Глава 23

Я проснулась уже за полдень. Непозволительно долгий сон стал следствием утомительной дороги и тяжелого ночного разговора, измотавшего больше тряски в карете. Короля рядом уже не было, но на столике с моей стороны кровати стоял букет цветов из оранжереи, и к вазе была прислонена записка. Сев, я взяла ее и пробежала написанное взглядом:

— Доброе утро, дорогая невеста… пф, — фыркнула я и тряхнула колокольчиком, призывая Тальму.

Камеристка, как заправский генерал, ввела в покои свою армию горничных и, привычно раздавая указания, устремилась ко мне. Она склонила голову и улыбнулась:

— Доброго дня, ваша светлость. Как вам почивалось?

— Благодарю, — ответила я ей, и служанка, знавшая меня, как никто другой, охнула:

— Никак…

— Позже, — строго ответила я и направилась к умывальной комнате, где для меня уже подготовили горячую воду.

Когда я вышла, в покоях осталась только Тальма. Она помогла мне одеться, пока не задавая вопросов. Я видела, что ее гложет любопытство, но упорно молчала. Лишь когда мы сели к туалетному столику, камеристка не выдержала и прошептала:

— Он знает про покушение?

— Да, — кивнула я.

— И что… Буйствовал? Простите, госпожа, — опомнилась Тальма, и я улыбнулась.

— Скандала не было, — ответила я. — Не по этому поводу. Но покушение заставило его торопиться. Впрочем, его всегда подстегивала угроза его намерениям. Когда-то из-за этого он сделал из меня свою любовницу, потом всучил герцогство, теперь… жену.

— Чего?! — округлила глаза камеристка.

— Да, дорогая, ты имеешь честь причесывать будущую королеву Камерата, — криво усмехнулась я.

— Ужас-то какой, — прошептала служанка, прикрыв рот кончиками пальцев. — А что вы, госпожа?

Я посмотрела на нее через зеркальное отражение и невесело улыбнулась:

— У меня разве есть выход? Всё, что я могу, это только трепыхаться и постараться выбить для себя сносные условия существования. Возможно, сейчас он пойдет мне навстречу, но когда я исполню свое предназначение, и он потеряет ко мне интерес, всякие уступки могут исчезнуть. Он дает и забирает так же легко, как ты переделываешь мне прическу.

Тальма протяжно вздохнула, но через секунду снова спросила:

— А Канатор?

— Могу совать нос в управление до рождения сына, и только в переписке с Нестдером. После рождения я должна утратить и это, если король не передумает. Тибад предложил отдать моему отцу, что я сделаю вполне охотно. Мне оставлено право наблюдать и иногда вмешиваться в дело нашего рода через представителей и посредников. Всё печально.

«Вы не тот бриллиант, который надо прятать, а он спрячет, когда посчитает, что вы сделали достаточно, и в конечно итоге погубит». Как же жаль, Нибо, что вы не ошибаетесь. Ваши предсказания сбываются слишком быстро, и самое ужасное, что я знаю, насколько вы правы. Мне даже нечего возразить…

«Не позволяйте погасить ваш огонь, Шанриз. Если его не станет, не станет и вас, а я не хочу жить в мире, в котором больше не светит солнечный луч, заключенный в человеческом теле. Сберегите себя, вы сможете, я знаю». Как же легко это сказать, но как сложно сделать. А главное, я уже понимаю, что всё, что государь мне позволит выторговать сейчас, он заберет после, и предлогов у него будет немало.

— Довольно, — велела я сама себе. — Прическа готова?

— Да, ваша светлость, — кивнула Тальма.

После завтрака я направилась к королевскому кабинету. Не скажу, что мне хотелось видеть моего жениха после пережитого ночью скандала, но также не хотелось его разозлить и позволить принять неверное решение. Потому, приветливо улыбнувшись гвардейцам, я вошла к монарху. Он стоял у окна и в задумчивости смотрел на улицу, постукивая по губам кончиком пера.

— Доброго дня, мой дорогой хищник, — с улыбкой произнесла я и направилась к венценосцу.

— Здравствуй, душа моя, — устало улыбнулся он мне в ответ.

Мы встретились на середине кабинета, и государь, обняв меня, коротко прижался к губам. Я всмотрелась в его лицо.

— Ты выглядишь измученным, — отметила я. — Совсем не уснул?

— Поспал, но не долго, — сказал Ив.

— Идем, — улыбнулась я.

Взяв монарха за руку, я подвела его к первому от нас стулу, стянула с плеч сюртук, и когда она сел, запустила пальцы в волосы. Ив прикрыл глаза и тихо застонал.

— Обожаю тебя, — сказал он, не открыв глаз.

— Ты не оглиф, ты просто кот, — хмыкнула я, опустив ладони ему на плечи, чтобы размять их.

