Глава 8

ГЛАВА 8

— Гад! Какой же он всё-таки гад! — С чувством начала рассказывать, стоило фамильяру только пересечь порог моей комнаты. — Нет, ты представляешь, за реакцией моей ему интересно наблюдать. Я для него подопытный образец что ли?

Федька споткнулся и, возмущённо что-то прошипев, поднял на меня осоловевший взгляд.

— Что ты так на меня смотришь? Говорю же, гад он! Более того, он хитрый гад, ему одного взгляда на мой браслет хватило, чтобы понять, в чём его секрет. Представляешь?

— Вик...

— Нет, сначала всё началось очень даже культурно, и я в кои-то веки почувствовала отголоски симпатии к вампиру, перестав бояться этого индивида, а он... Федь, ты меня вообще слушаешь? Я пришла, а дома кроме слуг и Влада никого нет. Вы где все были-то? — наконец-то додумалась замолчать и внимательно посмотреть на потрёпанного кота.

— За Светланой Михайловной следил, чтобы она ничего не натворила больше. — Как-то обречённо и со вздохом сказал он.

— И как? Успешно? И вообще вы что, только вернулись? Между прочим, уже два часа ночи, а тебя всё нет и нет. Я так хотела высказаться хоть кому-то. Даже к Демиду решила сходить, только не за тем, чтобы пожаловаться, а так... пар спустить. И его тоже не было. Представляешь?

— Успешно, — как-то радости особо у фамильяра я не вижу. — Все демоницы от зависти на балу удавятся. Мы с твоей матушкой такой эскиз платья у чёрной вдовы тебе нарисовали, что пройти мимо тебя никому не получится.

— Да? — скептически уточнила. Что-то мне это уже не нравится. — А ты случаем не врёшь?

Нет, к чёрной вдове я не имею абсолютно никаких претензий. Всё-таки она всеми уважаемая паучиха, изделия которой ценятся на вес золота. Но вот в то, что матушка ради меня решится на такой долгий полёт на метле за безумно дорогим платьем, в голове не укладывалось.

— Если бы. Она единственная кто за ночь успеет изготовить платье. А в магазинах всё более-менее приличное уже давно раскуплено. Так что Светлана Михайловна объявится только утром, а меня Лидия Прохоровна назад домчала. Кстати, полнеть в ближайшее время не советую.

— Это ещё почему?

Не то чтобы я прямо-таки собиралась наесть пару килограммов, но всё это так странно звучит.

— Ну как же, ты на балу в красивом платье после посещения заповедного леса. В общем, Светлана Михайловна тебе подарок решила приготовить под тайным названием «свадебное платье». Не удивлюсь, если ты кого-нибудь подцепишь на ночь во время бала, а утром вашу спальню посетит твоя матушка и жрец из храма. Бедный неизвестный, у него не единого шанса. — Патетично возвёл передние лапы к потолку Федька. — Бежать будешь?

— Буду. От матушки придётся года два скрываться, не меньше. — Угрюмо подтвердила. — Только в лабораторию её загляну, и сразу побежим.

— Ничего не имею против. — Фамильяр оживился. — Мне тоже уже пора запасы пополнить, а то ты за последний год много всего у меня потаскать успела.

— А хорошие-то новости есть?

— А как же! Только я не уверен, что они хорошие. — Весело проговорил он и запрыгнул ко мне на кровать. — Ух и устал я сегодня. Ну да ладно, слушай.

И он начал свой рассказ. Вдохновенно так рассказывал с красками и почти цензурными эпитетами. А я, стараясь выцеплять из его повествования полезную информацию, хмурилась и понимала, что без страшной мести от мамы не уеду. Нет, хорошее действительно было. Демид по непонятной для мамы причине отказался от обоюдной подпитки со мной и отправился искать развлечение подальше от нашего дома. А вот плохого было больше. Федьке удалось выяснить, что на балу у его темнейшейства перед входом будет подвешен артефакт оголяющий сущность и как бы это ни было печально, но избежать его действия мне не удастся. Так что вероятность почти в девяносто процентов в том, что демоническая сущность не то что активизируется, а будет конкретно поедать меня изнутри, имеется. Теперь понятно, почему Демид сбежал за подпиткой. И если сопоставить все факты и моё общее самочувствие, то вероятность колдовать практически становится равно нулю.

