Глава 37 Покушение

Где-то на краю Вселенной Тысячи лет он томится в темнице, созданной с целью сдержать ужасающую мощь древнего. Когда-то давным-давно, что он уже успел позабыть точную дату, молодой и амбициозный изначальный захотел власти. Он не понимал, почему его братья и сестры так носятся со своими творениями – молодыми расами, день за днем обучая и направляя их. Зачем? Если можно просто заставить делать именно так, как нужно тебе. – Они должны самостоятельно жить и развиваться, совершая собственные ошибки и достигая все новые и новые вершины, – говорили ему. – В чем смысл? Низшим никогда не достичь истинного могущества, так для чего тратить силы и время, если можно упиваться властью, твердой рукой управляя рабами. Им вовсе не нужно свое мнение, и уж тем более любые стремления должны быть искоренены. Не следует иметь волю, лишь подчиняться решениям господина. Я тщательно отбракую их и выведу идеальное существо, единственной целью жизни которого будет угождать мне. От него возьмет свое начало новая раса. – Ты безумен, – в страхе отворачивались те, кто был раньше близок. И тогда он решил в одиночку исполнить свою мечту. Проводя ужасающие эксперименты на существах разных рас, он добился перерождения собственного источника. Теперь он черпал силы не в созидании, а в боли и страданиях, последних криках умирающих. Со временем изначальный отказался от физического тела, обретя в итоге невиданную мощь. Слишком поздно хранители мира увидели, во что превратился их брат. Он покорял одну планету за другой, обращая существ в своих бессловесных рабов, создавая огромную армию и космический флот для атаки на сопротивляющихся. Пять файрисов с трудом удерживали древнего, вынося приговор ради сохранения равновесия. В тот страшный день все изначальные объединились, чтобы уничтожить угрозу существования жизни, но и их сил было недостаточно. Только помощь сущности еще более могущественной, чем они переломила ход битвы, и древний был заточен до скончания времен. Годы шли, века сменялись тысячелетиями, изначальные покинули своих созданий, предоставляя им право быть полноправными хозяевами этой Вселенной, как беспечны были они тогда. Тот, кого когда-то звали Даутан, ничего не забыл. Он стремился вырваться из клетки, час за часом подтачивая замки, сдерживающие его. Но последний не покорялся даже его всемогущей тьме, созданный в огне изначальных файрисов, подвластен он был лишь их потомкам. – Наконец, – ликовал он. – Свершилось. Чтобы вы не делали, а кровь все же взяла свое и воплотилась, и в ком? Слабая человеческая девчонка! Не составит труда заставить ее разрушить печать. Для вас есть работа, – повинуясь зову властелина, из каменных стен появились бесплотные тени, – найдите ее, наблюдайте, нащупайте ее слабость и приведите ко мне. Мирослава Как гром среди ясного неба прозвучало представление иурийца. – Ваше Высочество, – присела в легком реверансе. – Свет мой, для тебя просто Мик, – соблазнительно улыбаясь, промурлыкал красавчик. Нет, нужно запретить мужчинам быть столь вызывающе прекрасными. Это же оружие массового поражения! Хотя, может, он только на меня так действует. Льдисто-голубые большие глаза, ровные тонкие брови на несколько тонов светлее, чем удивительно синие волосы, сейчас убранные в сложную косу, прямой аккуратный нос, нежно розовые тонкие губы, светлая кожа без единого изъяна. И смотрел он с такой теплотой и обожанием, что щемило сердце. А мой взгляд сам собой стал спускаться все ниже по гибкому натренированному торсу, отмечая довольно широкие плечи, ярко выраженные мышцы груди с маленькими сосками, ровный живот и интригующие косые мышцы пресса, уходящие под пояс узких штанов. Моя прелесть, так бы и съела. – Хм, Ваше Высочество оденьтесь и не смущайте нашу невесту, – ревниво зашипел Деррек, кидая в принца его же рубашкой. По-моему, так стало только хуже. Тончайший шелк, безусловно, скрыл от меня совершенство тела, но давал намеки, соблазнял обещанием. – Позволишь и мне вольность называть тебя Мирой? – возмутительно приятно поглаживая пальчики и поднося их к губам для поцелуя, спрашивал Микаэль. Я лишь завороженно кивнула, следя, как синяя макушка склоняется к руке. Почувствовала горячее дыхание на тыльной стороне ладони, сменившееся кончиком влажного языка, или мне лишь показалось. Этот мужчина определенно сводит меня с ума! Голос внутри удовлетворенно урчит: «Наш». Рейнольд разорвал зрительный контакт, сосредоточив внимание на себе: – Предлагаю, – сказал он, обнимая меня одной рукой, – на сегодня завершить наше общение. Мирослава устала. От его тела шло приятное тепло. Сейчас эти мужчины волнуют меня сильнее обычного. Нужно успокоиться и взять себя в руки. Парность парностью, но голос разума еще никто не отменял. – Пожалуй, действительно пойду спать, – женихи, как по команде, встали и отправились к выходу вместе со мной, – спокойной ночи, Рей. Границы были очерчены. – Сладких слов, мой огненный цветок, – с грустью улыбался император. – Микаэль, – кивнула головой. – Принцесса, – мягко отвечал иуриец. Еле добрела до своей комнаты, словно вся тяжесть этого мира опустилась на мои плечи, на любые предложения понести на руках, отвечала неизменным отказом, в общем капризничала. Деррек целомудренно поцеловал меня в лоб возле самых дверей и удалился к себе, бурча под нос