Глава 26

Какое-то время сотрудники КГБ обо мне не вспоминали. И я даже начал успокаиваться, лелея робкую надежду, что обо мне забыли, или забудут в скором времени.

Тем не менее, готовиться к смене личности не перестал. В паспорте Александра Ефимова исчез штамп ЗАГСа, и на страничке, куда вписывались дети, тоже царила пустота.

— Экий я молодец! — похвалил сам себя, когда после травления, просушки и глажки утюгом никаких следов от этих записей не осталось. С таким паспортом прямая дорога на БАМ, там никому не будет дела, отчего я не выписался с места жительства. Дадут временную прописку без всяких проблем.

А вот вузовский диплом портить, было жаль. Потому я вписал новые ФИО в диплом училища. Сомневаюсь, что встречу там своих бывших однокурсников. Хотя в жизни все бывает, но редко.

В шкафу висела, сшитая самолично, разгрузка, в которой я предполагал перевозить деньги.

Но время шло, а меня никто никуда не вызывал.

-И чего я так дергался? — периодически возникали такие мысли. — В КГБ работают не дураки, присмотрелись ко мне, поняли, что пустое дело и отстали.

Седьмого ноября, когда, возвращаясь с демонстрации в отличном настроении, вроде бы ничто не предвещало неприятностей, глянул в почтовый ящик, увидел белеющий там конверт.

Обычно, кроме газет в моем ящике ничего не бывало, поэтому я поспешил достать этот конверт. Сразу стало понятно, что через почту, он не проходил. На нем был написан только мой адрес, никаких марок и обратного адреса, как и штампа почты не присутствовало.

С дурными предчувствиями зашел в квартиру, скинул обувь, повесил на вешалку пальто ипосле этого первым делом вскрыл конверт.

И тут настроение упало до ноля.

Первая строчка письма гласила:

— Виктор, здравствуйте! Пишет вам Яков Коэн…

Быстро пробежав глазами содержание, я положил письмо рядом с собой на диван и задумался.

А задуматься было над чем. Яша Коэн, в письме недвусмысленно намекал, что кое-что знает о моих способностях, и сообщил, что со мной хочет встретиться его знакомый,имеющий ко мне очень неплохое предложение.

Чтобы у меня не возникли сомнения, Яша в письме напомнил некоторые подробности наших бесед, которых кроме него никто не знал. Так, что письмо писал именно он, ну, или написано оно было с его слов.

Сомнения в Яшином авторстве у меня не возникли, но зато возник огромный вопрос, каким таинственным образом письмо из Израиля попало в мой почтовый ящик. И все это произошло, когда у меня появились проблемы с комитетом госбезопасности.

— Неприятности по одной не приходят, — философски подумал я и начал более внимательно второй раз перечитывать письмо. Как будто от этого можно было понять, кто его кинул в почтовый ящик. Увы, о видеокамерах в подъездах в эти времена речи и близко не было, точно так же, как и о домофонах. Заходи, кто угодно и твори, что хочешь.

-Ну, и что теперь делать? — в полный рост встал передо мной роковой вопрос.

Если до получения этого «привета» из Израиля, можно было еще надеяться, что вопрос с комитетом рассосется сам собой, то сейчас эти надежды испарились.

-Пора делать ноги, — пришел я к окончательному выводу. — Не получилась у меня спокойная жизнь в Ленинграде, так, что провизор Виктор Гребнев должен исчезнуть и появиться олонецкий карел Сашка Ефимов двадцати четырех лет, молодой, бездетный холостяк с тяжелым пороком сердца и средним образованием фармацевта. Правда, карел по-карельски не знает даже пары десятков слов. Но сейчас это не редкость и никого не удивит. Особенно, где-нибудь в Якутии.

Интермедия

Радостно возбужденный капитан Корепанов, без вызова, сам попросил генерала принять его для важного сообщения.

