я. Хотя, признаться, в последнее время именно «служба» (то есть работа) занимала большую часть моей жизни. — А что такого случилось вчера? Бумажная работа? Отчеты и доклады?

— Этого всегда хватает. — Он усмехнулся. — Но вчера пришлось вдвое увеличить дежурную патрульную команду, а потом до ночи еще и подробно расспросить стражников для протокола. Гоняем людей по ерунде всякой, а потом… — он скривился и махнул рукой.

У меня внутри что-то дрогнуло.

— По какой ерунде?

— Вместо того, чтобы делом заниматься, воров и преступников ловить, пришлось снарядить отряд на проверку какой-то едальни. Мол, у них там слишком дешево, и продукты несвежие. и люди травились уже — не иначе как владелец налоги не платит и проворачивает делишки неофициально. Да я десяток таких мест в городе назову! Но мы ж туда с облавой обычно не ходит. А тут попала вожжа под полу сюртука господину Хорну…

Я чуть не выронила тарелку. Но удержала. Чудом.

— А где эта едальня? Ну… чтобы случайно туда не пойти.

— Да нет там никакой едальни, вот в чем дело! Только зря сгоняли людей на южную окраину.

Я почувствовала, как сердце начинает биться быстрее.

Юг.

Дрейк.

Но ведь…

Стоп.

Дыши, Зоя. Спокойно. Может, это какая-то ошибка…

— Бывает.

— Еще как бывает. — Он покачал головой. — И, главное, одновременно с этим пришлось отправить отряд на запад. Как будто делать мне нечего, лавки старьевщиков оцеплять и неблагонадежных личностей там ловить! Кажется, самые неблагонадежные твари, попавшиеся нам там — это крысы. Мы что, похожи на крысоловов?

Я застыла.

Запад.

Лавка старьевщика.

Коллен.

Между тем, начальник стражи обескураженно покачал головой.

— Все беды от болтунов и перестраховщиков. Кто-то донес в ратушу об «угрозе для безопасности граждан», а нам отдувайся. А потом супругу задабривай… да уж.

Я сочувственно кивнула и даже улыбнулась, но в душе все было… не слишком ладно.

Юг.

Запад.

Дрейк.

Коллен.

Оба.

Ну, и кто же они? Болтуны или перестраховщики? Или просто те самые глаза и уши на службе у Хорна?

Я механически завернула тарелки. Попрощалась. Проводила покупателя. Закрыла дверь. И некоторое время просто стояла посреди магазина.

Глупо. Как же глупо. Почему-то больнее всего оказалось не то, что они донесли обо мне. А то, что я успела им поверить. По-настоящему. И, кажется, в каждого уже немного влюбиться.

В Дрейка — за его улыбки, шутки и очень нужную, теплую и земную заботу.

В Коллена — за разговоры о живописи, мечтательный склад ума и портрет на набережной.

Я медленно опустилась на табурет. И вдруг почувствовала себя ужасно уставшей.