что-то про наглых синеволосых, сбивающих весь настрой. Скользнула внутрь, тут же разуваясь. Уставшие за вечер ноги были мне весьма признательны и наслаждались мягким ворсом ковра. Ром, Тис и Макс направились в спальню, на ходу раздеваясь. Это еще что за новости? – Вы ничего не перепутали? – спросила, следуя за ними. – Нет, сладкая, – шепнул дарситанец, расстегивая брюки. Второй культурный шок ожидал меня, когда вместо моей вполне себе обычной двуспальной кровати у стены заметила гордо стоящего гиганта. Этот, без всякого преувеличения, аэродром мог запросто вместить меня и всех мужчин. И когда только успели-то? Видимо, этот вопрос я задала вслух, так как Макс ответил: – Ты наша супруга, и мы все хотим спать рядом с тобой. – Неверин, уж от кого от кого, а от тебя не ожидала такого, – качала головой. – Привыкай, – хохотнул он и шлепнул рукой по попе, – переодевайся и не заставляй своих мужей ждать. – Раскомандовались тут, – ворчала я, направляясь в ванную. За мной просочился Ром и молча помог раздеться. Увидев на мне белье, которое выбрал именно он, синие глаза алчно сверкнули, а крепкая рука потянулась к бедру, цепляя крохотные алые трусики, стягивая вниз: – Ты такая соблазнительная, душа моя, – снимая шелковый бюст без лямок, шептал мужчина. – Но ты устала, а трое темпераментных мужчин за один раз будет, пожалуй, многовато, – глядя в мои расширенные в притворном ужасе глаза он развернул меня и подтолкнул в душ. А я стояла под теплыми струями как пришибленная, неуемная фантазия тут же подбрасывала мне картинки того, как все могло бы быть, что-то внутри меня сладко урчало в предвкушении, но Ром прав, не сегодня. Постепенно успокоившись под прохладным душем, надела мягкую удобную пижамку и вышла в спальню. Свет уже был приглушен, на кровати угадывались три довольно массивных тела, хихикнула и полезла в оставленную для меня серединку. Заключив меня в крепкие объятия, со спины прижимался Тис, светло голубые глаза Макса поблескивали перед лицом. Он улыбнулся, чмокнул в нос и умостил теплую ладонь на бедре. Пригревшись, уплыла в царство Морфея. Открыла глаза и сонно потянулась. За окном уже было довольно светло. Видимо, мужчины позволили мне сегодня отдохнуть и как следует выспаться. Улыбнулась их трепетной заботе и пошла приводить себя в порядок, все же проваляться весь день в постели – не то, чего бы мне хотелось. Сегодня мой выбор пал на трикотажное платье, свободно сидящее на мне. Одно плечо было кокетливо открыто. В гостиной на столе стоял оставленный кем-то завтрак-обед для меня. С удовольствием уселась, снимая пробу с блюд, ароматная чашечка любимого кофе так и манила сделать глоток. Дверь открылась, и зашел драгос, сверкнув клыкастой улыбкой. Тепло улыбнулась в ответ и поднесла фарфоровое произведение искусства к губам. Деррек переменился в лице, с ужасом смотря на меня: – Нет! Мира, стой! – кричал он. От неожиданности закашлялась и сделала глоток, горячая жидкость побежала по горлу, неся в себе странный вкус. Тело бросило в жар, потом в холод, чашка выпала из ослабевших пальцев, разливая темный напиток по светлому ковру. «Теперь оттирать придется, а кофе еще попробуй очисти», – подумала я и погрузилась во тьму. Деррек тир Тарренос Как много событий закрутилось вокруг одной маленькой землянки. Она словно магнит притягивала на свою хорошенькую попку все новые и новые неприятности. С другой стороны, уже и забыл, когда последний раз чувствовал себя настолько живым. Количество истинных, уготованных для нее богами Вселенной, уже начинало напрягать. Искренне надеюсь, что синеволосый принц станет последним. Именно он – пакость такая испортил мне все планы на этот волшебный вечер. Моя искорка была великолепна в алом шедевре на приеме. Видел горящие страстью взоры побратимов (лучше сразу буду думать о них именно так) и понимал, что ничем не уступаю им, в восхищении следя за нашим нежным бутоном. Задумка с кольцами, поначалу совсем не впечатлившая меня, была оценена по достоинству, когда увидел ее горящие счастьем глаза. Захотелось добавить немного магии, дыханием драгоса сплавил и навсегда трансформировал этот земной символ. Теперь каждый узнает, что это женщина наша! Немного уставшая после праздника, Мирослава уселась на диван, смакуя легкое красное вино, жмурясь от удовольствия. Захотелось навсегда запечатлеть эту картину в своей памяти, вырезать на сердце и бережно хранить всю нашу долгую, счастливую жизнь. Попытка провести тихий вечер вместе не удалась. Сначала Мира убежала вместе с Тисом, а потом и мы все, не сумев сдержать нервозность, отправились за ними. Огненный файрис на краткое время явил себя, признавая свою пару. Наглый принц воспользовался разгорающимся интересом девочки, демонстрируя себя во всей красе, ревниво зарычал, заставив мальчишку одеться. Планы по соблазнению малышки пошли прахом, поцеловав свой огонек у дверей, направился к себе, бурча под нос на несносного принца. Уже утром решил наверстать упущенное, но мудрый Тиссен попросил дать Мире возможность отдохнуть и выспаться. Ближе к обеду что-то словно подтолкнуло меня все же зайти к моей единственной. Девушка с довольной улыбкой сидела у стола, намереваясь отпить из чашки свой любимый кофе. Что-то в аромате напитка напрягло. Это же белесса – сильнейший яд! – Нет! Мира, стой! – в ужасе кричал я.