— Пш, — усмехнулся король. После перехватил мою руку и, потянув, усадил на стол перед собой. А затем, сложив руки на моих коленях, уместил на них голову и умиротворенно вздохнул: — Спасибо, мой милый лучик. — Однако вскоре откинулся на спинку стула и заговорил уже иным тоном: — Я обдумал всё, что ты мне сказала ночью, и решил последовать твоему совету. Селия и вправду опасна. Раз не желает жить с мужчиной, которого сама выбрала, я лишу ее герцога. — Я насторожилась, и монарх усмехнулся: — Да не трону я твоего Ришема. Тут ты тоже права – он идеален, как властитель. И я одобрю его развод, но обяжу подыскать новую жену, как можно быстрее. На нашу свадьбу он должен приехать вновь женатым и светящимся от счастья. Он мне свободным не нужен. Что до беременности Селии, то дождемся рождения младенца, а после маг проверит, чья в нем кровь. Если родство с герцогом подтвердится, то я отдам ребенка отцу. В противном случае дитя отправится к родне своего родителя, а что уж они будут с ним делать, меня не касается.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍— А Селия? — осторожно спросила я. — Как поступишь с ней?

— Отправлю к дочерям Левит, — ответил король и добавил: — Но до тех пор, пока она не разрешится от бремени и не придет в себя после родов. За это время найду ей жениха и снова выдам замуж, но за пределы Камерата. Ты вновь права, она пока приносила своему государству только вред, пора сделать что-то хорошее. В конце концов, она – дочь короля, и мы извлечем выгоду, даже против ее воли.

— Ив, это неразумно. Она действительно опасна…

— Она моя сестра, — отчеканил государь и поднялся со стула. Вышло резко, и стул с грохотом упал на пол. — Я выберу ей мужа, при котором она не сможет открыть рта. Нет никакой опасности, Шанриз. Селия выйдет замуж, за кого прикажу, иного выхода у нее нет. Если что-то выкинет, отправится в крепость на вечное заточение. Тебя устраивает такое решение?

Я слезла со стола, подняла стул и аккуратно поставила его на место. Затем приблизилась к королю и заглянула в глаза.

— Ив, я не жажду ее крови, — негромко произнесла я. — Да, я зла на нее, наверное, даже больше. Селия доставила мне немало тяжелых минут, под конец и вовсе желала смерти жуткой и жестокой, однако я не требовала от тебя принести мне ее сердце. Да, негодовала, что ты оставляешь преступление без наказания, а казнить собираешься того, кто позволил нам снова встретиться. Еще была в ярости от того, что ревность оказалась в тебе сильней голосов разума и справедливости. Однако предлагала обитель дочерей Левит, а не крепость. Эти миролюбивые женщины сумели бы удержать в узде норов принцессы и помогли научиться жить в ладу с сердцем и заповедями Праматери. Я когда-то была с матушкой в одной из обителей, мы подносили дары Богине. И я видела, как устроен их быт. Это вовсе не крепость. Дочери Левит живут в простых, но не суровых условиях…

— И она отправится к дочерям Левит, но не до конца своих дней, а лишь до поры, когда я подберу ей полезного мужа, — уже спокойней ответил монарх. — И хватит о Селии. Она не заслужила, чтобы ее судьбу обсуждали бесконечно. Я настолько зол на сестру, что мог бы придушить, если бы она оказалась рядом. А потому пусть будет благодарна, что нас разделяет две трети Камерата.

— На всё твоя воля, мой господин, — с улыбкой склонила я голову. Однако, раз уж мы заговорили о ночи… — Позволь узнать, это всё, над чем ты раздумывал?

Усмехнувшись, Ив потрепал меня по щеке и вернулся в свое кресло за столом. Я последовала за ним и остановилась рядом, ожидая ответа. Взгляд монарха стал колючим, и он едко вопросил:

— Желаете выжать из меня всю возможную для себя выгоду, ваша светлость?

— Желаю, — не стала я лгать.

Король протяжно вздохнул, после протянул руку и сжал мою ладонь.

— Душа моя, мы об этом еще поговорим, обещаю, — сказал он с улыбкой. — Не сейчас, но сегодня. В три после полудня назначен Совет, так что до трех у тебя есть время, которое ты можешь провести с пользой. Займись своими делами, которые у тебя есть во дворце, выезжать пока не стоит.

— Хорошо, — кивнула я. — Тогда оставлю тебя.

Я склонилась к нему, поцеловала в подставленные губы и отошла.

— Пообедаем вместе, — больше приказал, чем сказал государь, и я вновь кивнула.