— Так что будешь ты проявленной суккубой, пусть и полукровкой. Будешь гореть и плавиться в своём желании. — Вынес вердикт Федька. — Да ладно тебе, — решил он меня успокоить, видя, что я готова грохнуться в обморок от открывающихся перспектив, — тебе достаточно будет поцелуя, чтобы начать вытягивать энергию из партнёра. Ты же просто раньше сущность подавляла, вот тебе и требовался более близкий контакт.

— Предлагаешь мне там всех перецеловать, а потом исчезнуть, рассекая воздушные потоки на метле?

— Метлу взять не получится, — порадовал Федька. — Карман ты создать не сумеешь, а проносить артефакты, амулеты, зелья и всё остальное запрещено. На входе обыск будут проводить. Так что рассчитывать можно только на себя, а проносить что-то внутри себя. И меня под юбкой ты не спрячешь, — посетовал он печально.

— Это всё? — Сухо уточнила, не замечая, что у меня от злости стали разряды по волосам пробегать.

— Э-э... Викуль, ты это... не злись. Матушка твоя не знала об этом. В последний момент всё поменяли, даже время начала бала перенесли. Видимо случилось у них там что-то. Потанцуешь, выпьешь, а в самом крайнем случае поцелуешь кого-нибудь и домой перенесёшься.

— И во сколько теперь начинается сие мероприятие?

— В полдень. — В очередной раз порадовал Федька. Времени что бы что-то придумать или избежать участи уже нет.

— Ясно. — Коротко ответила, укладываясь спать, даже желание поделиться с Федькой и рассказать, какой Князь гад, пропало. Но только у меня.

— Так что там с твоим свиданием? — Фёдор расположился рядом, грея и немного щекоча шерстью мой бок.

— Ничего хорошего. Константин самоуверенный гад, который к тому же, кажется, знает о том, кто я на самом деле.

— Раскрыл? — Ужаснулся фамильяр.

— Угу.

— Убить пытался?

Нет, он отстанет от меня сегодня? Итак, настроения больше нет.

— Только соблазнить.

— Тогда я ничего не понимаю. — Пробормотал он и принялся рассуждать вслух. — Если бы раскрыл, то убил бы. В то, что ты ему понравилась я не верю.

— Это почему? — Лениво поинтересовалась, не открывая глаз.

— Во-первых, ты его на деньги развела и с противоядием подставила. Мне Светлана Михайловна рассказывала, что от него первые три дня во дворце все шарахались, пока отвращающий порошок не выветрился. Ну и во-вторых, он знаком с твоей мамой. Если не брать в расчёт, что Князь Северного клана может быть извращенцем, то ты точно ему не нравишься. — Вынес вердикт Федька.

— Угу, — уныло согласилась. Не то чтобы мне очень хотелось, просто чисто по-женски обидно.

— Остаётся только один вариант. Он решил следить за тобой, чтобы выйти на несуществующего заказчика. Ты это... к оборотням бежать не передумала?

— Неа, — я спрятала голову под одеяло. Не хочу больше сегодня не о чём думать, мне итак хватило.

— Вот и ладненько. Ты спи-спи, а в лабораторию к Светлане Михайловне я сам наведаюсь. Тебе же всё равно, что уносить, лишь бы напакостить, а я... — Федька ещё что-то говорил и говорил, только я его уже не слушала.

Мне казалось, что я только закрыла глаза, уснув, а уже успело наступить утро в лице моей матушки. Она стояла надо мной, пытаясь поднять меня с кровати, и выглядела хоть уставшей, но жутко довольной.

Я вцепилась в одеяло, не желая с ним расставаться, оно мягкое и приятное, под ним можно спрятаться от существующих проблем и мне даже начало казаться, что оно меня любит, в отличие от некоторых.

