Глава 27

В гостиную выглянула Тальма. Я не увидела ее, но услышала острожные шаги, а вскоре они ускорились, и камеристка опустилась рядом со мной.

— Ваша светлость, — дрогнувшим голосом позвала она. — Чем мне вам помочь? Что сделать? — А после протянула руку и осторожно коснулась моих волос. — Бедная вы моя…

Стук в дверь прервал Тальму, и я посмотрела на нее:

— Это, наверное, Элькос. Открой.

— Магистр бы и сам вошел после стука, — ответила камеристка. — Это кто-то другой. Пойду узнаю.

Я кивнула и заставила себя подняться на ноги. Впрочем, почти сразу же перебралась на кресло и бросила равнодушный взгляд на книгу, оставшуюся лежать на полу. На меня вдруг навалилось безразличие, сменившее ярость и истерику. Хотелось, чтобы никто меня не трогал, не разговаривал и вообще не приближался. Побыть в одиночестве – вот чего я сейчас желала.

Тем временем Тальма открыла дверь, что-то выслушала и вернулась ко мне:

— Гвардейцы говорят, что к вам пришла баронесса Стиренд. Она ждет на лестнице.

Протяжно вздохнув, я поднялась с кресла. Приглашать суда Ильму не имело смысла, король не давал разрешения на то, чтобы девушку ко мне пропускали. Сюда приходили только его приближенные, иногда чета Энкетт, если Ив решал их пригласить для меня, но такое случалось нечасто.

— Может, передать ей, что вы занедужили? — спросила Тальма. — На вас лица нет, ваша светлость. Дождались бы Элькоса, отдохнули…

— Я хочу хоть ненадолго уйти отсюда, — ответила я. — Ильма дала мне предлог. Я выйду к ней.

— Как вам угодно, госпожа, — проворчала моя камеристка.

— Скажи магистру, что я скоро сама навещу его, — дала я последнее распоряжение и направилась к Ильме.

Она стояла на лестнице, опустив голову на руки, сложенные на перилах. Кажется, девушка была сильно удручена, быть может, ей нездоровилось, но, увидев ее в таком состоянии, я поспешила.

— Дорогая, что случилось?

Ее милость подняла на меня взгляд, как-то вымученно улыбнулась и ответила:

— Мне нужно сказать вам нечто важное, ваша светлость. Только я не могу говорить здесь. Мы можем пройти ко мне?

— Разумеется, — кивнула я. — Идемте. Но, кажется, вам дурно.

— Немного болит голова, — сказала Ильма.

— Я прикажу принести снадобье…

— Мне нужно сказать вам нечто важное, ваша светлость, — повторила баронесса и первая начала спуск по лестнице.

— Ну, хорошо, — я пожала плечами и последовала за ней.

До покоев моей придворной дамы мы молчали. Я поглядывала на Ильму, и в который раз поражалась ее преображением. Все-таки Айлид знала, куда стоит отвести ее милость. В лавке госпожи Ваккер – магини, торговавшей красотой, если можно так выразиться, найти можно было всё, что угодно. И, оглядев новую клиентку, госпожа Ваккер выставили на прилавок снадобья, которыми теперь пользовалась баронесса Стиренд.

Ее волосы стали пышней, у них появился здоровый блеск, засияла чистотой и гладкостью кожа. Другое снадобье позволило сделать брови тоньше, а еще одно придало губам пикантную припухлость. Даже глаза ее милости стали ярче. Красавицей Ильма не стала, но вот привлекательной назвать ее можно было смело. Это добавило девушке уверенности, и теперь она, хоть и оставалось скромной, но взгляд уже не опускала и не краснела по каждому поводу. И я видела в мужских взглядах заинтересованность, когда они глядели на баронессу. Это не могло не радовать.

— Прошу, — произнесла Ильма, пропуская меня в дверь своих покоев.

И когда я сделала шаг, уже намереваясь пересечь порог, девушка вдруг вцепилась мне в руку, удержав на месте.

— Что такое, дорогая? — спросила я, и баронесса повторила в третий раз:

— Мне нужно сказать вам нечто важное, ваша светлость.

— Хорошо, — ощутив недоумение, кивнула я. — Тогда, быть может, вы меня отпустите, и мы войдем?

Она опустила взгляд на свою руку и мучительно покривилась.

— Да что такое? — изумилась я и…

Меня втянули внутрь покоев. Я вскрикнула от неожиданности, и рот мне тут же закрыли ладонью. В отражении зеркала, висевшего напротив, я увидела, что держит меня молодой человек в мундире дворцовой стражи. Он был миловиден, и на устах его играла чуть издевательская усмешка.

— Доброго дня, ваша светлость, — произнес молодой человек. — Вот и свиделись, хотя вряд ли вы меня узнали. В прошлую нашу встречу я был несколько обезображен.

Утткер? Я дернулась, почти вывернулась, но хватка менталиста стала крепче.

— Зайди и закрой дверь, — велел он Ильме. Она осталась стоять в раскрытых дверях, продолжая морщиться и трясти головой.

— Сними с герцогини все украшения, — велел еще один мужской голос, показавшийся мне знакомым.

Скосив глаза, я увидела гвардейца, прошедшего в сторону двери. Разумеется, я его узнала – Скурк. Он втянул баронессу Стиренд внутрь покоев, закрыл дверь и обернулся ко мне.

— Мое почтение, — дружелюбно улыбнулся Скурк. По крайней мере, иного имени я не знала. — Могу сказать вам то же самое, что и мой юный собрат. Меня вы тоже не узнаете, хотя я имел честь даже видеть вас без одежды, и, позвольте заметить, вы прелестны.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍Маг? Тот самый маг?! Во дворце! Под носом Элькоса!!! Так вот куда он исчез, превратился в гвардейца! Но как?! Я была столь сильно изумлена, что даже не шевельнулась, когда он подошел ко мне и сам стянут с руки перстень. Но когда дотронулся до сережки, я все-таки мотнула головой, насколько мне это позволила рука Утткера. Однако это не помешало снять с меня обе серьги и тонкое ожерелье, в котором не было накопителей. Они были в шпильках, но предусмотрительный маг повыдергивал и их. Затем отошел к окну, приоткрыл его и выкинул мою защиту на улицу.