Последний принял его со смурным лицом. Наблюдение за фармацевтом никаких результатов пока не принесло. И сейчас надо было искать причины, чтобы оправдать такие затраты человеко-часов на пустышку. Приказ о снятии наблюдения с Виктора Гребнева уже ожидал его подписи.

-Ну, что там у тебя, Корепанов, докладывай и выметайся. Работать надо, враг не дремлет, а мы занимаемся ерундой.

— Товарищ генерал, хочу вам доложить, что наблюдение, установленное за известным фигурантом по вашему приказанию, себя оправдало, — выдохнул Сергей Васильевич.

— Хм, очень интересно, — насторожился генерал, постукивая карандашом по столу. И что же выявило наблюдение?

— Вчера наш сотрудник, лейтенант Федоров, обратил внимание, что в подъезд, где проживает Гребнев на несколько минут зашел смутно знакомый ему мужчина.

Сегодня мы с ним выяснили, что этим человеком является сотрудник финского консульства Эркка Сумманен. Бригада лейтенанта Федорова совсем недавно работала по этому консульству.

— Интересно, интересно! — оживился генерал, — это уже кое-что. Вы, надеюсь, уточнили наличие причин, по которым финский гражданин мог заходить в подъезд фигуранта.

— Никаких причин заходить туда у него не было, — радостно выпалил Корепанов. Мысленно он уже примерял на грудь медаль, или орден за раскрытие шпионской сети и кидал в рюмку с водкой майорские звездочки.

У генерала подобные мысли тоже возникли, но в отличие от подчиненного он более умело их скрывал. Еще бы! Вскрыть в городе шпионскую сеть, это вам не диссидентов ловить с перепечатками произведений Галича, Пастернака и прочих антисоветчиков.

-Товарищ капитан, приказываю вам все материалы по этому делу срочно передать в аналитический отдел, а наблюдение за фигурантом продолжить в прежнем объеме. -сообщил он Корепанову. — Не исключено, что дело обстоит гораздо серьезней, чем мы предполагали.

-Спешка нужна при ловле блох и кое при чём еще, — успокаивал я сам себя, второй день, обдумывая, как буду уходить из города.

На встречу с человеком, о котором писал мне Яков Коэн, я, естественно, идти не собирался. Если за мной установлена слежка, то это будет для КГБ еще одним доказательством моих шпионских действий. Хотя, что теперь дергаться, скорее всего, человека, принесшего мне письмо, наружка уже срисовала. Так, что пойду я на встречу, или нет, особой роли уже не играет.

Вместо этого я съездил в гараж, заказав грузовое такси, чтобы увезти туда старый шкаф из прихожей.

Закрывшись в гараже, почти час добирался до денег в своем тайнике, а потом пачки рассовывал по разгрузке. Получилось вроде неплохо, я лишь немного потолстел.

Попрощавшись окончательно с автомобилем, на котором за пять лет выезжал лишь пару раз, закрыл железные ворота и, не оглядываясь, побрел в сторону дома. Скорее всего, здесь я уже никогда не появлюсь.

Утром точно также попрощался с квартирой, в которой провел пять лет второй жизни, и с мыслью, что все хорошее когда-нибудь заканчивается, надев перчатки, закрыл за собой дверь.

Рабочий день в аптеке тянулся мучительно долго. Но все же и он подошел к концу.

Выйдя из электрички на Финляндском вокзале, неторопливо направился в ближайшую сосисочную, где неплохо поужинал.

И только затем такой же неторопливой походкой пошел дальше по вечерним ленинградским улицам. Вскоре показался нужный дом в подъезд, которого я и зашел.

Интермедия

— Товарищ капитан, мы его потеряли, — услышал голос подчиненного Корепанов. Он, буквально полчаса, как пришел домой и собирался ужинать, когда зазвенел телефон.

Капитану хотелось сказать много хорошего звонившему, но пришлось сдерживать эмоции.