Вышла я из кабинета со смешенными чувствами. Ощущение, что стоит ждать сюрприза, было неимоверно сильным. Постучав пальцами по стене, я шлепнула по ней ладонью и пока отогнала подозрительность. Скоро всё узнаю, терзать себя догадками – занятие пустое и глупое. А потому я поспешила к изначальной своей цели – к двери покоев магистра Элькоса.

Он оказался на месте, что было не удивительно, и даже не занят в своей лаборатории. Я как-то попала в его святилище, походила между шкафчиками, полюбовалась на всякие склянки и вышла, не найдя ничего интересного и завораживающего. Отчего-то мне казалось, что в лаборатории мага должно жить волшебство в чистом виде, но если оно там и было, то от меня спряталось. И после этого я нос за закрытую дверь не совала. Неинтересно.

— Моя дорогая девочка! — отложив книгу, которую читал, магистр поднялся мне навстречу. — Наконец-то вы добрались до меня. Безмерно рад вас видеть.

Он обнял меня, я расцеловала доброго друга в щеки, и меня усадили на диван. Гостеприимный хозяин, отдав распоряжение об угощении, устроился напротив. Элькос открыл рот, но прежде, чем успел что-то сказать, я выпалила:

— Он женится на мне в первый день весны!

Наконец-то мне было перед кем выговориться, не пряча настоящих эмоций. Тальма, хоть и была мне близка, но перед ней я не желала открываться полностью. Вовсе не потому, что не доверяла. Напротив, моя камеристка отрезала бы себе язык, но не выдала моих тайн, однако она не могла дать мне дельного совета, а магистр, как и дядюшка, был на это способен. Однако граф Доло находился вне дворца, а выезжать мне уже запретили, по крайней мере, сегодня. И это сегодня могло растянуться надолго. Ждать, когда монарх снизойдет до моих желаний, было выше моих сил. Но у меня оставался магистр, и потому я поспешила к нему, тем более, у меня было до него не только это дело.

Вторым делом являлась помощь государю в его верности, раз уж собрался клясться в этом перед Богами. А так как Его Величество был слаб по этой части, то и надеяться на то, что после храма он вдруг сумеет обуздать свою вольную натуру, я не видела никакого смысла. Скоро его многолетнее ожидание закончится, и крепость падет. И что же будет после? Пойманная дичь становится трофеем, ее голова на стене, и охотнику вновь становится скучно.

Впрочем, я была склонна верить, что какое-то время наша жизнь будет течь привычно. Мы будем по-прежнему делить покои, проводить вместе вечера, гулять вне дворца, держась за руки. Будем спорить, обсуждать… Но когда я забеременею, меня, скорей всего, переселят в отдельные покои, и у нас всё еще сохранится некая душевная близость, он ведь так ждет рождения наследника. Но я могу сказать в точности, что с момента, как беременность подтвердится, наша близость телесная прекратится, чтобы благополучному исходу ничего не угрожало.

Мне будет велено отдыхать, гулять, не волноваться, а значит, исключить из жизни и все оставшиеся после свадьбы крохи, которые я еще буду дожевывать. И вот тогда, когда я утеряю некоторую привлекательность внешне, совершенно растеряю те блики граней, которые радуют взор короля, благодаря моей деятельности, ибо ее уже не будет, мой супруг отдалится от меня. И пусть он будет продолжать опекать меня и баловать, разумеется, так, как видит он, а не я, государь ощутит потребность стряхнуть пыль и развеяться.

С рождением наследника ничего не изменится. Мне будет велено полностью посвятить себя ребенку. И пусть я могу спокойно находиться подле своего дитя и заниматься делами нашего рода или благотворительностью, монарха это будет мало интересовать. Его уже успеет занять кто-то более свежий, более свободный. Мои просьбы начнут раздражать его, я буду злиться на невнимание и отказ меня выслушать.

Впрочем, он хочет нескольких детей, а значит, я буду беременеть каждый год. И пока я буду вынашивать его детей и ожидать хоть какого-то проблеска в моей беспросветно однообразной жизни, он успеет завести сотню любовниц. А я превращусь в несушку, которая даже не сможет взять на себя воспитание своих детей. Что бы сейчас ни говорил король, но сыновей заберут от меня, как только они будут готовы постигать науки. Но и дочерей не оставят, потому что я могу вложить им в головы свои взгляды, а Их Высочествам предстоит выйти замуж за менее прогрессивных правителей, и значит, моя мораль только испортит «товар», который их отец использует во благо Камерата. Так что ни детей, ни мужа, ни любимого дела. Хоть в петлю лезь, право слово…

— А… н-да, — маловразумительно ответил магистр. Он потер подбородок и спросил: — Это точно?

— Точнее не бывает, — усмехнулась я. — Что делать?