Я замычала, вновь задергалась, а после с силой наступила на ногу менталисту. Он взвыл и выпустил меня. Медлить я не стала, бросилась к Ильме, так и не сошедшей с места. Я с силой толкнула девушку на дверь, и та, вскрикнув, вылетела в коридор. Глаза ее прояснились, и я успела увидеть в них изумление, а затем испуг. Я и сама была уже одной ногой за порогом, когда меня схватили  за плечо и дернули назад.

— Зови помо… — успела произнести я, и дверь вновь закрылась, отрезав меня от ошеломленной Ильмы.

— Всё хорошо, — услышала я мягкий обволакивающий голос. — Не о чем волноваться. — И я расслабилась, вдруг поверив, что и вправду зря дергаюсь. — Идемте, ваша светлость. Вы можете мне доверять.

— Хорошо, — послушно кивнула я, и меня развернули в сторону гвардейца, положившего на пол кристалл.

— Ему тоже можно доверять. Мы вас не обидим.

А потом кристалл засветился, сияние разрослось, и воздух перед нами начал плавиться, будто в знойный день. Менталист подвел меня к кристаллу.

— Шевелись, — произнес гвардеец. — Сейчас Элькос поймет, что во дворце пользовались магией.

— Входите, ваша светлость, вы можете мне верить, — я кивнула и шагнула в окно перехода…

Каблучки цокнули о каменные плиты, и я огляделась. Похоже, это был внутренний двор какого-то замка. Он темной махиной нависал над головой, подавляя и вселяя в душу тревогу. В это мгновение Утткер убрал от меня руки, и в голове немного прочистилось.

— Куда вы меня привели? — нервно спросила я.

Скурк подставил мне локоть и улыбнулся с прежней дружелюбностью, я предложенную руку проигнорировала, и маг вздохнул.

— Признаться, ваша светлость, вы мне симпатичны, — произнес он и сделал приглашающий жест: — Прошу.

— Где мы? — с зарождающейся паникой спросила я.

Лже-гвардеец снова вздохнул и велел:

— Лайсс, за дело.

Менталист сжал мои плечи:

— Идемте, ваша светлость, идемте.

Я послушно шагнула, успокоенная мягкой интонацией и теплом рук Утткера. Скурк пристроился рядом, сам устроил мою руку на сгибе своего локтя и продолжил:

— Вы мне и вправду симпатичны, и как женщина, и как человек большого ума и души. Поверьте, мы вовсе не желали пугать вас, но вы сами вынудили нас к решительным действиям. Зачем вы стали разбираться с побегом господина Утткера? К чему было ворошить эту историю, когда до того были поглощены своими заботами? Разве вам не хватало дел? Мне, как человеку, который был подле вас столько лет, лучше многих известно, насколько вы бываете поглощены работой. Удивительное трудолюбие, не могу этого не отметить. Знаете, мне когда-то казалось, что вы попросту пустая взбалмошная особа, и фантазии ваши такие же, однако за эти голы я успел даже проникнуться вашими идеями. А ваше дружелюбие и легкий нрав, когда вы позволяете себе расслабиться, завораживают. Всегда было приятно слушать ваш смех, когда я шутил. Вы были прекрасной госпожой, Шанриз.

— Какое лицемерие, — ответила я, впрочем, вовсе не испытывая неприязни стараниями менталиста, державшего меня за вторую руку.

— Вы неправы, — возразил Скурк. — Я говорю искренне. За четыре года я узнал вас много лучше и избавился от прежнего предубеждения. Если бы я был себе хозяин, то стал бы вашим верным псом, как и остальные гвардейцы. Они вас обожают.

— Не все, — сказала я, разглядывая высокие тяжелые двери с чеканкой, которые вели внутрь замка. — Трикес был связан с вами.

— Еще бы, — усмехнулся маг. — Он мой младший брат, и я несколько зол, что он попался. Да, он не канаторец, если вам от этого станет легче, и в гвардию попал почти перед вашим первым приездом в герцогство. Ему пришлось извернуться, чтобы стать вашим телохранителем. Хвала Богам, я успел увидеть, как его взяли. Меня не заметили, но мне хватило шипения Мейтта и его парней, когда они прижали брата к стенке. Я едва сумел сбежать.

— Ильма…

— О, она вас не предавала, — отмахнулся маг. — Но девчонка увидела Лайсса. Разумеется, она узнала его и собиралась донести вам. От прежней любви в похорошевшей мышке не осталось и следа, зато благодарность вам оказалась сильна. Парню пришлось спешно вмешаться. Он стал для баронессы Стиренд невидимкой. Власть Лайсса над ней сильна, благодаря тому, что она долгое время была под его воздействием. Это же стало причиной того, что мы отправили ее милость за вами. Для вас не секрет, что господин Утткер достаточно слаб, и без усилителя дара не может удержать влияние, а усилитель использовать невозможно, потому что Элькос уткнется носом в землю, как охотничий пес и примчится на запах. Поэтому нам оставалась только баронесса Стиренд. И то она стала сопротивляться. Как она вцепилась вам в руку, желая не пустить в покои! Я уже думал, сейчас всё сорвется.

Я посмотрела на Утткера, затем перевела взгляд на Скурка и нахмурилась, вспоминая мысль, мучившую меня перед переходом. Мы уже вошли в замок и теперь поднимались по простой узкой лестнице, где недавнему гвардейцу пришлось уйти вперед, чтобы менталист мог удерживать мое сознание под контролем. Впрочем, это не вызывало протеста, по поводу того, что Лайсс прикасается ко мне, я не испытывала никакого раздражения. Мне было спокойно, и даже любопытство было притуплено. Если бы Скурк сам не делился откровениями, я бы, наверное, не стала задавать вопросов.