— Ларочка, — обратился он к жене. — Прости, но мне необходимо вернуться на работу. Ужинайте без меня.

-Когда хоть тебя ждать? — спросила та. — Надеюсь, не завтра?

— Не знаю, как получится, — буркнул Корепанов, нахлобучивая ондатровую шапку.

Через полчаса он уже в кабинете читал рапорт лейтенанта Федорова, упустившего фигуранта.

— Я принял наблюдение за объектом в 18.20, когда тот вышел из здания Финляндского вокзала, писал тот в своем рапорте. — Объект двигался, не торопясь, в сторону Финского переулка, где зашел перекусить в сосисочную. В руках у него имелся объемистый портфель.

Затем примерно в18.45 он, проходя по улице академика Лебедева, зашел в подъезд дома №6.

Я немного замешкался, решая, идти за объектом, или нет. Но через пару минут тоже зашел вслед за ним. И только тут обнаружил, что у подъезда есть выход на другую сторону дома, во двор.

Оббежав вокруг дома, объекта не обнаружил, после чего срочно поставил в известность об этом непосредственного командира.

Оторвав взгляд от рапорта, Корепанов вперил тяжелый взгляд в подчиненного.

-Эх, Стас, Стас, а ведь в сто первой школе был в выпуске лучшим. Как же ты так прошляпил объект?

— Виноват, товарищ капитан, расслабился. Фигурант за время наблюдения никогда не проверялся, вел себя естественно, ни разу не показал, что заметил слежку, поэтому я сразу не среагировал, лишь спустя минуту вспомнил, что в этих подъездах есть второй выход.

Кроме того, была немалая вероятность того, что он успел зайти к кому-то в квартиру.

-Мда, подвела твоя бригада нас под монастырь,— заключил Корепанов и отправился к дежурному по управлению, бывшему уже в курсе событий, координировать свои действия.

Через час ориентировка на Гребнева Виктора Николаевича была направлена в МВД. Увы, фотографии в ориентировке не имелось. Оказывается, в комитете тоже не удалось избежать бардака. Пленка с фотографиями объекта была нечаянно засвечена, но лаборатория вовремя об этом не проинформировала. Так, что в помощь розыску на этот момент оставался только словесный портрет и паспортные данные.

Квартира Гребнева была срочно вскрыта.

В ней царил полный порядок. Все сверкало и блестело, да так, что ни одного отпечатка пальцев хозяина найти не удалось, несмотря на все потуги экспертов, как будто владелец квартиры делал все в резиновых перчатках.

С фотографиями тоже было негусто, вернее совсем негусто, ни одной не нашлось.

Игорь Кубрин руководивший проведением обыска мрачнел на глазах.

Все, что он видел, говорило о том, что он имеют дело с очень опытным человеком и что профессор Никодимов, давший заключение о психологическом возрасте фигуранта, в этом плане оказался полностью прав.

— Может американцы научились омолаживать своих агентов, — в какой-то момент мелькнула у него фантастическая мысль. — И этому Гребневу, действительно шестьдесят лет. Тьфу, лезет в голову всякая хрень, для всего есть простое объяснение, только мы его не видим.

Обыск продолжался четыре часа, но никаких улик, свидетельствующих о противоправной деятельности хозяина квартиры, так и не было найдено.

— Чего и следовало ожидать, — констатировал Кубрин, закрывая за собой дверь.

Следующим утром здание комитета госбезопасности по городу Ленинграду напоминало разворошенный муравейник.

И если бы шум стоял только в здании на Литейном проспекте.

Шестеренки огромной, мощной государственной структуры, получившей болезненный щелчок в лоб от молодого гражданина страны Советов, до этого еле двигающиеся, заработали с неумолимостью шаровой мельницы, перемалывающей камень в пыль.