— Мам, ты меня совсем не любишь, да? — плаксиво спросила, сильнее зарываясь в своё убежище.

— Ну почему сразу не люблю? Люблю, поэтому и забочусь о тебе. Просто ты не всегда понимаешь мою заботу. — Ответила эта женщина, по несчастливому случаю доставшаяся мне в матери.

Вот от кого-то эту фразу я уже слышала.

— Да лучше бы вы поинтересовались хотя бы один раз, чего я хочу! — Выкрикнула, высовывая голову из-под одеяла и окидывая родственницу злобным взглядом.

— Ты не понимаешь, — она тяжело вздохнула. — Тебя же ни на минуту одну оставить нельзя, ты постоянно попадаешь в неприятности, из которых потом мне же и приходится тебя вытаскивать. Не знаешь элементарных вещей, несмотря на то, что ты закончила обучение. Не признаёшь своё наследство и постоянно пытаешься убежать от проблем, а не решать их.

— Значит так, — вылезла из своего убежища, разозлившись. Хотя мама конечно во многом права, но это не даёт ей право распоряжаться мной по собственному усмотрению. — Или ты сейчас же обещаешь, что больше не станешь вмешиваться в мою жизнь, — угрожающе начала, потом немного подумала и исправилась, — поклянёшься своей магией, что не будешь пытаться использовать меня без моего ведома или же ты останешься без своих способностей прямо сейчас, потому что я не поленюсь разыскать и обрадовать твою Люсинду тем, что сопровождения у её сына больше нет!

— Что? — глухо переспросила мама, не ожидая от тихой меня такого ультиматума.

— Ты слышала, и менять своё решение я не собираюсь. Мне надоело подстраиваться под тебя и твои излюбленные правила для светской леди. Я это я. Такая, какая есть, со своими изъянами, тараканами и причудами. И если я буду допускать ошибки, то шишки от них набивать буду тоже только я. Согласна? А если нет... — замолчала, задумавшись. — Ты ещё в самом расцвете сил и можешь позволить себе родить пару тройку ребятишек от своего демона и воспитывать их так, как тебе хочется.

— Всё сказала? — Очень тихо произнесла мама, как бы показывая, что у меня есть последний шанс одуматься или меня будут убивать. Только вот выдержка моя, которая давно трещала по швам, окончательно рухнула от недосыпа и счастливого лица ведьмы, из-за которой у меня сегодня обещаются быть проблемы.

— Всё. — Ничуть не убоялась я.

— Значит, не хочешь по-хорошему? — произнесла она елейным голосом.

— А ты попробуй, заставь. — Ответила с вызовом, обращаясь к своим корням. Только вот видимо мама забыла, что я не только дедовскую линию подавляю, но и корням отца не даю прорасти.

Не прав был Федька, когда говорил, что все проблемы ведьм от их неразборчивости в личной жизни. Иногда и из этого можно вынести пользу. В общем, от ведьмы во мне разве что название, да и умение зелья варить, всё же не зря в школе училась. Папа мой был колдуном, достаточно сильным, чтобы частичка его дара перешла и мне, только вот пользоваться я ей не умела, да и не обращалась к ней особо никогда. А может всё дело в том, что в далёком детстве, когда меня сильно разозлила соседская детвора, мои способности, с трудом уживающиеся во мне, вышли из-под контроля или я неосознанно дала им выход, разрушая двор, в котором мы играли. Пусть никто особо не пострадал, ссадины и ушибы я в счёт не беру, но после того момента я твёрдо для себя решила, что я ведьма и только ведьма, пусть и немного неправильная. И единственное на что я тогда согласилась — это научиться сдерживать в себе частичку дара от папы, чтобы никого в случае моей сильной злости не убить.