— Вам, должно быть, любопытно, почему Элькос не замечал меня, — вновь заговорил маг, когда добрался до верхней ступени. Он вновь предложил мне руку, и я не отказалась от поддержки, но это была привычка, а не желание воспользоваться услужливостью моего недруга. Однако он сам невольно подсказал то, над чем я мучительно размышляла, а потому мой похититель получил согласный кивок в ответ. — Всё до невозможного просто, моя дорогая. — Я покривилась, услышав его обращение, но маг предпочел этого не заметить. — Я не позволял своей силе скапливаться. Сливал ее в накопители и был совершенно пуст. Мой братец делал то же самое, и потому мы, как и Лайсс, оставались невидимками. Впрочем, менталисты – вообще особый случай. Их дар и без того имеет иную природу, он скрыт внутри разума и переходит в чужой разум, поглощая его, а потому не является активным и не оставляет следа. Я, если будет понятней, оставляю что-то вроде шлейфа силы, и это делает меня уязвимым. А менталист, особенно слабый, если не использует дар, даже по ауре может быть не отличим от неодаренного.

— Но мой накопитель уловил его, — заметила я.

— Разумеется, — кивнул Скурк. — Магистр сотворил не просто накопители – это ловушка для любого выплеска магии. Как только магический поток касается вас, кристалл улавливает изменение вашего состояния и, как гончая, ухватывает след и вытягивает поток. Жаль, что я выкинул ваши накопители, мне бы хотелось изучить их. Верховный маг – великий затейник и по праву занимает свое место, хотя я бы сумел, наверное, даже превзойти его. Быть может, однажды… кто знает, — он лукаво подмигнул, а я покачала головой.

Стало быть, он метит в верховные маги. Любопытно, что его могло связать с герцогиней Аританской, уж не пообещала ли она честолюбивому магу место Элькоса? И я остановилась.

— Что случилось? — спросил меня Скурк.

— Это… Аритан? — спросила я с изумлением. — Вы привели меня в Аритан?

— Вы совершенно правы, ваша светлость, — улыбнулся маг. — Это Аритан, и вы будете иметь честь предстать перед хозяйкой этого герцогства.

— Сомнительная честь, — усмехнулась я. Тревоги не было. Утткер продолжал удерживать меня в состоянии покоя. — Да и вряд ли убийца становится законным хозяином имущества убитого. Она здесь всего лишь вынужденная гостья, которую терпят потому, что она Стренхетт. Кстати, что вас связывает с ней? Вам посулили место верховного мага? Так ее светлость не имеет ни веса, ни силы, и никогда их не имела. Герцогиня Аританская – последний человек, кто может утолить даже собственные честолюбивые потребности, не то что чужие. Всего лишь непомерное самомнение и аппетиты.

Маг усмехнулся и покачал головой. Теперь мы шли по длинному серому коридору, и я поняла, что это путь прислуги. Скурк не спешил себя обнаружить.

— Скажем так, — вновь заговорил бывший гвардеец, — я в силах помочь ее светлости, а она может помочь мне. Когда-то герцогиня выручила меня, я не остался в долгу. Мы подружились, а дружба способна рождать взаимовыгодное сотрудничество. Уж вам-то это известно получше многих. Стоит только вспомнить герцога Ришемского. Когда-то вы его терпеть не могли, однако прошло время, и вот вы уже мирно бредете под руку по парковым аллейкам, даже целуетесь.

Если бы не Утткер, я бы вспыхнула от негодования, но сейчас я лишь приподняла брови:

— Вы целуетесь с герцогиней? — полюбопытствовала я и хмыкнула, насмешка все-таки пробилась и через наведенное состояние покоя.

— Я не об этом, — несколько досадливо отмахнулся маг и вдруг негромко рассмеялся. — Поразительно, — произнес он с улыбкой, — меня раздражает, что не могу разговаривать с вами обычной. Думаю, беседа вышла бы острей и интересней. Но иначе никак. В своем разуме вы переполошите половину замка, а здесь есть не только верные слуги герцогини. У вас еще остались вопросы? Вскоре мы дойдем на нашей цели, и я уже не смогу удовлетворить ваше любопытство.

Вновь поглядев на Утткера, я спросила:

— Как вы устроили побег?

— Ну, разумеется, — маг снова улыбнулся. — Вам это должно быть интересно. Отвечу. Разгадка проста – фрис, вы с ним знакомы. Правда, на вас он не произвел должного эффекта, благодаря защите магистра Элькоса. Так вот Хейм, это мой брат, скажем так, заморозил конвоиров, открыл карету и выпустил арестанта. После снял браслеты… Я вижу в ваших глазах недоумение. Он ведь мой брат, а значит, тоже маг, и он знал, как открыть замок. Ну а после этого Хейм снял чары, и часовые продолжили нести службу, уверенные в том, что всё время были в сознании, а узник продолжает томиться под замком. Вот и вся тайна, дорогая.

— Не называйте меня так, — сказала я и задала новый вопрос: — Что вы намереваетесь делать со мной?

— А вот это мы сейчас и узнаем, — усмехнулся Скурк и вывернул к новой лестнице. — Лайсс, ее светлости пришло время помолчать.

— Вы не откроете рта, пока я не позволю вам это, — произнес менталист.

Я повернула к нему голову. По виску Утткера ползла капля пота, он был заметно напряжен, значит, работал на пределе. Впрочем, мне от этого легче не стало, потому что с этой минуты я не произнесла ни слова. Однако, чем дольше мы шли, тем ясней работали мои мысли. Похоже, бывший матрос почти исчерпал себя. И мне подумалось, что у дверей герцогини должна стоять стража. А если это аританцы, верные младшему герцогу, то я могу замычать, раз уста мои сомкнулись, и так привлеку их внимание. А если Утткер отстанет от меня хоть ненадолго, то и позову на помощь.

— Лайсс, — негромко произнес Скурк, — Ты почти пуст. Я пойду вперед и отведу страже глаза. Когда дам знак, приведешь ее светлость. Боюсь, она может освободиться от твоего влияния в любой момент.