Маг заметно растерялся. Он неопределенно пожал плечами, затем и вовсе развел руками, и лишь после этого вопросил:

— Какого ответа вы от меня ожидаете, Шанни? Если он огласил вам свое решение, то сделать уже ничего нельзя, да и раньше вряд ли было можно…

— Я это прекрасно понимаю, — отмахнулась я. — С той минуты, как он сказал мне о своем намерении прямо, я уже практически королева.

— Тогда что…

— Что мне делать, чтобы не превратиться в унылую тень при муже, который скоро охладеет ко мне?

— Девочка моя, с чего вы взяли, что он охладеет? — я ответила скептическим взглядом, и маг вздохнул: — Вы правы, Шанриз, он охладеет и очень быстро.

— Еще бы не права, — фыркнула я. — Я вот-вот войду в клетку. От безысходности я наложу на себя руки, клянусь вам! К тому же он уже закрыл меня во дворце, из всего прочего оставляет крохи, но я опасаюсь, что после свадьбы могу лишиться и их. Пока ему надо, чтобы я безропотно вошла в храм и принесла клятву. Государь готов заткнуть мне рот некоторыми уступками, но после… Как легко он отобрал у меня мои привычные дела, так же заберет и то, что уступает. Боги, магистр, это же тупик! Не будет ничего, что сможет хоть как-то примирить меня с действительностью. — Протяжно вздохнув, я вновь поглядела на мага: — А потому порадуйте хотя бы вы. Есть ли успех в нашем деле? Помниться, вы говорили, что амулет имеет погрешности. Скажите, что вы их исправили, умоляю!

Элькос пересел ко мне, сжал руки и улыбнулся:

— Тише-тише, дорогая, — произнес магистр. — Не стоит предаваться панике прежде времени. Верность короля я вам обеспечу, как и обещал. — Я вскинула на него взгляд, и Элькос самодовольно улыбнулся: — У меня получилось, Шанни. Наш с вами амулет готов, хвала Богам, я справился, и, как мы видим, вовремя.

— Расскажите мне про него подробней, — попросила я. — Когда мы говорили с вами в последний раз, ваша подвеска…

— Перстень, — прервал меня маг. — Это будет перстень. Амулет в этой форме дает наилучший эффект. Но вы просили подробности, и я расскажу вам о своей работе. Это амулет направленного действия. По сути, он лишает мужской силы, а соответственно и интереса к женщинам, кроме той, на чьей крови сделан. Я провел несколько испытаний, учел ошибки, и теперь амулет совершенен. Отъявленные изменники стали вернейшими из мужей, более того, их интерес к женам вернулся. Амулет усилил угасшее влечение. И если вы уговорите короля принять амулет, вопрос с его верностью и угасающим интересом будет решен.

Я поднялась с кресла и прошлась перед магистром. Амулет – это замечательно, хуже, что надо просить короля дать на его ношение согласие. К тому же снять побрякушку несложно…

— Его можно снять? — спросила я, бросив взгляд на мага.

— Можно, — кивнул Элькос, — но он сам не захочет с ним расстаться. Влечение, Шанни. Амулет заключает в себе часть вас самой, и потребность быть ближе к вам окажется так сильна, что перстень станет его постоянным спутником. Если снимет, он не ощутит свободу, только тревогу и беспокойство. Чтобы очиститься от воздействия потребуется много времени, больше часа или дня, гораздо больше. Даже не неделю. Поверьте, король поспешит вернуть перстень на палец.

Покивав, я уселась на диван и ощутила прилив злости.

— Проклятье, — выругалась я. — Неужели я не заслуживаю искреннего отношения ко мне и верности без всяких амулетов? Я всегда была верна ему, не позволила себе увлечься. Почему же я должна просить надеть амулет, чтобы не делить его с сотней других женщин? Однажды он даже не станет скрываться…

— И всё же это лучше, чем наблюдать поначалу его отчужденность, а после узнать, что покои фаворитки более не пустуют. А потому придется предложить ему верность, взращенную искусственно.

— Такое ощущение, что мне осталось пару шагов до пропасти, и ничто уже не может вырвать меня из ее хищной пасти, — с тоской произнесла я и тряхнула волосами. — Довольно. У меня еще есть время прийти с ним к соглашению. Не стоит сдаваться прежде времени.

— Верно, — улыбнулся маг, и я перешла к следующему вопросу.

— Скажите, магистр, что дал допрос матроса Утткера?

— Кого? — изумился Элькос. — Девочка моя, о ком вы говорите?

Я нахмурилась. Утткера отправили в столицу сразу после того, как на него надели браслеты, которые лишили мага возможности пользоваться своим даром. Но магистр искренне не понимает, о ком я говорю, а значит, матрос не доехал, и доклада о побеге не было…

— Как интересно… — пробормотала я. После вскинула взгляд на мага и пояснила: — Вам должны были доставить арестованного мага Утткера. Маг он очень слабый, но его дар – управление сознанием. Пытался воздействовать и на меня. К тому же его история мутная, на борт фрегата, на котором служил, попал из тюремной камеры. Возможно, на его счету есть еще преступления, кроме тех, из-за которых мы с ним познакомились. Его отправили за неделю с небольшим до моего выезда из Кейстби, а вы о нем не слышали.

