Глава 7

К сожалению, узнать, как прошло испытание лекарства сразу не получилось, потому что до конца недели заведующий на работе не появлялся. Семенова, взявшая на себя, его обязанности мельком сообщила, что Соломон Израилевич, вышел на больничный лист. Поэтому я занимался порученными делами, не отвлекаясь ни на что другое.

В середине недели мне на работу позвонил Светлов и обрадовал тем, что нашел людей для ремонта квартиры. Так, что два вечера я потратил на знакомство с ними, планированию фронта работ и согласованию оплаты.

В субботу вновь отправился за грибами, на этот раз в компании Лены.

Мда, лучше было бы не брать её с собой. Девушка, захотела пофорсить, надев новенькие китайские кеды. Вот только те оказались на размер меньше, чем нужно и через час она натерла себе пятку, Призналась в этом, когда мы уже прилично отошли от шоссе.

Пришлось с грибами заканчивать и срочно возвращаться на шоссе, чтобы на ближайшей остановке дожидаться рейсового автобуса. На обратном пути девушка уныло хромала вслед за мной, забыв о грибах. Но я то и дело срезал один боровик за другим. Они, как назло, постоянно попадались по пути. Так всегда бывает, когда не до грибов.

На остановке к Лене вернулось прежнее красноречие поэтому, когда подъехал автобус, мой мозг давно отключился от её трепотни и ничего не воспринимал.

Все собранные грибы я переложил девушке в лукошко, чтобы её мама удостоверилась, что мы действительно были в лесу, а не занимались чем-то другим.

Кое-как отбоярившись от приглашения, зайти в гости, я вернулся домой.

А там уже творился полный кавардак.

Бригада из двух женщин — штукатурщиц и пожилого мужичка, прораба с соседней стройки активно работали над преображением квартиры. В комнате стены стояли уже без обоев, и сейчас одна дама приводила их в божеский вид, ловко разравнивая на них соколом цементный раствор. Вторая женщина в рабочем комбинезоне щеткой оттирала побелку в ванной комнате. Прораб же балдел, задумчиво покуривая в открытое окно.

Увидев меня, он удивленно поднял брови и аккуратно загасил окурок в жестяную крышку из-под монпансье.

— Николаич, ты же говорил, что вернешься не раньше пяти часов, — воскликнул он. — Видишь, у нас тут работа полным ходом идет.

-Вижу, — отозвался я. — Извини, Данила Максимович, так получилось, не переживай, сейчас переоденусь и пойду, прогуляюсь. Вам мешать не буду.

— Погоди, — заговорщицки произнес прораб. — Я тут глянул твой туалет и ванную комнату и прямо скажу, унитаз и раковина в ванной у тебя полное говно. Есть возможность, поставить приличный унитаз с бачком, а не такое как сейчас уё..ще на стене висит, эмалированную раковину на фаянсовую поменять. И плитка у меня белая есть в заначке. Так, что скажешь?

Я поморщился.

— А плитки другой расцветки не имеется?

Собеседник с сожалением развел руками.

— Другой на сегодняшний день не имеем, хорошо еще, что такая недавно поступила на склад.

— Ну, тогда согласен на белую, — вздохнул я. — Все лучше, чем масляная краска.

-Ну, лады, я все подсчитаю, прикину и завтра скажу точно, сколько нужно будет доплатить. Но уже сейчас могу сказать, будет это стоить примерно сто двадцать рублей. Потянешь такие дополнительные расходы?

— Потяну, — ответил я.

Надо сказать, Данила Максимович до сих пор испытывал затруднения, общаясь со мной. С одной стороны, с высоты его лет для него я казался обычным пацаном, но с другой, являлся солидным заказчиком. Но все же мы нашли консенсус, он обращался ко мне на ты, и в то же время по отчеству, а я по имени отчеству, но тоже на ты, чтобы, так сказать, не понижать свой статус.

Данила счел необходимым, раз уж я появился, показать, как идут дела, и заверил, что в течение следующей недели работы будут завершены.

Молодые, крепкие девчата-штукатурщицы с интересом поглядывали на меня. Они уже были в курсе, что я в квартире живу один и сам оплачиваю ремонт. Так, что интерес был неслучаен. Но затем, обменявшись разочарованными взглядами, вновь приступили к работе. Короче, пробу на выгодного жениха, внешне я не прошел. Для них я был салага салагой.

Вечером, когда вернулся домой, опустевшая квартира встретила меня типичным запахом ремонта. Повсюду был развал и бардак.

Именно поэтому поужинал я в ресторане, правда, чтобы туда попасть пришлось расстаться с тремя рублями.