В Петрозаводске, спецы рыли землю носом, опрашивая всех родственников и знакомых исчезнувшего фигуранта. После запроса в ГРУ, комитет вышел на полковника спецназа ГРУ в отставке, после беседы с которым, срочно была доставлена для медицинского обследования жена Гирвасского егеря.

Были проверены все связи Гребнева в фармацевтической среде. И даже удалось получить несколько таблеток Виагры, пятилетней давности, к которым он якобы имел отношение. Подняты медицинские документы из райвоенкоматов Петрозаводска и Ленинграда.

Не прошло и трех суток, как на стол председателя комитета государственной безопасности при Совмине положили многостраничный распечатанный доклад, творение информационно-аналитического отдела.

-Спасибо, товарищ генерал-майор, — поблагодарил Андропов начальника отдела. — Смотрю, работа у вас получилась объемная. Обязательно её сегодня прочитаю. Но хотелось бы получить краткую выжимку из вашего исследования, без лишней воды и рассуждений.

Генерал кивнул и, положив перед собой краткую шпаргалку начал доклад.

-Товарищ председатель в первую очередь хочу сказать, что подозрения в связи Виктора Гребнева с иностранными разведками не подтвердились.

Как вы уже знаете, началом всех событий послужила наша негласная конфронтация с Главным разведывательным управлением. И это происходит уже не в первый раз. Но в данном случае все разногласия улажены.

Далее, документально подтверждены необычные способности Гребнева в создании лекарственных препаратов, никаких сомнений на этот счет быть не может.

Установлено, что в период с 1968 по 1969 год он вместе со своим непосредственным руководителем в аптеке создавал препараты, реализуемые затем в Ленинграде и других городах страны. Судя по всему, на этом он заработал очень приличный капитал. Этим и объясняется богатая обстановка в его квартире.

Теперь по его исчезновению.

Установлено, что после беседы в комитете, никаких попыток скрыться, или изменить образ жизни Гребнев не предпринимал. Видимо, не чувствовал за собой вины и не боялся дальнейшего расследования.

Казалось бы, он ушел из-под наблюдения и скрылся спонтанно. Но это не так. Произошло все это после визита в его подъезд работника финского консульства. По нашим данным, этот Сумманен до прошлого года работал в Финском посольстве в Израиле.Скорее всего, на Гребнева вышли израильские спецслужбы, получившие сведения о необычайных свойствах его организма. И пытались его принудить к контакту.

К нам Гребнев обратиться не рискнул, ведь тогда ему пришлось бы рассказывать обо всем и естественно, подвергнуться определенным исследованиям и ограничениям с нашей стороны.

Кстати, во всех беседах отмечается необычайно взрослое поведение фигуранта, имеется официальное заключение врачей о психологическом возрасте Гребнева старше шестидесяти лет.

— Все это здорово, конечно, — фыркнул Андропов. — Но хотелось бы знать, где он может сейчас находиться?

-Юрий Владимирович, по составленному психологическому портрету Гребнева, понятно, что просто так, без плана, такой человек не бросится в бега. Мы практически на сто процентов уверены, что сейчас он живет по поддельным документам. Поэтому учитываем это в своей работе и ищем, откуда он мог их получить.

Что касается поисков самого фигуранта, есть одна зацепка, скорее всего он будет устраиваться на работу по своей основной специальности фармацевта.

Не так много в Советском Союзе мужчин фармацевтов в возрасте 23 лет, поэтому поиск не будет сопряжен с большими накладными расходами. Другое дело, если он не станет работать в аптеке, а устроится, допустим, рабочим на стройке, вот тогда разыскать его будет намного сложней.

-Ну что же, — усмехнулся Андропов. — Все как обычно у нас, много шума из ничего. Но этот парень нам нужен, вернее, его способности. Тем более он сам дает нам в руки повод для его преследования, проживание по поддельным документам — уголовно наказуемое деяние.

Так, что начинаем розыск без особого фанатизма и штурмовщины. В итоге которого я жду от вас положительного результата.

Конец второй книги.