— Не слышал, — кивнул Элькос. — Расскажите-ка мне про этого матроса, дорогая.

Рассказ о не доехавшем арестанте не занял много времени. Я уложилась в несколько минут, избежав подробностей о том, какую роль сыграл Утткер в судьбе Ильмы Стиренд, хватало и остального. Магистр выслушал не перебивая, после потер подбородок и произнес:

— Я сейчас заберу из вашего накопителя скопленную энергию. Если кроме магии этого матроса нет иных примесей, попытаюсь обнаружить его через поисковую сеть. В любом случае, сыскарей отправлю, однако найти слабого мага-менталиста будет сложно. Но по его следам мы пройдемся и соберем информацию, какая будет обнаружена. Отсутствие подозреваемого расследованию не помешает. Хвала Богам, тут у нас есть, от чего отталкиваться. Его внешность, имя, город. Это вам не проклятый невидимка, — проворчал Элькос, явно поминая помощника герцогини Аританской.

Впрочем, тот маг не давал о себе знать уже несколько лет, и магистр сделал вывод, что он покинул Камерат, потому что королевство было прочесано за эти годы столь плотно, что укрыться негодяю не было никакой возможности. Ну и пусть его пожрут псы Аденфора, лично мне и без магов хватало переживаний.

— Я тоже отправлю Нестдеру приказ о проведении расследования, — сказала я. — Надо узнать, вернулся в Кейстби конвой. Однако я думаю о худшем, потому что мы вряд ли могли разминуться.

— Верно, моя дорогая, пусть расследование идет несколькими путями. Будет недурно, если вы попросите короля о помощи, иначе потеряете еще больше времени. Пока ваш посланец доберется до Канатора, пока наместник отправит сыщиков. — Коротко вздохнув, я кивнула. Элькос был прав. — Но это не мешает вам подключить и канаторцев. В конце концов, дело касается ваших подданных.

И вновь я кивнула, а после, усмехнувшись, полюбопытствовала:

— У вас более не осталось для меня советов, магистр?

Маг удивленно приподнял брови, и я, вновь невесело усмехнувшись, пояснила:

— Что мне делать, господин Элькос?

— Моя дорогая девочка, простите вашего старого друга, — печально улыбнулся маг, снова взяв меня за руки, — но мне совершенно нечего вам посоветовать. Мы оба знаем, что-либо изменить уже невозможно. Отказать ему вы не можете, противопоставить его воле вам нечего. Он – король, и его слово всегда будет последним. А еще мы оба знаем, что управлять им почти невозможно, потому что наш монарх всегда в точности знает, чего он хочет. Лишь когда цели совпадают, он пойдет с вами в ногу, и это создаст иллюзию, будто он готов прислушаться. Однако… — магистр пожал мои пальцы, — вы пока были единственной, кому удавалось направлять его. Он ведь прислушивается к вам, ценит ваш разум…

— Но убирает от всяких дел, — заметила я.

— Ивер Стренхетт не терпит соперников, дорогая. Вам ли не знать, насколько он ревнив? Ко всему. Наш король ужасный себялюбец, ему важно быть над всеми, а вы, Шанни, показали свою самостоятельность во всем, даже в решении тех вопросах, которые касаются управления. Вы слишком сильны для него, и духом, и разумом. Вы – его соперник, моя дорогая девочка, и потому он никогда не позволит вам возвыситься над собой. Я могу сказать в точности, что он восторгается вами, но предпочтет сломать, но не дать подняться еще выше, а потому вам его не перебороть, не в этот раз. И если вы хотите, чтобы между вами сохранились добрые отношения, чтобы приучить его искать в вашем обществе отдохновение и совет, ступайте той дорогой, на которую мечтали встать изначально – станьте ему другом. Не смотрите на других женщин, не упрекайте, встречайте с улыбкой, и тогда он останется вашим душой…

— Но тело мне придется делить с другими, потому что от супружеского ложа он откажется еще не скоро, — усмехнулась я. — Нет, господин Элькос, я не настолько терпелива… или мудра. Мой мужчина может быть только моим, или это чужой мужчина. А потому я предложу ему перстень.

Элькос кивнул, но добавил:

— И все-таки подумайте на досуге. Вы дадите ему то, чего он хочет, а за это получите его в свое владение. Смирив гордость, вы станете для короля отдушиной.