Возмущение оказалось сильным. Оно прорвалось сквозь вату, застилавшую сознание, и я дернулась. Менталист перехватил меня и накрыл рот ладонью – меня переиграли раньше, чем я попыталась привести свой план в исполнение.

— Тише, дорогая, — шепнул мне Скурк. — Не вынуждайте лишать вас сознания. Нам придется это сделать, если вы станете слишком… оживлены. Герцогиня Аританская не должна пострадать. Сами понимаете, от нее зависит и наше благополучие, а потому мы пойдем на многое, чтобы не выдать ее светлость.

— Спокойно, — велел мне Утткер, и я обмякла в его руках. — Боюсь, надолго меня не хватит, — уже иным тоном сказал он второму магу.

— Я поспешу, — ответил тот и устремился вперед.

А во мне всё сильней разрасталась злость. Моя голова всё более прояснялась, и послушание начало оставлять меня. Мысли, отпущенные на свободу, помчались бурным потоком, сметя плотину внушения. Я искала выход и понимала, что действовать надо сейчас, пока стражники еще не пали под магическими чарами, пока меня могут услышать и поднять тревогу. Тогда я смогу быть обнаружена, назову себя, и заговор будет раскрыт.

— М-м-м, — замычала я, что есть сил, но ладонь Утткера заглушила и без того невнятный звук. — М-м-м…

А потом я топнула, надеясь наступить менталисту на ногу, однако наученный опытом, тот отставил ногу, и я громко стукнула каблуком по полу. Расширив глаза от короткого ликования, я затопала… И взмыла над полом, поднятая бывшим матросом. Задергавшись, я забила ногами и попала по коленям Утткера. Он охнул и выпустил меня из захвата. Издав победоносный клич, я бросилась туда, куда ушел Скурк.

— По…мо…гите, — с трудом выговорила я, надеясь, что это прозвучало достаточно громко. — По…

Менталист, нагнавший меня, ухватил за шкирку и рванул на себя. Издав сиплый крякающий  звук, я вновь оказалась сжата в руках бывшего матроса. Он рывком откинул меня к стенке и навалился всем телом, вновь закрыв рот.

— Придуш-шу, — прошипел он.

А вскоре вернулся Скурк. Он оценил представшую ему картину и удрученно покачал головой.

— Ну, зачем, ваша светлость? Я ведь предупреждал. А теперь и вовсе нет смысла сопротивляться. Хвала Богам здесь я могу пользоваться своей силой, а потому нас никто не увидит и не услышит. Впрочем, можете попробовать если уж вам так хочется. Идемте.

Оттолкнув от меня взбешенного менталиста, бывший гвардеец потянул меня за собой. Я вырвала руку и сама ускорила шаг. За поворот я уже бежала, и как только увидела стражу, кинулась к первому же и схватила его за руку:

— Я – герцогиня Канаторская, меня похитили…

— Я же говорил – бесполезно, — усмехнулся за моей спиной Скурк.

Стражник с удивлением взглянул на свою руку, махнул ею, будто отгоняя муху, и зевнул, явив мою взору крепкие желтоватые зубы.

— Он вас не видит и не слышит. И если вы не желаете, чтобы бедолага решил, что обезумел, то оставьте его в покое.

— Эй! — крикнула я в самое ухо стражника, он только вздохнул и повернул голову к своему товарищу, стоявшему у двойных лакированных дверей:

— Скоро ли смена? Я пасть порву, как спать хочется.

— Да уже скоро, — ответил тот и тоже зевнул. — Да, уже хочется и вздремнуть.

Значит, скоро смена, и тогда придут те, кого не коснулись чары. Я смогу позвать на помощь, надо лишь подождать… Проклятье! Это же надо было попасть в ловушку во дворце! И от неожиданной мысли я рассмеялась. А Ив уверял, что только в его дворце я в безопасности! Говорил, что я не должна покидать надежных стен, а именно там и была угроза!

— Ха-ха, — хохотала я, опершись на плечо стражника. — Ха-ха-ха!

Истерика всё набирала обороты. Стражник накрыл мою руку ладонью и потер.

— Что за чепуха, — проворчал он. — Будто на плечо что-то давит. Как занемело. Тру, а не чувствую… — Утткер перехватил меня поперек живота и оттащил от стража. — Отпустило вроде.

— Лекарю покажись, — посоветовал молчавший до этого стражник. — Вечно ноешь, там болит, здесь зудит. Как еще не развалился.

Меня протащили до дверей, за которыми скрывались покои герцогини Аританской, Скурк открыл их, впрочем, не потревожив этим стражников, и Утткер скинул меня с рук на пол. Он был всё еще зол. Мелочный злопамятный мерзавец. Я мазнула по нему взглядом и скривила губы в издевательской ухмылке. После поднялась на ноги и расправила плечи. Терять лицо или показывать панику королевской тетке я не собиралась. Не дождется.

Я одернула платье, пригладила волосы и прошла к небольшому дивану, там устроилась, как можно удобней и вновь посмотрела на Утткера. Он буравил меня взглядом исподлобья, и я вопросительно приподняла брови.

— Зря ты не отпустила меня в Кейстби, — сказал бывший матрос.

— Не сыну прачки тыкать герцогине, — ответила я. — Умерьте тон.

Краска бросилась менталисту в лицо, однако он сумел взять себя в руки и ответил усмешкой:

— Герцогиней надо родиться, а ты всего лишь баронесса.

— Заметьте, законнорожденная, — сказала я, глядя ему в глаза. — Не стоит мучить ваш разум, господин Утткер, вам меня не задеть. Баронесса, графиня, герцогиня – все титулы получены мной законно.

— Через постель, — фыркнул Лайсс. — Королевская подстилка.

— Не-а, — я усмехнулась. — Невеста. И если уж исходить из ваших критериев, то вам и постель не помогла задержаться в доме вашей покровительницы, даже, как ее подстилке.

