Эпилог

В дороге я болтала с Крис по телефону, а Ник со скорбным видом шел впереди по тропе. Иногда он оглядывался с сомнением в зеленых глазах, и я нервно сглатывала — солнце играло у него на лице, и черты дивных становились более заметными. Я небрежно махала рукой: вперед, вперед, не отвлекайся, а сама теряла нить разговора.

Мы уже больше часа шли по лесу. Ник сам предложил пешую прогулку, водрузил на себя самый, по его мнению, тяжелый рюкзак (ха! это он мой бэкпэк не проверил, маленький и компактный, — попробовал бы сдвинуть его с места) и двинулся по тропе, сверяясь с картой в телефоне.

Карта безбожно врала. Зато местную достопримечательность, Морок-гору, было видно со всех сторон. К ней мы и направлялись.

Мы, наконец, вдосталь наболтались с Крис. Я обещала явиться на работу в следующий понедельник. А ведь я еще не побывала на новом месте! Впрочем, Крис клялась, что обновленный магазин прекрасен. Его даже в местных новостях показали.

— Каждый год проводите праздник на открытом месте, а никто еще не заметил? Камерный фестиваль, что ли? Для узкого круга? — не унимался Ник.

— Для широкого, — вздыхала я. — Ты уже месяц как официально в нашей тусовке, а еще не привык. Сам увидишь. Тебе понравится.

— И музыка там, да? Громкая?

— Сам услышишь.

— А кормят как?

— Сам попробуешь.

— А понюхаю сам что?

— Настоящую эльфийскую карамель, — ловко выкрутилась я.

— И никто в упор не замечает?

— Никто. Сейчас поймешь. Видишь те заросли дикого плюща?

— С цветочками?

— Во-о-от. Будь на твоем месте Кит, он бы сразу насторожился. Этот вид плюща обычно не цветет. Нам в него, в плющ. Не бойся, он не кусается.

Ник раздвинул пышные плети и вздрогнул. В лицо нам ударил теплый ветер (это хорошо, значит, о микроклимате в этом году позаботились, а то в последнее время ощутимо похолодало), а в уши — звуки волынок, скрипок и ирландских барабанов.

Я улыбалась. Классный сюрприз получился — Ник выглядел ошеломленным. А посмотреть было на что.

По сути, Морок-долина размещалась между двух кустов терна. С высоты она казалась… двумя кустами терна. Над сотворением магического чуда потрудились наши ближайшие родственники — островные фейри. Их магия всегда была предметом зависти мамы, уж они-то сумели бы расширить наш дом магически, без денежных вложений, да так, что вся родня поместилась бы — и храпи сколько влезет.

С восточной стороны долины живописно, но весьма хаотично, словно разноцветная грибница, вырос палаточный лагерь. Впрочем, в нем были не только палатки. Дриады и древесные эльфы вырастили свои раскидистые деревья, сирины соорудили домики на ветвях, и даже духи бекке сплели на земле свои громоздкие шалаши из диких колосков.

Мы с Ником поставили обычную палатку. Она выделялась своими ярко-розовыми боками среди синих и серых тентов. Это был подарок от тети Розы, и он заметно оживил пейзаж.

Я проголодалась и отправилась на поиски «столовой», а Ник пошел искать брата. Кит был на съемках где-то поблизости, и моя родня обещала доставить его на фестиваль в лучшем виде (не оглохшим от постоянных расспросов на тему садов и огородов).

Ко мне подбежали двоюродные сестры, Виолетта и Виола. Старшая дочь дяди Дубрава, малообщительная и неразговорчивая Ясмина, держалась чуть поодаль. Она с достоинством мне кивнула, хотя любопытства в его глазах было хоть отбавляй.

— Маша, привет! Мы все знаем! — торжественно сообщила Виола, самая младшая из пятерых. — У тебя жених и крылья. Мы видели твоего жениха! Он симпатичный! Когда ты все успела? Поделись секретом!

— Не рановато ли? — сощурилась я. — Тебе всего одиннадцать.

— Тетя Роза говорит… — начала малявка.

— Не надо! — мне вовсе не хотелось выслушивать очередную романтическую проповедь от тетушки. — Вы, девочки, лучше сбегайте к тете Камилле и спросите, чем помочь. Да, и развлеките гостя. Он выглядит точь-в-точь как мой жених, но это его брат.

— Мы знаем, — кивнула Виолетта. — Ясмина любит его передачу про сад.

— Все-то вы знаете, — проворчала я. — Тогда бегом. Только учтите: парень терпеть не может шум и толпы. Подозреваю, наша родня его и так уморила. Не знаю… отведите его на Морок-гору, что ли. Там эндемики растут, ему понравится.