Я не удержалась и хохотнула. Не такой совет я ожидала. Не знаю, какой, но точно не этот. Хотя, признаться, и понимала, что подобный исход будет действительно самым разумным. Все эти годы я ложилась в постель короля, потому что он был моим мужчиной, я чувствовала нас семьей, и вот, что самое забавное – за вратами храма наша семья закончит свое существование. И чтобы остаться в добрых отношениях, нам и вправду лучше стать друзьями, как мечталось когда-то... Парадокс!

А главное, магистр прав во всем. Иву была нужна моя популярность в народе, и он получил ее, но вместе с ней и соперника на власть. И пусть я никогда бы не стала оспаривать его первенство, и была бы счастлива просто остаться при деле, но монарх этого не допустит. Из опасений, из ревности. А потому я вряд ли добьюсь многого в своих требованиях. Наверное, согласись я быть тем мыльным пузырем, каким он хотел меня видеть, то сейчас получила бы больших поблажек. Однако я настояла на своем управлении, и преуспела в этом, и потому сейчас Ив будет держать меня от всяких дел, как можно дальше. Да, именно так. Занимайся я только школами и благотворительностью, то он не видел бы во мне той угрозы, какую я представляю сейчас, когда пользовалась не только титулом, но и властью.

— Если бы в семнадцать лет у меня были мой опыт и знания, которыми обладаю сегодня, я бы никогда не приблизилась к королевскому дворцу, — произнесла я, глядя мимо Элькоса. — Пусть тяжелей, пусть медленней, но мы могли бы идти выбранным путем. Его сиятельство, утеряв свое место, взялся бы за мое дело, я в этом уверена. Он и без того тогда жаловался, что кресло под ним раскачали. И мы бы всё равно достигли успеха…

Магистр обнял меня за плечи, притянул к себе, и я уместила голову на его плече.

— Какой бы путь вы не выбрали, Шанни, но однажды он всё равно привел бы вас на порог королевской опочивальни, — негромко ответил маг. — Лишь замужество и обычное существование позволили бы вам миновать его внимания, но именно этого существования вы никогда и не желали. А значит, однажды король бы заинтересовался девушкой, которая посмела бросить вызов обществу. Он бы не устоял перед вами, признайте. Когда-то вы покорили его именно своей незаурядностью, и продержались рядом благодаря ей…

— Просто подвернулась не вовремя, — усмехнулась я. — Попади я во дворец на год-два позже, и он был бы уже женат…

— Но место фаворитки всё равно бы досталось вам. Так или иначе, однажды вы бы взошли к нему на ложе. Он бы вас не упустил, будь бы свободной или чье-то женой. Всё дело в вас, Шанни, в вашей сущности. Потому он не мог забыть вас тогда и все-таки уступал вашим желаниям после, которые шли вразрез с его желаниями. И потому Ришем не смог или не пожелал противостоять вам семь лет назад и все эти годы провожает вашу спину тоскливым взглядом. Вы – приворотное зелье для сильных мужчин, девочка моя. Беда лишь в том, что не каждый способен принять вас такой, какая вы есть.

— Ришем бы принял, — усмехнулась я.

— Безусловно, — кивнул магистр. — Нибо Ришемский не страдает столь болезненным самолюбием, как Ивер Стренхетт, более того, способен оценить сокровище, которое попало к нему в руки и использовать его по назначению. Но ваш жених не его светлость, а Его Величество, а потому подумайте над моими словами. В вашем браке – это самый разумный выход, если вы желаете оказаться при деле, а не в гостиной ваших покоев в окружении фрейлин. Время любви скоро подойдет к концу, теперь можно и дружить.

Я фыркнула, но все-таки кивнула, пообещав поразмышлять над словами мага. Они мне по-прежнему не нравились, хоть и были разумны. И не нравились уже потому, что дружба вела к одиночеству без всяких чувств, но не отменяла постель с мужем-блудником. Он будет стряхивать пыль, освежаться и идти ко мне за беседой, а я сидеть в своих покоях и ожидать, пока супруг пожелает посетить меня и отдохнуть душевно от забот и своих любовниц. Или же идти в его крыло и встречать в его покоях других женщин… Мерзость.

— И всё же я буду настаивать на его верности, — произнесла я. — Тогда мне будет проще стать его отдушиной.

— Дело ваше, Шанни, я всего лишь высказал свое мнение, — улыбнулся Элькос.

Поднявшись с дивана, я улыбнулась в ответ и поспешила попрощаться. Делать мне здесь было уже нечего. Пищу для размышлений я получила, а сейчас меня ожидали другие дела. Надо было поговорить с королем и отправить сыщиков на поиски пропавшего конвоя, еще отправить в Канатор посланца с письмом к наместнику, ну и навестить баронессу Стиренд и препоручить ее Айлид Энкетт. А после Совет. Худо-бедно, но день обещал быть заполненным заботами, а это не могло не радовать.