— Сука! — рявкнул Утткер и направился ко мне, но возглас Скурка, вернувшегося из внутренних покоев:

— Хватит! — остановил ничтожество в двух шагах от меня. — Держи себя в руках, Лайсс. Ее светлость должна остаться в том виде, в котором находится сейчас. А вы, госпожа герцогиня, могли бы вести себя и более разумно. Ни к чему…

— Говорить правду? — уточнила я.

— Дерзить, — покривился маг.

— Да, я тоже думаю, что вам стоило бы меньше мне дерзить, — несколько надменно ответила я. — Ни вы, ни тем более человек, который носит выдуманную фамилию, не смеете грубить мне и указывать, как себя вести.

— Что здесь происходит?! — сердито спросил голос, который я не слышала уже много лет.

В гостиную вышла хозяйка покоев. На ней был надет халат, из-под которого виднелась ночная рубашка. Волосы ее светлости были по-прежнему черными, явно стараниями магических снадобий, потому что седина должна была уже серебрить голову герцогини. Она стремительно приблизилась к нам и остановилась, устремив на меня взор. В нем я увидела узнавание, изумление, а затем явный испуг. Наше появление стало неожиданным не только для меня.

Я позы не сменила, и уж тем более не подскочила, чтобы приветствовать тетку моего жениха реверансом. Вместо этого я растянула губы в нагловато-вежливой улыбке:

— Доброй ночи, ваша светлость. Как вам почивалось? Уж простите нас за столь позднее вторжение, моей вины тут уж точно нет.

Герцогиня перевела взор на Скурка и спросила в ошеломление:

— Что это?

— Скорей, кто, — поправила я.

— Что она здесь делает?! — воскликнула герцогиня. — Зачем вы притащили ее сюда, дурак?! — последнее слово вышло и вовсе визгливо. Ее светлость была в панике не меньше, чем я. — Если станет известно…

— Не станет, — сухо ответил Скурк. — Кристалл я забрал, входя в переход, а Элькосу не хватит сил пройти по нашему следу. Это ныне никому не подвластно. Иного выхода не было, нам пришлось действовать не по плану. И прошу обойтись без оскорблений, ваша светлость. Мы с вами в одной упряжке…

— И я вовсе не хочу, чтобы вы утащили меня за собой в пропасть! — рявкнула герцогиня Аританская и прошла к креслу, стоявшему напротив меня. Усевшись, ее светлость устремила на меня взор. — Проклятье, — выругалась она, ни к кому не обращаясь. — Если Ив узнает, что я замешана в ее похищении, он удавит меня собственными руками и не вспомнит, кто держал его на коленях. По его приказу удавка постоянно лежит на моем туалетном столике, как напоминание. За эту тварь он готов порвать глотку даже родным ему людям.

Я проигнорировала оскорбление и перевела взор на Скурка, ожидая, чем он будет парировать.

— У нас не было иного выхода, — по-прежнему сухо повторил маг. — Ее светлость…

— Она не герцогиня! — гаркнула королевская тетка. — Я – герцогиня, а она – просто шваль, которая слишком усердно ублажала моего племянника. Король всегда думал тем, что у него в штанах, иначе давно бы выкинул эту дрянь из дворца, и уж тем более не поступил бы так с родными ему женщинами. Однако на ней он собрался жениться, а мы с Селией стали изгнанницами.

И вновь я ограничилась только коротким вздохом и посмотрела на Скурка. Маг поджал губы, однако, почувствовав мой взгляд, повернул в мою сторону голову и развел руками.

— Уж простите, ваша светлость, — произнес он, — но у ее светлости своя правда, и она имеет право на жизнь.

— А как же ваша восхищение мной? — полюбопытствовала я.

— Не стоит ярить врага, когда вы в его логове, — ответил мне Скурк. — Ваша судьба и без того незавидна. К тому же это ее светлости решать, что делать с вами.

— Удавите стерву и выкиньте тело к порогу дворца, — зло усмехнулась герцогиня. — Пусть король получит свою невесту в лучшем ее состоянии – мертвом. А лучше, Лайсс… это ведь он? — спросила ее светлость Скурка, тот кивнул, и она продолжила: — Внушите отдаться какому-нибудь лакею или стражнику прямо на клумбе перед окнами королевского кабинета, и мой племянник сам сделает всю грязную работу. Чем мучительней умрет эта змея, тем слаще я буду спать.

— Никакой фантазии, — покачала я головой, ни к кому не обращаясь. — Этот сценарий уже был.

— Мы и до гаденыша Ришема доберемся, — ответила герцогиня Аританская. — Пока его сын был младенцем, я позволила подлецу наслаждаться жизнью. Надеялась, что Ив прикончит его после рождения первенца, или же взбесится, как обычно, и накажет за шашни со своей любовницей. Но нет! Ришем жив-здоров, да еще и от жены избавился. И Селия – дура! — снова зло рявкнула она. — Я велела ей только распространить порочащие фаворитку слухи, чтобы сбить накал этого народного обожания, а она решила провернуть собственную интригу. Не умеешь, не берись! Теперь сидит под надзором в Доме Левит, дура, — ее светлость выплюнула повторное оскорбление и неприязненно передернула плечами.

— О, не злитесь на принцессу, — усмехнулась я. — Она – настоящая Стренхетт. Мстительная, злопамятная, и без умения признавать собственные промахи. А потому уцепилась за возможность избавиться от меня, которую ей подсказали. Не вы одна руководили Селией. Рядом оказалась такая же мстительная, злопамятная и недалекая женщина, как она.

Герцогиня впилась в меня взглядом, но вдруг криво ухмыльнулась и произнесла:

— А ты, девочка, была бы неплохой помощницей, если бы не оказалась чересчур своевольной дрянью.