Сняв кучу расстеленных газет с дивана, стряхнул с него следы побелки, достал постельное белье и улегся спать. Чем-либо заниматься в таком бардаке не хотелось.

Утром все-таки заварил чай и позавтракал бутербродами. Ушел с намерением вернуться не ранее часов восьми вечера, чтобы не мешать продолжению ремонта.

Придя в аптеку в понедельник, обнаружил, что Соломон Израилевич, наконец, появился на работе. При ходьбе тот практически не опирался на свою трость, был взлохмачен, а в глазах у него поселилась легкая сумасшедшинка. Он даже слегка схуднул с лица.

Мимо меня он прошел, почти не глядя, только сказав на ходу:

-Витя, все потом, все потом.

На некоторое время он уединился в своем кабинете с Анной Тимофеевной, затем вызвал меня.

— Дверь за собой закрой плотней! — скомандовал он, когда я появился у него в кабинете.

— Витька! Ты даже не представляешь, что ты сделал! — воскликнул он, когда я уселся напротив него. — У меня просто слов нет.

— Да, что случилось, Соломон Израилевич?

— И ты еще спрашиваешь, что случилось?! Ну, если не считать, что я в последнюю неделю каждый день исполнял свой мужской долг перед своей старушкой, то ничего не случилось. О том, что у меня практически исчезли боли в суставе, и увеличился в нём объем движений, я даже не говорю.

Помолчав, он добавил:

— Но дозу порошка пришлось убавить в несколько раз от рекомендованной в справочнике. В общем, на большее замахиваться не будем. Пока удовлетворимся тем, что имеем.

— Как скажете, Соломон Израилевич, вы босс, — скромно ответил я.

Коган хмыкнул.

— Много читаешь, наверно?

-Почему вы так решили?

— Ну, как же, я давно обратил внимание на твой словарный запас, Вряд ли ты его в школе приобрел. Не каждый врач у нас в больнице так владеет словом. Хотя матом владеют все в совершенстве.

— Действительно, — согласился я. — Читаю много, но сейчас больше учебники. С октября снова начинается учеба, только теперь по вечерам придется ходить.

— Куда же деться? Без диплома сейчас никуда, — вздохнул провизор, — Если бы не был вечерником, на работу фармацевтом у нас можно было бы не рассчитывать. Не получилось бы у меня, при всем желании, взять человека без образования на ставку фармацевта.

Ладно, давай поговорим о деле. Сегодня сделаем еще порошков, только фасовать будем в меньших дозировках.

Кстати, надо бы лекарству название дать. Ты у нас парень начитанный, может, предложишь что-нибудь?

Мысленно я улыбнулся,

— украсть, что ли название у пендосов?

— Давайте, назовем препарат Виагрой, — предложил я.

-Это вообще что такое, — удивился провизор.

— Ну, это сочетание двух слов Вигор, на латинском языке власть. А Ниагара — мощный водопад.

— А неплохо! — Оценил Коган мое предложение. — Власть над мощным водопадом, неплохо, хе-хе! Молодец, сразу видно с воображением у тебя все в порядке. Хотя молодому парню о таких проблемах думать еще рановато.

Так с моей подачи в нашем городе появилась своя Виагра, ведь до американской оставалось еще почти тридцать лет. А, учитывая связи заведующего в Ленинграде, в скором времени там тоже узнают об этом чудесном препарате.

В этот день размер пакета с порошками, принесенный Соломоном Израилевичем оказался раза в три больше, чем в первый раз.

— Хватит сил их все обработать? — озабоченно спросил он, положив пакет на стол.

Пакет, действительно был большой, поэтому я с сомнением приценился к такому объему.

— Не попробуем, не узнаем, — ответил я на вопрос Когана.

Тот кивнул и странным взглядом уставился на мою руку, лежащую на пакете.

Все прошло как обычно, без проблем. Руку я с пакета убрал, после чего провизор вытер носовым платком влажный лоб.

-Знаешь, Виктор, я человек не религиозный, но когда ты так опустил руку на порошки, мне что-то поплохело. На память пришли проповеди нашего раввина о Мессии, слушанные в детстве, — признался он. — Даже дрожь пробрала. Ты не пробовал, случайно, вино из воды делать?

— Пробовал, — признался я. — Ничего не получилось. Вода осталась водой.

Коган облегченно вздохнул.

-Ну, и хорошо, а то иногда такая чертовщина в голову лезет, просто ужас!

