Глава 19

Пока я приходила в себя у мамы и отчитывалась перед родней, Коля Тру выпустил свой клип, снятый в усадьбе Незабудкиных. Мы посмотрели его всей семьей. Сама я съемки почти не видела (потому что в основном носилась по саду и спасала всех, кто под руку попадал). Выяснилось, что Алик времени даром не терял, лишь в самом конце его заменил какой-то известный клипмейкер.

Коля послушно соблюдал Пожелание, прекратив использовать в песнях нецензурщину. Клип, на мой взгляд, получился замечательный. По первым и последним кадрам было хорошо видно, как изменился сад Фрейзов после избавления от проклятия, и это очень гармонично легло в сюжет песни.

Ника тоже мелькнула в клипе — она сыграла ту самую заколдованную девушку героя. Вот и нашлась исполнительница главной роли, и вроде как будто все так и задумывалось. В кадре Фрейз была легкой, невесомой и немного… темной. Это сумел передать режиссер, приглашенный на замену Алику, и от этого мне было слегка горько. Я ведь видела, как Алому нравится сам процесс съемок, как он наслаждается чем-то, отличным от забот о клане и троне.

Я ничего не слышала о Дорецком с тех пор, как Серж увез его из поместья. Кошек тоже куда-то запропастился, видимо, решал вопросики со своим новым работодателем, вампиром Алексеем Жуковским. Я знала только, что Анастасия Савишна покинула Управление, об этом мне написал маг Роман.

Ксю тоже была неподражаема в клипе. Она привлекала внимание даже сильнее, чем Ника. В метаморфке пробудился талант к перевоплощению. Жаль, что Ксюша отказалась пойти по стопам Ольги-Хельги, бросившей офисную работу ради шоу-бизнеса.

Об этом метаморфка сообщила мне в сообщении. А когда я усомнилась в целесообразности возвращения в юридическую контору, ответила, усыпав текст смайликами:

>а я и не собираюсь возвращаться в свой офис. я нашла другую работу. и вообще, я замуж выхожу. левушка сделал мне предложение.

— Йе-е-е! — заорала я, запрыгав по комнате и вспугнув Гошу. Пикси, притащивший мне бутерброд, с ворчанием вылетел в окно.

>а у тебя что и как? жуковский твой объявился?

Все хорошее настроение смыло волной безнадеги. Я поднесла телефон к губам и начала записывать сообщение:

— Нет. Его брат Никита молчит, темнит что-то, звонит, правда, каждый день, но ты же его видела — с ним особо не поговоришь. Сказал только, что Ник полетел в Москву встречать дедушку. Две недели прошло, телефон отключен. Ксю, мне кажется, он сбежал. Он ведь теперь потомок богатой семьи, зачем ему простая фея? — я слегка хлюпнула носом.

Ксю немедленно перезвонила с видео. Вид у нее был строгий. Кажется, мы поменялись ролями, и теперь жизни учили меня. За спиной Ксю виднелись просторы торгового центра:

— Моему льву безгривому тоже простая метаморфка как бы ни к чему, тем не менее он меня две недели уговаривал. Это все глупости, Маш. У вас с Жуковским Любовь, я знаю. И про эгрегор ты сама говорила: молодые деревья, кора.

— Говорила, — вздохнула я. — Эгрегор показывает возможное будущее, а любую возможность можно спустить в унитаз. Я такая глупая, Ксю. Молчала только и глазами хлопала. Ник, наверное, решил, что мне все равно.

— Что ж поделать, если ты по жизни такая?

— Ну спасибо, утешила!

— Брось терзаться, просто жди. Мы же не знаем, что у него за ситуация. Кстати, перед отъездом твой Никанор прислал мне предложение, — подруга напустила на себя загадочный вид, но я на провокацию не поддалась, и Ксю разочарованно продолжила. — Он предложил мне стать его личным юристом! Я так понимаю, в детективном агентстве для нелюдей. Я согласилась. Поэтому я ушла из офиса, а не потому что замуж выхожу.