Теперь я с усмешкой покачала головой:

— Нет, ваша светлость, ничего бы у нас не вышло, даже если бы я была послушной. Вы, как и ваш племянник, стремитесь контролировать, навязать свою волю. И даже если выбранный путь ошибочен и фатален, вы оба будете упрямо идти по нему лишь потому, что не желаете признавать, что ошиблись. И тому доказательство – ваша месть мне. Я не трогала вас и не враждовала, попросту игнорировала после того, как вы использовали меня и выкинули за ворота, как старую тряпку. Это вы не сумели смириться с моей самостоятельностью. Вы затеяли то похищение, которое привело к изгнанию, но ни за что не признаете этого, потому что Стренхетт не может быть неправ. А для того, чтобы доказать себе самой, что всё было сделано правильно, вы продолжите свой путь по краю пропасти. Однако в падении виноватой останусь я, или же кто-то из магов, а может, и вовсе кто-то третий, но не ваше упрямство и нежелание видеть очевидное.

В гостиной воцарилась недолгая тишина, наконец, герцогиня поднялась на ноги и велела:

— Идея с утехами с лакеем на клумбе мне нравится всё больше, но проще убрать. Пусть исчезнет, и конец истории. Никто ведь не знает, что она здесь, верно?

Королевская тетка сделала пару шагов к двери, из которой появилась, но тут ожил Скурк. Он заступил ей дорогу:

— Ваша светлость, — проникновенно произнес маг: — Это неразумно. Вы желали иного, и мы теперь можем устроить это, более не медля и не откладывая. К чему разбрасываться полезными ресурсами, когда можно использовать их?

И вот тут, едва зародившееся беспокойство, вновь сменилось любопытством. Похоже, убивать меня не собирались. Но что тогда? Что можно было сотворить в этой безумной ситуации, когда маг уже показал свое наличие во дворце? И как можно было отпустить меня после того, как они открылись мне? Теперь я была по-настоящему опасна, и убийство и вправду казалось лучшим выходом, однако Скурк, похоже, думал иначе.

— И как вы собираетесь это сделать? — нервно спросила герцогиня, и мы все, включая даже Утткера, устремили на бывшего гвардейца внимательный и пытливый взгляд.

Тот улыбнулся и изящным жестом указал на менталиста:

— С помощью Лайсса, разумеется. Здесь он может использовать усилитель дара, а значит, внушение будет носить постоянный характер. Мы можем вложить в голову ее светлости все необходимые вам мысли.

— Но мы выкрали ее из дворца, а Ильма осталась там, и она очистилась от внушения, которому и без того сопротивлялась. Она выдаст нас, — осторожно заметил Утткер.

Скурк отмахнулся:

— Всё, что знает баронесса Стиренд – это личность похитителей, и что они увели герцогиню через портал. Впрочем, это даже не закрывает нам обратный путь во дворец, просто в иных должностях и с иной внешностью. Что до ее светлости, то мы выкинем ее на окраине города с историей о том, как портал вывел ее в предместье, но ей удалось ударить одного из похитителей по голове, пока второй отлучился, и сбежать. А потом она вернется во дворец. Чтобы король и ее окружение не заметили подвоха, мы оставим герцогине ее привычные помыслы и устремления, но вложим и новые. Она пожелает, чтобы тетушка ее жениха приехала на свадьбу. А там помирится и станет едва ли не лучшей ее подругой. У нас будет марионетка, которая сможет влиять на короля и сделает всё, что ей прикажут…

И я расхохоталась. Кажется, они и вправду думали, что король ест с моих рук. Даже Скурк, проживший рядом со мной четыре года, не понимал очевидного – Ивер Стренхетт идет у меня на поводу до тех пор, пока ему по пути в предложенном направлении. Однако переубеждать своих похитителей я не стала, решив, что магистр Элькос быстро обнаружит, что в мое сознание вмешались и всё исправит. Или же заподозрит это, когда я вдруг воспылаю любовью к женщине, которую презирала. Он знал меня лучше самого короля, а потому перемены не оставит без внимания, впрочем, как и само похищение. И я решила не сопротивляться. Так меня вернут назад, а дальше мне помогут и избавят от внушения. Главное, вырваться…

— А Элькос? — спросила герцогиня Аританская, и я повернула к ней голову.

— Он не увидит, потому что это не чары. Менталист меняет само сознание. И если вдруг у верховного возникнут подозрения, сам он не решится влезть в голову королеве. Для этого нужен сильный и умелый менталист, а этот дар – редкость. То, что нам попался Лайсс – большая удача. Иначе мы бы так и ждали момент и повод подчинить ее светлость. А так как мне это сделать почти невозможно из-за поисковой сети, то продолжали бы ждать, когда герцогиня оступится сама, чтобы повязать ее шантажом.

— Так вы поэтому медлили? — спросила я то, что крутилась у меня в голове.

— Убивать мы вас не собирались, — улыбнулся маг. — Это слишком жирный след, который непременно привел бы ищеек к ее светлости. Пользоваться магией я опасался по той же причине. И лишь угроза разоблачения и поимки вынудили меня использовать один из моих накопителей.

— Не понимаю, — я подалась вперед. — Просто сидели и ждали моего промаха? Но это как-то… глупо, не находите? Семь лет…

— Три с половиной, дорогая, — остановил меня Скурк. — Неужто вы думаете, что прорваться в гвардию было легко? Да мне даже к столице толком не удавалось приблизиться, как ищейки выходили на мой след. Хвала Богам, что полковник Геттибук был недоволен тем, что десять гвардейцев почти вышли из его подчинения, хоть и числились в полку, и перешли в ваше личное ведение. Признаться, он недалекий человек и не сумел по достоинству оценить то, что вы и ваш род проделали…

— Хикклер, — оборвала его герцогиня Аританская, выдав настоящую фамилию мага, — хотя бы вы не превозносите той чуши, что сотворил род Доло в угоду глупой и вздорной девчонке.

— Добрая половина Камерата с вами не согласится, ваша светлость, уж простите меня за эти слова, но они правдивы, — склонил голову маг. — Так вот, ваша светлость, — продолжил он, обратившись уже ко мне: — Полковник Геттибук, сколько бы он вам ни улыбался, но относится к вам предвзято и с неприязнью. Нам стало об этом известно, и ее светлость написала письме его высокоблагородию и нашла живейший отклик. Вы представить себе не можете, сколько человек ведут с герцогиней переписку и ждут вашего падения. Но это не столь интересно. Наличие у вас недоброжелателей не является для вас тайной.