Разговор на этом наш завершился, и я отправился на своё рабочее место в ассистентской. Сегодня у меня в работе были капли с левомицетином для глазного отделения. Анна Тимофеевна всерьез взялась за мое обучение, поручая каждый день новые задачи. Приходилось соответствовать требованиям. Тем более что каждый мой шаг происходил под её неусыпным контролем, как провизора-аналитика.

Интермедия

В гомеопатической аптеке на Невском проспекте в торговом зале было людно и шумно. Правда большую часть посетителей составляли приезжие, случайно зашедшие сюда и сейчас, с разинутым ртом, читавшие загадочные названия лекарств.

Однако в большом кабинете, выходившим окном в узкий двор –колодец было сумрачно и тихо, несмотря на погожий сентябрьский денек. Камин в углу помещения, выложенный фаянсовыми изразцами, к сожалению, не работал из-за заложенного дымохода. В кабинете в роскошных кожаных креслах, оставшихся здесь еще с царских времен и счастливо избежавших сожжения в буржуйках во время блокады, беседовали двое пожилых мужчин.

— Сеня, мне понятно чего ты хочешь, — сообщил заведующий аптекой Давид Гиршевич Коэн, выслушав своего старинного однокашника и приятеля Соломона Когана. — А теперь послушай меня…

Я тружусь в этой аптеке много лет, за это время случилось немало неприятных происшествий, а проблемы возникают почти каждый день. Нас практически каждый год пытаются закрыть по надуманным причинам. Эту власть останавливает от такого поступка только то, что при мизерных вложениях мы зарабатываем для государства приличные деньги.

Объясни, зачем мне рисковать и заниматься реализацией твоих препаратов.

Ты даже не представляешь, сколько у нас стукачей!

Соломон Израилевич ехидно улыбнулся.

— И ты, Дава, наверняка, входишь в их число. Послушай, это аксиома, денег много не бывает. И можешь мне не рассказывать, что живешь на одну зарплату в сто двадцать рублей.

Насколько я в курсе, твой Яша собирается уехать в Израиль, объясни мне, что он там будет делать с пустыми карманами? Он обычный инженер, не врач и не стоматолог. Его семья будет жить на пособие? Кто ему поможет, если не ты?

Мне понятны твои сомнения. Именно поэтому я привез тебе достаточное количество препарата, чтобы провизор-аналитик провел его количественный и качественный анализ. Все составные части официально входят в фармакопею. Притом концентрация действующих веществ понижена по сравнению с рекомендуемыми справочником дозами в сотню раз.

Нисколько не сомневаюсь, что Виагра, так я назвал препарат, пройдет самую придирчивую проверку.

Но лучшую проверку ты можешь провести сам, дома со своей женой. Ну, или с любовницей, если она еще тебя не послала в дальнее путешествие, по определенным причинам.

А я приеду в Ленинград в следующую субботу, чтобы услышать твое положительное решение, так, что постарайся быть на месте. В твоей коммунальной квартире встречаться не хочу. От тамошнего запаха у меня сразу появляются неприятные воспоминания о прошлом.

Все-таки проживание в провинциальном городке имеет свои преимущества. Я тоже живу в центре города, но в трехкомнатной квартире, где кроме нас с женой никто туалет и ванну не занимает, и на кухне мы одни пользуемся газовой плитой и раковиной.

Лучше мы здесь с тобой посидим за бутылочкой Наполеона. Ты ведь в Елисеевский по-прежнему вхож?

Коэн молча кивнул. Он был вхож не только в Елисеевский гастроном, но и в массу других мест, недоступных простым смертным.

-Ну, тогда черкни записочку, я тоже бы хотел отовариться там.

— Виагра, — странное название, — протянул Коэн. — Откуда ты его выкопал?

— Места надо знать, — отрезал Коган. — Кстати, Виагра звучит нисколько не хуже, чем, к примеру, ваш гомеопатический препарат Аурум йодатум, якобы помогающий неврастеничным, не налаженным дамам. Только Виагра, в отличие от него, действительно, помогает их наладить.

Коэн поморщился.

-Сеня, ты опять начинаешь, перестань не трогай гомеопатов, сколько можно говорить об одном и том же. Лекарство помогает тогда, когда в него верит пациент. В наши препараты пациенты верят и они помогают.

-Ладно, не буду, — вздохнул Соломон Израилевич. — Пиши, давай, записку в гастроном.

-Интересное кино, получается, — заметил Давид Гиршевич. — Ты в Петрозаводске живешь столько лет и не имеешь там доступа к дефициту?

-Ой, вей. Да, имею, имею, — сообщил Коган. — Только Ленинград снабжается совсем по другой категории, чем Петрозаводск, многое к нам попросту не доходит.