Кузины унеслись, утащив за собой серьезную Ясмину. Я отыскала поляну с полевыми кухнями. Увы, скатерть-самобранка до сих пор числилась в потерянных артефактах, и устроителям фестиваля пришлось организовывать горячее питание традиционным способом. Нелюди охотно поглощали кашу с дымком и хрустели огурцами. Самые запасливые плотоядные уже начали уничтожать тушенку. И только вампиры, сторонясь яркого солнца, отсиживались в палатках, дабы никого не шокировать видом своих энергетических «коктейлей».

Я раздобыла для нас два подноса. Пока тащила их в тень, кивала направо и налево. Вон ставит палатку бекке Филат, наш продавец из косплей-шопа. Говорят, его вызвали на слушания по делу Велены-Карины и Стаса. Вон мой дядя Валера, лучше обойду его по кругу, а то опять будет пыжиться. Брат моего папы страшно загордился от того, что «нашел мне подходящего жениха» — без всякой магии осуществил то, с чем не справилась волшебная родня его невестки.

А вот и мотылек Эвелина. Не узнала бы ее в новом обличии, если бы она сама не представилась, поблагодарив за приглашение на Феш. Мотылек превратилась в хрупкую шатенку с миндалевидными глазами. Мы поболтали о том о сем. Очередной цикл воспроизводства прошел у Эвелины неплохо, гены среброглазого инквизитора Петера пошли роду мотылька на пользу.

— А ты его случайно тут не видела? — робко поинтересовалась нечисть.

— Видела, — подтвердила я. — Но есть нюанс, даже два: во-первых, он должностное лицо, во-вторых, вам, мотылькам, повторно с одним и тем же человеком спариваться нельзя — гены пострадают.

— Я знаю, — вздохнула Эвелина. — Но он такой милый. Можно же и не ради потомства, а для удовольствия.

— Об этом я не подумала, — смущенно призналась я. — Тогда удачи.

День пролетел в заботах и хлопотах. Я помогала готовить, решив отработать обязательное волонтерство в первый же день фестиваля, Ник участвовал в возведении сцены. Мне показалось, что в толпе мелькнула знакомая худощавая фигура с рыжим ирокезом, но гоняться за оборотнем я не стала: хотел бы пообщаться — подошел бы.

А вечером долина расцветилась огнями! Все собравшиеся расселись на самой большой поляне на пеньки, заботливо выращенные лесными нимфами. Сначала маленький оркестр сыграл несколько зажигательных джиг, потом нам раздали угощение. В конце вечера под звуки барабанов и скрипок выступили юные феи, фейри и эльфы. Дети в зеленых нарядах кружились в танце, подскакивая, зависая над землей и вытягивая носочки. Они перестраивались в причудливые линии, и трудно было уследить за стремительными пируэтами. На мой взгляд, лучше всех танцевали дочки дяди Дубрава, но тут я могу быть пристрастной.

Музыка была такой задорной, что после детского танца музыканты сыграли на бис, а в пляс пустились почти все гости фестиваля.

Я видела, как отплясывают в хороводе Эраст Филимонович и Тамара Сергеевна. На лицах пожилых супругов было блаженство. Эвелина кружилась со своим инквизитором, а на краю поляны, не сводя друг с друга глаз, топтались на месте Ясмина и Никита Жуковский. Стало понятно, что мои кузины отнеслись к поручению очень ответственно.

Горгулы Мехдет и Тайет с достоинством покачивались у сцены, Валентина подпрыгивала под музыку и веселила своего маленького зубастого аспиденка, близнецы Костя и Оля презрительно кривили губы, стоя за пределами круга. Ну да, будущим помощникам детектива такие олдскульные развлечения не по чину. В тринадцать лет такое вообще кажется глупым пережитком прошлого.

Почти в центре поляны мой папа вращал мою маму в чем-то похожем на рок-н-ролл, а не на джигу. Тетя Роза танцевала с очередным кавалером, тетя Аниса в кои-то веки вытащила на фестиваль своего сурового мужа-орка. Дядя Дубрав отплясывал с женой. И даже Серж притопывал на месте, стараясь не помять свои новые брендовые брюки со штрипками.

К своему огромному изумлению, я увидела за импровизированным столиком-пнем Колю, Нику, ее отца с невестой и… Анастасию Незабудкину. Лев Фрейз таращился на сборище людей и нелюдей огромными глазами, а Ксю посмеивалась. Она помахала мне рукой, Ника кивнула, а Незабудкина одарила нас с Ником покровительственной светской улыбкой. Презрение в уголках ее губ никуда не делось, но она с явным сожалением окинула фигуру моего жениха взглядом.