Но сейчас я готова была отстаивать свои права до конца, просто потому что мне надоело. Надоело чувствовать себя бесправной хозяйкой своего тела и слепо идти туда, куда пошлют. Изумрудные всполохи полностью затопили радужку глаз, по волосам прошлись многочисленные электрические разряды, а гул в комнате всё нарастал, уже потрескивая от напряжения. И пусть матушке было совсем не страшно, и нападать она не спешила, но и соглашаться со мной тоже. Так что для усиления эффекта своих слов о том, что я отступать не намерена, я сделала последний рывок, концентрируя сырую силу в своих руках.

— Ладно, я поняла. — Со вздохом произнесла мама, всё так же ничуть меня не убоявшись. — Ты выросла, от комплексов избавилась и постоять за себя в случае чего можешь, так что я обещаю не влезать в твою жизнь, но... — она сделала эффектную паузу, как бы говоря мне, что дальше последует гадость, — клясться своей силой я не буду. Мало ли какой случай может приключиться. Довольна?

Вместо ответа на её вопрос, я просто запустила сырой сгусток из моих рук в окно. И не потому, что я ещё злилась, а просто от того, что сил не осталось совсем, и мои ноги уже дрожали от перенапряжения. И молча опустилась на кровать.

— Моя акация, — донёсся до меня тихий стон мамы, пока я разгоняла мушек в своих глазах.

Она развернулась и, посмотрев на меня, покачала головой.

— Платье хоть посмотришь?

— Оставь его где-нибудь здесь.

Я сейчас не то, что посмотреть, я встать с кровати не могла и как только мама вышла за дверь, громко хлопнув ей напоследок, я резко опустила свою голову на подушку, с шумным выдохом.

Одно дело сделано...

Не знаю, сколько прошло времени с того момента, как мама покинула мою комнату, потому что я, кажется, задремала, но пришла в себя от громкого урчания прямо на ухо. Отпихнула от себя этого наглого животного и неохотно открыла глаза.

— Сорвалась? — Участливо спросил Федька, поглядывая на меня с пола.

— Сорвалась, — признала очевидное. — Ты же чувствовал, почему не остановил?

Фамильяр дёрнул ухом, но ничего не ответив, только окинул меня ещё раз внимательным взглядом и недовольно заметил:

— Встать хотя бы можешь?

— Не знаю, но попробую.

Первая попытка была провальной, потому что тело не слушалось, грозя послать куда-нибудь вглубь леса свою хозяйку, чтобы она не мешала ему отдыхать и восстанавливать силы. Вторая попытка была уже более успешной, по крайней мере, сесть получилось, хотя в голове и шумело.

— Помощь примешь? — ехидно поинтересовался кот.

— Смотря какую. Неужели и ты осознал, что нужно спрашивать моё мнение, прежде чем принимать решения о моей судьбе?

— Вот ещё, — фыркнул он, — я такие глупые обещания давать не собираюсь. Просто помощь не моя, а Светланы Михайловны. Она тебе восстанавливающий плющ передала.

Плющ — гадость редкостная, горькая и жуётся ничуть не хуже резины, но имеет один большой плюс, восстанавливает после сильного истощения и после его приёма на какое-нибудь лёгкое колдовство сил может и хватить. К тому же эта растительная гадость, трудно добываемая, и просто так им никто не раскидывается. Я даже испытала к маме прилив благодарности, хоть именно её поступки и привели меня в такое состояние. Поэтому, не раздумывая, протянула руку и засунула в рот предложенную гадость.

— Вижу, помогает, — прокомментировал Федька, когда я поднялась с кровати и поплелась в сторону ванной комнаты. — Там это... Светлана Михайловна спрашивает, нужна ли тебе помощь в сборах или сама справишься. И вот ещё, — с этими словами он протянул мне закупоренный маленький пузырёк. — Зелье для отвода глаз, действует сутки, так что принять можешь уже сейчас.

— Угу, — снова не споря взяла предложенное и, проглотив очередную гадость, задумалась. — А времени сейчас сколько?

— Половина одиннадцатого. — Порадовал он меня.

— Значит час на сборы, полчаса на дорогу до дворца и времени на нормальное знакомство со спутником у меня нет. Ты хоть узнал, что именно от меня требуется, кроме того, что надо просто прийти и провести сопровождение?