-Послушай, Соломон, — задумчиво спросил Коэн. — Ты всегда был неплохим специалистом, старался идти в ногу со временем. Но, чего я от тебя никогда не слышал, так это новых идей. Тем более, когда нам уже под семьдесят лет.

Признавайся, у тебя появился талантливый парнишка из наших?

— Все тебе и расскажи, усмехнулся Коган. — Думать ты можешь все, что хочешь, разрешаю. Но, как обстоят дела на самом деле, знаю только я.

На этом разговор на некоторое время прервался. Давид Гиршевич писал записку для директора магазина, затем аккуратно убрал привезенные порошки в свой сейф. После этого бывшие однокашники предались воспоминаниям о временах начала двадцатого века, когда трава была зеленее, солнце ярче, а девушки комсомолки в красных косынках все до одной были красавицами. А главное — они сами тогда были молоды и не только хотели, но и могли.

Пока шел ремонт квартиры, время тянулось медленно. Казалось, прошли годы, когда Данила Максимович отрапортовал, что все готово к приемке. Ремонт занял почти две недели в основном из-за того, что для работников он являлся побочной халтурой. Поэтому основные работы были сделаны за выходные дни. Со Светловым мы в разобранном виде перевезли новую мебель и собрали её уже на месте.

Когда собрался расплатиться с ним, Григорий Иванович честно признался, что завысил расценки больше чем на треть, просто, чтобы не связываться с малознакомым парнем. Но по ходу дела пересмотрел свое решение, тем более что я помог ему с карельской березой. Поэтому попросил за работу четыреста пятьдесят рублей, которые ему ту же были вручены.

Ремонт обошелся еще дешевле. За материалы и работу пришлось отдать двести тридцать рублей. Подозреваю, что Данила Максимович за материалы не платил ни копейки. Он их просто «позаимствовал» на стройке. А кто я такой, чтобы вмешиваться в его дела. Сейчас время «несунов» и все этим занимаются. Даже Леонид Ильич Брежнев в своих мемуарах через несколько лет припомнит, как когда-то разгружал вагоны. Два мешка заносил государству, а один откладывал себе.

Тот же Соломон Израилевич влегкую пользует аптечные запасы в своих целях. Да и фармацевты от него не отстают. Только санитаркам приходиться выпрашивать таблетки для себя и родственников. Да и им никто не отказывает. А в самой больнице лекарства попадают к старшим сестрам отделений. А у них уже свои родственники, знакомые и просто нужные люди. Короче, лекарств в больнице уходит в три раза больше, чем нужно для больных. Но с другой стороны, эти лекарства не пропадают без пользы, их пьют не иностранцы, а наши советские люди, выполняющие пятилетние планы нашей Родины.

Еще пару дней я отмывал все, что оставалось, не отмыто. Искал и исправлял различные недоделки. Все-таки, бригада, работавшая у меня, получала свои навыки на обычной стройке, где делать все кое-как было в порядке вещей. Поэтому, даже при всем старании, сделать конфетку из квартиры они не могли. Так, что их огрехи приходилось исправлять самому.

Первые гостями на просмотр результатов ремонта, естественно были родственники. Мама уже ходила гордой походкой беременной, а Костя её нежно поддерживал за локоток. Катя тащилась позади, как всегда с недовольным лицом. Никак не могла простить мне воспитательные меры.

Пожалуй, в первый раз, когда мы зашли в комнату, я увидел в маминых глазах, что-то похожее на зависть. По Костиному же лицу все его мысли можно было прочитать без труда.

Они были примерно таковы — ну почему этому говнюку все дается без труда? Квартиру на шару получил, деньгами бабка-покойница обеспечила. Даже работать, как человек не хочет, строителем там, или слесарем. Сидит, фуфел, в аптеке, таблетки лепит.

— Витя, как у тебя красиво! — раздался голос Катерины. — Совсем не так, как раньше.

Пока взрослые думали, что сказать и, как отнестись к увиденному, девочка сразу высказала свое мнение.

— Наверно, чуть ли не тысячу рублей пришлось отдать за все? — ядовито заметил Костя.

-Угу, — кивнул я. — Все деньги, что от бабушки остались, потрачены, плюс, что сам успел заработать, пока её снадобья распродавал.

-Не хреново заработал на чужом труде, — согласился Маркелов, окидывая взглядом отшлифованный пол, блестевший яхтенным лаком.

-Костя, почему ты так с Витей разговариваешь? — спросила мама.

Я напрягся. Когда у мамы в разговоре появлялся такой тон, надо было срочно делать ноги.

Похоже, сейчас Константину придется выслушать немало добрых слов.