Ну что ж, господа Фрейз, добро пожаловать в иную реальность. Новоинициированной темной фее нужно учиться владеть даром, и будет хорошо, если ее родственница возьмет над ней опеку. Думаю, вряд ли Анастасия сможет научить Нику чему-нибудь нехорошему, Фрейз и так много чего умеет, например, затыкать излишне говорливые рты.

Музыканты заиграли что-то медленное, трогающее душу.

— Ну что, вместе в новую жизнь? — спросил Ник, ведя меня по кругу.

— Да! — храбро выдохнула я ему в ухо. — Не передумал?

Ник огляделся и вкрадчиво протянул:

— Не-е-е… После такого я буду дураком, если вернусь в свой серый мир. С тех пор как я с тобой познакомился, приключения на меня так и сыплются. И я счастлив. Я никогда не был так счастлив.

— Так вот зачем я тебе? — шутливо «возмутилась» я. — В качестве билета в веселую жизнь?

— Не только. Ты еще и безумно красивая. И варенье! Не забудь про варенье твоей мамы и ее душистый мед. С таким приданым… — Ник присвистнул. — Спасибо, что приняла мое кольцо. Ты мой самый счастливый лотерейный билет, — посерьезнев, со свойственной ему простотой добавил Жуковский. — Никому тебя не отдам. И никогда не соглашусь на жизнь, в которой тебя не будет рядом.

— Значит, мы оба выиграли, — прошептала я, глядя в его зеленые глаза.

— Какие же вы оба неромантичные! — с досадой резюмировала тетя Роза, которая все это время подслушивала наш разговор.

Мы переглянулись и расхохотались. Тетя Роза не знала, что мое сердце сказало «да». Зато об этом знал Ник.

… Серж получил свой счастливый пропуск чуть позже, чем остальные. Удивительно, но удача нашла его в нашем доме. Папа попросил Кошека отвезти одной нашей дальней родственнице партию розовых очков для ловли гипнотиков. В мире людей она была известна как талантливая гадалка, знаменитости выстраивались к ней в очередь, что не удивляло: помимо гадания на сердечного друга, Лилия давала мудрые советы по инвестициям и колебаниям биржевого курса.

В зале ожидания у будуара гадалки Серж познакомился с самой Марианной Левицкой, знаменитым модельером и владельцем модного дома «Мари Леви». Дела у Левицкой шли не очень хорошо, кризис подкосил ее некогда процветающий бизнес. Тетя Лиля пообещала послать ей помощь в лице «очаровательного валета червей». Серж ухватился за шанс обеими руками и вскоре уже разрабатывал новую линейку мужской зимней одежды. Мы стали реже видеться, но я была счастлива, что приятель нашел, наконец, дело по душе.

Мы иногда слышали и читали об Алексе Скэрэбе. Мир продолжал сходить с ума по его одежде со скарабеями, но оба Жуковских и я были уверены, что нам всем нужно держаться от него подальше.

Я продолжала думать об Алике, гадая, что с ним. Можно было сказать, что Дорецкий попал под «программу защиты свидетелей»: Серж и моя родня организовали для Олега новую жизнь, тщательно храня ее секрет, в том числе и от меня. Но Алик как всегда поступил по-своему.

Я его нашла — в начале сентября в моем собственном универе… в столовой! Алик сидел у окна и листал блокнот. Я вошла и уставилась на него, раскрыв рот. Он скользнул по мне равнодушным взглядом и вернулся к своим записям.

Олег похудел. Волосы он по-прежнему носил длинными, только теперь они были собраны в хвост. Алик больше ничем не напоминал властного вампира, главу клана. Передо мной был обычный студент лет восемнадцати. Именно в этом возрасте Олега превратили в кровососа, так что обратное обращение вернуло все на круги своя.

Дорецкий рассеянно откусывал от сырной булочки. Когда в столовку вбежала какая-то лохматая девчонка, Олег поднял на нее вопросительный взгляд. Девчонка возбужденно проорала:

— Я узнала, нашла! Режиссура, первый курс! Наша шестая группа — восьмой кабинет! Идешь?

Алик кивнул, встал и начал неспешно забрасывать в рюкзак блокнот, ручку и мобильный, попутно дожевывая булочку. Лохматая первокурсница переминалась у входа, а я спряталась в очереди на раздачу. У девчонки были голубые глаза и светлые волосы. И похожа она была… на меня. Это была моя копия, только лохматая, целеустремленно игнорирующая элегантность в одежде и в очках.

Алик помедлил у столика. Он взял с него запечатанную в бумагу коктейльную трубочку, до боли знакомым мне жестом сорвал с нее обертку, затем всадил ее в алый пакетик… и одним глотком высосал до дна томатный сок.

Конец