— Не сопротивляться в налаживании связей, не попадаться на глаза его темнейшейству, не попадаться на глаза, разыскивающему тебя вампиру, пить, танцевать и ни с кем по возможности не ссориться. — Выдал он программу минимума.

— Зови маминых помощниц, всё равно они под дверью, скорее всего, стоят. Будем собираться. И Федь, — остановила я слишком шустрого кота пред дверью, — будь готов в любой момент полететь к оборотням.

Федька понятливо кивнул и вышел, а я... Я пошла рассматривать творение чёрной вдовы, должно же меня сегодня хоть что-то порадовать.

Не скажу, что я испытала дикий восторг от платья, потому что шок на грани ужаса в моих глазах не заметил бы только слепой. И дело было не в том, что оно было не красивое, оно было шикарное. Если бы это был бал колдунов, то я с удовольствием бы его одела, демонстрируя всем своё почти голое тело. Но идти на бал к демонам, когда нет гарантии, что я сама смогу держать себя в руках, в платье с абсолютно голой спиной, было самым настоящим вызовом. Лёгкая, практически не ощутимая кружевная ткань, легла идеально по фигуре, заставив почувствовать на себе радость молоденькой русалки в первый раз покинувшей родной залив, из-за струящегося по полу полупрозрачного шлейфа. У меня сложилось впечатление, что эта ткань буквально ласкает моё тело, ничуть не хуже ласк опытного любовника. Посмотрелась в зеркало и не сдержала судорожного вздоха.

— Нравится? — Довольно спросил Федька, возвращаясь в комнату вместе с мамиными помощницами. И пока я хлопала глазами, думая над тем, что я больше испытываю, восторг от собственного отражения в зеркале или дикий ужас от осознания того количества голодных мужских глаз, что ожидают меня, Федька расценил моё молчание по-своему. — Вижу, что нравится. Глаза горят, губы приоткрылись. Во-от! Цени нас со Светланой Михайловной, мы старались. Правда, я ещё предлагал сделать открытые ноги спереди, но меня не поддержали.

— Очень, — сипло прошептала, не справляясь с эмоциями.

— Всё девочки, за работу. — Скомандовал он двум светловолосым девушкам, похожим друг на друга, как две капли воды.

Работали они с такой скоростью, что иногда мне казалось, что девушка всего одна, и она просто умеет исчезать из одного места и появляться в другом. У меня уже кругом шла голова от их мельтешения передо мной. Свою работу они закончили так же неожиданно, как и начали, и я наконец-то смогла насладиться красотой законченного образа. Высоко собранный хвост, дающий возможность любоваться на открытую шею. Немного волнистая прядь волос, оставленная, спадающей у самого виска, и мои маленькие рожки, которые теперь отчётливо выделялись. А в завершении всего, выразительно подведённые глаза и ярко очерченные губы.

Так собой я ещё ни разу не восхищалась и будь что будет.

— Федь, а мама... — начала я, но была перебита.

— Она со своим мужем уже во дворце, а ты, если не поторопишься, то рискуешь опоздать к началу и заработать косые взгляды. Так что ноги в туфли и бегом на выход. Заказанный экипаж уже должен вас ждать.

— А...

— А сопровождающий твой в саду воздухом дышит, — понял меня без слов Федька, — вернее ходит взад-вперёд и волнуется. Ты же даже не удосужилась узнать, что тебе в сопровождение самого младшенького дали.

— Это ещё почему?! — громко возмутилась. Я-то думала, что мне старшенького дадут или хотя бы средненького, а они... Очередная неожиданность, надеюсь, что эта неожиданность хоть боком не выльется.

— Потому что Владислав думал, что самый младший свои руки к тебе распускать не начнёт. Но ты же знаешь, как сложно пойти против Светланы Михайловны. Вот и у этого демона не получилось ей долго сопротивляться. Так что по тем обрывкам разговоров, что я слышал, он был даже рад, что подпитываться пришлось на стороне.

— Вот же... — и снова мне не дали не то что сказать, но даже выругаться.

— Время, Викуля. Время.