За своей суетой я едва не пропустила обед. Напомнил мне о нем Олив Дренг. Он нашел меня в покоях моей подруги, где мы сидели с Ильмой. Лакей ее сиятельства, открывший на стук, впустил Дренга, или верней сказать, Дренг оттеснил лакея и вошел, не ожидая доклада.

— Прочь, наглец! — возмущенно воскликнула Айлид.

— Только с ее светлостью, — объявил граф и устремил на меня многозначительный взгляд: — Шанриз, у вас нет совести, а у меня не осталось ни нервов, ни сил.

— Что опять взбудоражило вас, Олив? — полюбопытствовала я.

— Взгляните на время, и у вас отпадут все вопросы, — ответствовал его сиятельство. — Или же вы сейчас следуете в известном вам направлении, или злобный оглиф откусит мне голову вместо главного блюда.

— Ох, — опомнилась я. — Но почему меня разыскиваете вы?

— Вот и мне это любопытно, — проворчал королевский фаворит. — Я всего лишь сунул нос в покои государя, чтобы приветствовать вас. В конце концов, я скучал и честно выдержал  вчерашний день, зная о правилах. Но сегодня пожелал выразить вам свою радость, а нашел лишь короля. И стоило мне задать вопрос о вас, как мне велели отправиться на ваши поиски и доставить, простите, хоть на плече. Он зол, как пес Аденфора.

— Полчаса уже ждет как-никак, — философски ответила я и поднялась со своего места. — Простите, дамы, вынуждена вас покинуть. Айлид, полагаюсь на вас.

— О, дорогая, не переживайте, — отмахнулась моя подруга. — Ее милость в надежных руках.

— Ох, простите Богов ради, — опомнился возмущенный и оскорбленный в лучших чувствах Дренг. Он склонился перед Ильмой: — Не имел чести быть представленным…

— Ее милость баронесса Стиренд-Кайст, — представила я свою подопечную. — Дорогая, позвольте познакомить вас с его сиятельством графом Дренгом.

— Мне приятно, — потупив взор, тихо ответила Ильма.

— Как и мне, ваша милость, — склонив голову, учтиво ответил Олив, а после посмотрел на меня: — Поспешите же, ваша светлость, и я за вами.

— Да, более нельзя медлить, — согласилась я и, улыбнувшись моим дамам, направилась прочь из покоев графини Энкетт.

Впрочем, в моей задержке был виноват сам государь. Я заходила к нему после магистра Элькоса, чтобы просить отправить сыщиков на поиски беглеца и его конвоя. Минутное дело, но Ива не устроил краткий рассказ о преступнике, и он решил узнать его историю во всех подробностях. А когда услышал фамилию капитана и вовсе учинил допрос о личности моей подопечной и причине, по которой я привезла ее с собой. Из-за того, что я пыталась избежать огласки печального прошлого ее милости, мы проговорили много дольше, чем я рассчитывала. В конце концов, он все-таки вытянул из меня и это преступление Утткера, а затем мы едва не рассорились, потому что Его Величество изрек:

— Должно быть, ты в детстве обожала подбирать всякую обездоленную живность.

— Что желает этим сказать мой господин?

— Ничего, душа моя, всего лишь, что ты слишком добра, но заполнять мой дворец опороченными девицами не слишком разумно. Вскоре ты станешь хозяйкой Двора, и я рассчитываю на то, что ты подберешь более достойных дам, чем ее милость. В любом случае, пусть она останется единственной. Двор моей королевы должен быть под стать ей.

— Если учесть, что прежде ты сам опорочил свою королеву, когда она была девицей…

— Довольно, — сухо велел монарх. — Я опорочил, я и искупаю свой грех женитьбой…

— Так вот истинная причина? — усмехнулась я.

В общем, расстались мы раздраженными, но история Ильмы осталась только между нами, и король заверил меня, что предвзятого отношения к девушке не будет.

— Я и вовсе не собираюсь ее замечать, — надменно произнес он, и я склонила голову:

— Но игнорировать будет лишним. В остальном, благодарю.

А теперь еще было мое опоздание на совместный обед уже более чем на полчаса, так что настроение монарха представить было не сложно.

— Не говорите, что нашли меня в покоях ее сиятельства в компании ее милости, — попросила я Дренга. — Лучше уж скажите, что обнаружили меня в Большой библиотеке. Я попросту зачиталась.

— Как вам угодно, ваша светлость, — не стал спорить Дренг, но посмотрел на меня с любопытством. — Где вы подобрали эту мышку, Шанриз? Удивительно непривлекательная девушка.