— Хикклер, хватит болтать, — покривилась герцогиня. — Сделайте дело и уберите ее отсюда. Видеть эту… женщину мне не доставляет никакого удовольствия, по крайней мере, до тех пор, пока я не вернусь в королевский дворец.

— Еще минуту, ваша светлость, — вновь склонил голову маг. — Герцогиня Канаторская имеет право знать, что творилось за ее спиной. Она, конечно, не вспомнит об этом, но мне не хотелось бы отказывать ее светлости в этом праве.

Признаться, я сейчас была согласна с королевской теткой. Чем быстрей они закончат, тем быстрей я вернусь, и Элькос найдет выход. В этом я была уверена, потому что своему старинному другу доверяла больше, чем какому-то выскочке с завышенным самомнением.

— После я начал сливать магию в накопители, — продолжил свой рассказ Хикклер – Скурк. — Сами понимаете, я стал почти обычным смертным. Зато скопил за это время столько силы, что сам Элькос мог бы мне позавидовать, — он самодовольно хмыкнул, а я осталась равнодушна к похвальбе. — К тому же я не всегда мог наблюдать за вами, охрана меняется, как вы знаете. Поэтому я призвал брата, чтобы мы сменяли друг друга и не теряли вас из виду. А ее светлость вела в это время собственную деятельность, подрывая ваш авторитет среди высокородной знати и сановников. На всё нужно время, по щелчку пальцев ничего не меняется, вы это хорошо знаете. К сожалению, вы не оступались. Даже герцог Ришем, всегда неравнодушный к вам, оказался слишком умен и выдержан, чтобы довольствоваться дружбой, из которой вы оба извлекали пользу. Но это не было поводом для шантажа, пришлось ожидать. И когда появился Утткер, и брат поспешил мне рассказать о нем, я понял, что нам больше не за чем ждать. Только удалиться от дворца, где за вами нет такого пристального наблюдения. Я рассчитывал на новую поездку в Канатор, где Лайсс смог бы воспользоваться усилителем, и в столицу вы вернулись бы иной, но тут…

— Селия устроила на меня покушение, и король, как всегда, когда его намерениям появлялась угроза, поспешил объявить меня невестой и назначить дату свадьбы, — с пониманием кивнула я.

— Дура, — буркнула королевская тетка, вновь адресуя этот эпитет своей племяннице.

— Именно, — кивнул Хикклер. — Пришлось снова затаиться и ждать подходящего момента. Но тут баронесса Стиренд узнала Лайсса, а после и вы сунули нос в расследование и попали в цель. Пришлось спешить, но это и к лучшему. Наконец, наше дело дошло до логической развязки, и вскоре ее светлость вернется домой, а там и я… сменю верховного мага. И вот теперь можно приступать. Лайсс, приготовься. А вас, ваша светлость, я попрошу… — он хмыкнул и закончил, — раздеться.

Мои глаза расширились, удивилась и герцогиня Аританская, даже Утткер перевел взгляд с Хикклера на меня, но в его глазах мелькнуло любопытство.

— Боги, ваша светлость, — ответил на мое изумление и зарождающееся негодование маг, — вы явно подумали о чем-то неприличном. Вы чересчур спокойны для человека, которому собираются влезть в голову. И я всего лишь хочу быть уверенным, что под одеждой у вас не скрывается еще пара накопителей. Сейчас всякая помеха нашему юному другу будет излишня. Снимите платье, большего я не прошу.

— И не подумаю, — ответила я.

— Я буду вынужден вам помочь…

— Нет!

Вскочив с дивана, я отступила за него, оставив предмет мебели своей защитой. В это время Утткер достал из внутреннего кармана черный камень в серебряной оправе, висевший на обычном шнурке. Он надел шнурок на шею и позвал:

— Ваша светлость, посмотрите на меня.

Ощущение, что невидимые руки сжали мою голову и повернули ее в сторону менталиста, было столь сильным, что я вскрикнула и схватилась на виски.

— Да, обойдемся без лишних препирательств и борьбы, — одобрил Хикклер.

Поймав мой взгляд, Утткер уже не выпускал меня из ловушки. Он приблизился и произнес:

— Сними платье.

Руки мои сами собой потянулись к верхнему крючку, но расстегнуть всё самостоятельно у меня не вышло, и Хикклер подошел, чтобы помочь. Он отвел в сторону мои волосы, умело пробежался пальцами по оставшимся крючкам, и платье скользнуло к моим ногам. Маг присел, он снял с меня туфли, после его ладони скользнули под подол сорочки, неприлично короткой по правилам, которые диктовала мораль, но Иву нравилась именно такая длина, и я не стала ему отказывать в его капризе.

Хикклер спустил вниз чулки, и я послушно подняла одну ногу, затем вторую, позволив ему снять их. Маг распрямился, его горячие ладони легли мне на бедра, и, склонившись к моему уху, он шепнул:

— Не сейчас, но однажды… — фраза, наполненная понятным смыслом, осталась недосказанной.

Я вяло дернулась, и он отступил, произнеся уже иным тоном:

— Лайсс, приступай. Помни, что я тебе говорил. Не спеши, не усиливай воздействие. Ее светлость нужна нам в своем уме.

— Я всё помню, — ответил Утткер с ноткой раздражения, а затем велел мне: — Садись на диван.

Послушно вернувшись на диван, я села и замерла, уместив руки на коленях. Внутри всколыхнулось раздражение и противление происходящему, но сил как-то выразить это не было. Однако я еще успела ухватить мысль, что надо думать обо всем случившемся, чтобы сохранить в памяти, а потом мир сузился до мягкого обволакивающего голоса, звучавшего прямо в моей голове, потому что его слушать хотелось всё больше…

— Что там за шум? — вопрос герцогини Аританской нарушил спокойное течение моей реальности, подобно камню, брошенному в воду.

— Тихо, — зашипел Хикклер.