— Значит, он твердо решил остаться в сообществе нелюдей, — сказала я, стараясь скрыть охватившее меня волнение. — Это… это серьезно!

— И это ради тебя, — уверенно подытожила метаморфка. — Ладно, пойду дальше по магазинам. Столько всего нужно купить.

— Так, стоп! — я внезапно опомнилась, сопоставила озабоченный вид Ксю, баннеры известных брендов на заднем плане и взвыла: — Ты там без меня одежду покупаешь?! В новую замужнюю жизнь?!

— Что ты?! — Ксю сделала вид, что ужаснулась. — Свадьба только через два месяца, скромная, всего сто-двести человек гостей… и вообще, — подруга с елейным видом подняла к камере пакетик. — Вот, зубная щетка, тушь и губнушка. Ничего больше! Честно! Хотя тут распродажа неплохого утягивающего бельишка как раз под тот фасончик свадебного …

— Только со мной! — рявкнула я. — Белье, чулки, туфли, платье — только под присмотром специалиста.

— Ладно, ладно, — покивала Ксю. — А когда…?

— Подожди, — попросила я, услышав шум под окнами. — Ксюш, я перезвоню.

Я успела заметить, каким заинтригованным стало лицо метаморфки, и заволновалась сама. Высунулась, рискуя вывалиться на клумбу с хризантемами. Что за машина подъехала к нашим воротам? Папины заказчики? Вряд ли они станут разъезжать на БЕНТЛИ? Ника? У нее автомобиль золотистый, а этот жемчужно-серый.

Я высунулась еще дальше. Кто выходит из машины? Ничего же не видно! Только ворота противно заскрипели да зазвенел звонкий мамин смех. Перед носом возник Гоша. Пикси сурово сдвинул бровки и указал пальцем вниз. То ли намекал, что я сейчас выпорхну из окна (и не факт, что сподоблюсь включить крылья), то ли намекал, что пора спускаться.

— Маша! — прокричала снизу мама. — У нас гости! К тебе приехали!

— Сейчас, только…!

Только переоденусь, расчешу волосы, легкий макияж… нет, без макияжа… что надеть?!.. у меня ужасно бедный гардероб! Ну почему я не предусмотрела вариант «сидела дома, никого не ждала, так, надела первое попавшееся платьишко», которое стройнит, подчеркивает глаза и всякие прочие достоинства?

Когда я сбежала по лестнице, в гостиной на диване сидели Кит и Ник. Оба вскочили, чуть не опрокинув столик.

— Маша, привет! Ты шикарно выглядишь!

— Маша, привет! У вас шикарный сад!

Братья смутились, переглянулись и уселись на диванчике. Мама сияла. Я тоже пыталась воссиять, но все больше конфузилась. Хотелось для разнообразия разгневаться: «А ну поди прочь, предатель!», но не получалось. Я была так счастлива видеть Ника, что рот сам разъезжался в улыбке.

— Посмотри, кто к нам приехал, Марион, — промолвила, наконец, мама.

— Я … я вижу.

— С Ником мы уже знакомы, а это… это тот самый Никита Жуковский! — тон у мамы был в высшей степени торжественным.

— Я знаю.

— Помнишь, как он… ну, в передаче на той миленькой даче…?

— Я помню.

— Ну да, — мама сложила руки на коленях, и молчание возобновилось.

— Госпожа Ромашкина, — прокашлявшись, произнес Никита, явно выдрессированный братом. — У вас невероятный сад. Для меня будет честью…

— Конечно! Идемте! Я ВСЕ вам покажу! Вы не представляете, как ваши советы по уходу за орхидеями помогли нам в выращивании пятнистых кровопулек!

— Пятнистых кровопулек? Я о них никогда не слышал, — ошарашенно повторил Кит, слегка упираясь и бросая жалобные взгляды на брата. Ха! Вырваться из захвата госпожи Ромашкиной было не так просто.