— Так и вы далеко не красавец, ваше сиятельство, — невозмутимо отметила я. — И фигура ваша нескладная. Вы высокий, Олив, худой и с длинными ногами, оттого похожи на цаплю. И еще…

— Пощадите! — воскликнул Дренг, вскинув руки. — Я осознал свою грубость и прошу прощения. Более дурного слова о баронессе не скажу. А вы признайте, что я хорош, непременно признайте! Я ведь признал вас первой красавицей Камерата, — напомнил граф, и я отмахнулась:

— Вы всего лишь огласили истину. Но, так и быть, в вас тоже есть что-то этакое… привлекательное.

— Искренне недоумеваю, отчего я так скучал по вашему обществу, — сварливо произнес Дренг, и я ответила ему широкой улыбкой.

Короля мы в покоях не нашли, он успел переместиться в малую столовую. Я хмыкнула. Небольшая вредность от Его Величества. Он был вынужден ждать, теперь мне предлагалось побегать за ним. Впрочем, даже не побегать, а поискать. Где находится государь, я узнала от лакея, шепнувшего мне на ухо, куда отправилось голодное и злое величество.

— Вредничает, — усмехнулась я.

— Ага, — согласно кивнул Дренг. — Мне зайти с вами?

— Как вам будет угодно, друг мой, — улыбнулась я.

— Пожалуй, просто провожу, — чуть подумав, решил Олив. — Не хочу, чтобы меня заплевали ядом, пусть он весь достанется той, кто вызвал высочайшее неудовольствие. По крайней мере, вы можете ужалить в ответ, я же беззащитен и раним, а по сему…

И он предусмотрительно оставил меня у дверей столовой, внутрь я вошла одна. Государь сидел за столом. Лакей как раз наполнял его тарелку. Я подошла к накрытому для меня месту с невозмутимым выражением на лице, присела и пожелала со светской улыбкой:

— Приятного насыщения, государь.

— Благодарю, ваша светлость, — также светски ответил он. После взялся за приборы и, не глядя на меня, спросил: — Какова причина задержки?

— Лишившись своих привычных дел, я ищу, чем заменить их. Это занимает некоторое время, — кивнув расторопному лакею, ответила я. — К тому же наш предыдущий разговор сильно затянулся, и это тоже стало причиной того, что мне пришлось задержаться. Но вот я здесь.

— Мило с вашей стороны, герцогиня, — кивнул монарх. Он сделал глоток воды из бокала и вдруг с силой швырнул его на пол. Я вздрогнула от неожиданности, но только чуть приподняла брови, обозначив толику удивления. Ив выплескивал раздражение, я ему в этом не мешала. — Прошу прощения, выскользнул из рук, — произнес он, как ни в чем не бывало.

— Да, такое случается, — пожала я плечом и продолжила насыщаться.

Так продолжалось некоторое время. Мы ели в молчании, лакеи убирали битое стекло и меняли бокалы. Все были заняты делом. Я поглядывала на короля, пытаясь понять, что у того в голове. Подобные всплески случались. Ива выводило из себя, когда я задерживалась, впрочем, не только я. Не то что бы он был сама пунктуальность, но заставлять короля ждать было неприемлемо. По сути, верно, даже справедливо, но… случалось. Чаще всего со мной, остальным на подобное не хватало ни духа, ни наглости. Однако именно мне мои опоздания обходились без особого ущерба. Я не рассыпалась в извинениях и не имела несчастного вида, и этим бесила государя и смыкала уста одновременно. Чем сильней раскаяние, тем больше у него возникало желание «вонзить клыки» в жертву и довести до полного изнеможения. На меня его выпады не действовали. Как справедливо заметил Дренг, я могла жалить в ответ.

— Так чем ты занималась? — сделав глоток воды, Ив поставил новый бокал на стол, после обратил ко мне взор.

— Засела в библиотеке, — ответила я. — В Большой дворцовой. Зачиталась, прости. Ты отправил сыщиков?

— Да, — кивнул монарх. Он промокнул рот салфеткой, достал свой брегет и сдвинул его в мою сторону. — Держи, с этой вещицей проще следить за временем. Впредь прошу не заставлять себя ждать. Из-за твоей задержки мы опоздаем на Совет.

— Я принесу свои извинения советникам, — ровно ответила я.

— Но лучше не опаздывать, ты согласна?

— Да, ты совершенно прав, лучше не опаздывать. — Промокнув рот, я отложила салфетку и сообщила: — Если мой король насытился, я готова следовать за ним. — Я открыла крышку подаренного мне брегета, посмотрела на время и снова устремила взор на монарха: — До начала Совета осталось пятнадцать минут. Мы не опаздываем.

— Хвала Богам, — усмехнулся монарх и поднялся на ноги. — Идем и покончим со всем этим.

— С чем?

— С насущными делами, — ответил король и подал мне руку.

— Какое восхитительное слово – дело, — усмехнулась я, и мы покинули столовую.