А потому дверь распахнулась, и новый мужской голос произнес:

— Его Величество с гвардейцами и верховный маг вышли из перехода во внутреннем дворе. Они направляются сюда…

— Что?! — вскрикнули разом несколько человек.

Кто это вскрикнул, я уже не поняла, потому что на мой разум вдруг навалился камень, он давил всё сильней, причиняя боль, и я застонала.

— Проклятье, он увидит ее здесь, это конец! — с паникой воскликнул женщина.

— Элькос-с… — прошипел мужчина. — Все-таки прошел по остаточному следу. Недооценил… Нам надо от нее избавиться…

— Как?!

— Как и привели. Если ее не найдут, то и обвинить нас не в чем.

— Мундиры, Хикклер, на вас обоих мундиры!

— Проклятье! Уйдем вместе с ней, там доделаем дело и вернемся.

— А я?! — возопила женщина.

— Вы умеете лгать, ваша светлость, извернетесь, — отмахнулся мужчина.

— Мерзавец! Хоть куда вы…

— Не знаю! — выкрикнул мужчина, в его голосе тоже была паника. — Куда выведет!

Пресс продолжал давить мой мозг, и всё услышанное осталось где-то за краем понимания. Вспышки боли сменяли одна другую, и я уже давно перестала узнавать голоса. Даже не осознавала происходящего. Наконец, в голове полыхнуло, и мир, на миг потемнев, вернулся видом плавящегося воздуха посреди того места, где я находилась.

Меня рывком подняли на ноги и подтолкнули к кристаллу, над которым реяло марево. Дверь за спиной распахнулась, и новый голос обрушился на мою многострадальную голову:

— Именем короля, остановитесь!

А затем что-то оглушительно грохнуло, и человек, который вел меня к плывущему воздуху, за которым раскрывалась чернота, вскрикнул и упал навзничь. Белая рубашка окрасилась кровью. Я потрясла головой, но так и не смогла понять, кто этот человек, где я нахожусь, и что происходит.

— Тварь!

Вскинув голову на голос, я увидела невысокого черноволосого человека. Лицо его перекосило яростью, когда он остановился рядом с женщиной, закрывшей лицо ладонями.

— Это не я! — выкрикнула она. — Ив, клянусь! Они притащили ее сюда, они хотели моей гибели! Это враги, государь, наши с вами!

— Молись, — зло бросил он. — Час пришел, тетушка. Ты достала меня до печенок.

— Ив!

— Взять! — рявкнул мужчина, и те, кто пришел с ним, схватили женщину и вынудили встать на колени.

Черноволосый был страшен в эту минуту, и я попятилась, потому что он перевел взгляд на меня. Мужчина осмотрел меня с ног до головы, и выражение лица стало каменным.

— Душа моя, это были последние дни твоей свободы, — отчеканил он. — С меня довольно. Ты меня поняла?

Он обращался ко мне, но я совершенно не понимала, почему незнакомец злится на меня.

— Кто вы? — спросила я, зябко обняв себя за плечи.

И мне вдруг стало страшно до тошноты. Я не знала, кто все эти люди, как попала сюда, даже своего имени не смогла вспомнить.

— Что? — он изломил бровь.

— Проклятье, — выругался седоволосый человек. — Что вы с ней сделали?!

До этой минуты он стоял, вытянув руку в сторону светловолосого мужчины, находившегося от меня по правую руку. Светловолосый хрипел. Он судорожно скреб себя руками по одежде, будто хотел что-то достать, но у него это не получалось.

— Вы влезли в ее сознание?! — с гневом спросил седоволосый.

— Да… — прохрипел мужчина рядом со мной.

— Государь, она вас действительно не узнает, — произнес седой. — Они влезли ей в сознание.

— Проклятье! — теперь выругался черноволосый.

Он направился ко мне, а я снова попятилась, потому что он пугал меня до дрожи. Его острый злой взгляд, его решительные чеканные шаги. Что-то внутри меня говорило, что он мне не друг, этого человека стоило опасаться.

— Шанни, стойте! — вскрикнул седой. — Стойте!

Я не послушалась, потому что черноволосый был совсем близко. Он протянул ко мне руку и произнес более мягко:

— Душа моя…

— Кто вы?! — в панике вскрикнула я.

— Совсем ничего не помнишь? — озадаченно спросил незнакомец, а затем губы его дрогнули в кривоватой ухмылке: — А ведь это даже неплохо. Тетушка, — повысил он голос, — благодарю. Я вас не прощаю, но благодарю. Напоследок вы все-таки сделали доброе дело. Теперь у нас с моей дорогой невестой всё будет так, как я желаю. Восхитительно, — хмыкнул он и позвал с вернувшейся мягкостью: — Любовь моя, всё хорошо. Подойди ко мне, и я расскажу тебе обо всем, о чем ты забыла. Ты вспомнишь, какой ты была покорной, нежной и терпеливой. Иди ко мне.

— Государь… — в голосе седого послышалось недовольство.

— Молчать! — рявкнул черноволосый, и я отступила еще на шаг.

Мне лгали, я это знала в точности. Не помнила – почему, но была уверена, что мужчина меня обманывает. Я не доверяла ему. Его взгляд, его коварная ухмылка мне совсем не нравились. И я сделала еще один шаг назад. В спину повеяло прохладой…

— Кристалл, государь, пните кристалл! — крикнул седой.

— Шанни! — рявкнул черноволосый. — Стой!

— Кристалл!!!

Незнакомец бросился вперед. Он поймал меня, дернул на себя, но я в испуге сделала единственное, чем могла себя защитить – впилась зубами в его руку, поднявшуюся к моему лицу. Мужчина вскрикнул, выругался и оттолкнул меня…. Я отлетела назад, зацепила ногой крисстал, и пол под ногами неожиданно исчез. Я ощутила стремительное падение. Спину обжег ледяной холод, и я закричала. Мой крик слился с последним звуком, который я еще успела услышать:

— Шанни, нет!!! — надрывно заорал черноволосого незнакомец, и тьма поглотила мое измученное сознание…

Конец третьей книги…

Коnец