— Вот и познакомитесь! — радостно пообещала мама.

После того, как она утащила Кита из гостиной, Ник резко встал с дивана:

— Маша, я должен объяснить…

— Объясни! — выпалила я. — Ты не звонил. Пропал со всех радаров. Что-то не так? Испугался? Мы ведь никогда толком не говорили о… нас. Один поцелуй… всего один поцелуй, это ведь ничего такого… наверное. У тебя есть девушка? Я слышала тогда… у тебя была вечеринка… там была девушка… по телефону.

— Рита? Да нет же, Маш! Все не так! — воскликнул Ник, пытаясь протиснуться между столом и креслом. — Я не мог позвонить! И приехать тоже!

— Но сейчас приехал. Машина просто шикарна. Подарок прадедушки?

— Да! Нет! Маша, я…

— Он сбежал.

Никита застыл, глядя мне за спину. Я резко обернулась на ледяной голос с легким акцентом, не сразу поняв, кто передо мной и как этот незнакомый пожилой мужчина проник в наш дом.

Конечно, это был вампир. Существо без запаха, бесшумное и стремительное. Кто еще мог бы пройти через ворота, мимо наших бдительных пикси? Незнакомец был одет в великолепный льняной костюм с вышивкой на кармашке. Скарабей. Передо мной стоял Алексей Жуковский, бывший белогвардеец, эмигрант и кровосос.

И-за его спины выглядывал Серж. Я встретилась с ним глазами. «Все сложно, но я пытаюсь решить проблему», — изобразил Кошек легкой пантомимой.

— Мой внук… я предпочитаю называть Никанора моим внуком, так проще для социума, — тем же холодным тоном проговорил старик, — покинул резиденцию без моего на то позволения, без спроса взяв машину. Это было глупо. В современном обществе есть масса технических новинок, способных отследить передвижение транспорта. Я уже молчу о моих собственных ноу-хау.

— Маш, он меня не выпускал, — сквозь зубы проговорил Ник. — У него есть дом к западу от озер. Я приехал поговорить, познакомиться… там особая магия, телефон не берет и трудно пробраться мимо охраны.

— Источники, тут их много, — Жуковский-старший обвел гостиную взглядом, презрительно изогнув губы. — Ваш дом ведь тоже на них построен… Марион, верно?

Я кивнула.

— И вы, позвольте удостовериться, фея? Садовая, если не ошибаюсь?

— Не ошибаетесь, — подтвердила я. — Ни в том, ни в другом. Меня зовут Марион, и я садовая фея.

Чем очень горжусь. Однако судя по лицу Жуковского, гость сомневался в наличии у меня повода для гордости. Уровень моего сочувствия к человеку, пережившему Революцию, потерявшему любимую и по воле случая ставшему кровососом, стремительно снижался. Ноль, ниже нуля — и полное отторжение.

— Что вам угодно? Зачем мы явились в мой дом? — резко спросила я.

Гоша, влетевший в гостиную, застыл у дверей, ошеломленно моргая, и с громким писком вылетел наружу. Жуковский провел ладонью по белоснежной бородке. На его руке тоже был скарабей — на этот раз на кольце, массивном золотом перстне.

— Я пришел забрать своих внуков. Им тут не место. А вы, девушка, не пара для Никанора. Признайте это, и давайте завершим сей крайне неприятный для меня визит.

Ник бешено сверкнул глазами и шагнул к деду, но я поймала его за руку и удержала.

— Ты же говорил, что я тебе не нужен, — таким же холодным тоном напомнил вернувшийся в гостиную Никита. — Что я занимаюсь глупым делом, и садоводство — это не для мужчин.

— Я дал тебе возможность выучиться в твоем… аграрном, закончить образование в Америке, даже грант на виноделие подсовывал. Но нет! Ты выбрал цветочки, — кинул через плечо старик, откровенно скривившись. — Я сам занимаюсь модой и ничего не имею против бизнеса подобного рода, но уподобиться садовым феям…

— За что вы нас так не любите? — слишком звонко, чтобы показаться невозмутимой, поинтересовалась я. — Вы ведь были влюблены в фею.

— Именно за это, — ощерился Жуковский, показав крупные клыки.

— Она разбила вам сердце, но ведь она не знала…

— Глупости. Такова природа фей, ее не изменить. Я уже встречался с Анастасией, мы расставили все точки над «и». Эта женщина — типичная фея, непредсказуемая и эгоистичная. Думаю, меня всегда привлекала в ней лишь ее тьма. Мы больше не связаны с ней обещаниями, к счастью, но я очень не желаю повторения истории. Мой внук не свяжет свою судьбу с… феей! — последнее слово Жуковский скорее выплюнул, чем проговорил.

— А ты говорил, человек хороший, — попеняла я Сержу, более бледному, чем обычно.

— Маша… — проблеял приятель.

— Вам это знакомство тоже не с руки, господин Кошек, — бросил ему Жуковский, — если хотите у меня работать.

Я была готова простить Сержа, если бы он немедленно открестился от нашей дружбы, но упырюга соизволил меня удивить. Кошек посерьезнел, недовольно свел вместе брови и с недоумением проговорил:

— Не вам решать, с кем мне дружить, мистер Скэрэб. Вы были другим, когда мы познакомились. Вас не интересовали расовые и прочие отличия.

— С того момента я значительно поумнел, особенно после разговора с бывшей, которую я, надо признаться, некогда вознес чуть ли не в ранг мученицы. Да делайте, что хотите! — бизнесмен раздраженно отмахнулся. — Я забираю своих мальчиков и уезжаю.

— Может, спросишь у нас, хотим ли мы к тебе? — спросил Ник. — Впрочем, посмотри на Кита, и все поймешь.

Никита стоял, скрестив руки и нахмурившись. Он медленно наклонил голову, соглашаясь с братом. Жуковский взвился:

— Я вас поддерживал! Я давал вам деньги! Только благодаря мне вы добились…

— Хочешь, вернем? — небрежно предложил Ник. — У меня как раз новый бизнес намечается, даже имеется первый заказ.

— Ты собираешься работать на фей?!

— В том числе. Даже больше: я собираюсь просить руки одной из них.

— Это война? — Жуковский явственно скрежетнул белыми зубами с заметными клыками впереди.

— Да.

— Никакой войны не будет, — заявила от дверей мама, рядом с ней недоуменно оглядывал незапланированное собрание папа. — Кем бы вы ни были, господин нехороший, но Никита и Никанор под защитой сообщества Иных. Всех ваших заморских регалий не хватит, чтобы как-то на это повлиять. Да, к тому же говорят, что Анастасия Незабудкина получила повышение — теперь она Председатель Совета смешанных рас. Думаю, в случае крайней необходимости мы обратимся к ней.

— Если хоть один волос упадет с головы моей дочери… и зятя… и ее деверя и вообще!.. я просто… я просто… — потрясая свежеиспытанной воронкой для ловли четырехмерных слизней и наступая на непрошеного гостя, бормотал отец.

То ли папино очередное изобретение с размазанными внутри лиловыми слизнями напоминало орудие пыток, то ли вид растрепанного отца в желтом плаще, забрызганном малиновым соком, со съехавшими набок очками навевал мысли о маньяке-убийце. То ли все мы вкупе смотрелись крайне недружелюбно, но Жуковский попятился и бросил Сержу:

— За мной, разберемся с ними позже!

— Я остаюсь, — гордо задрав подбородок, заявил Кошек. — Здесь мои друзья, а вы, смею напомнить, обманом вынудили меня показать дорогу к дому Маши. Я не терплю ложь!

— Ну и черт с тобой, полоумный! — ругнулся старик. — Я пришлю своих помощников за машиной. Только попробуйте ее спрятать. Ни подарков, ни денег вы от меня больше не увидите.

— Не трясись, дед, — буркнул Кит, — ничего нам от тебя не нужно.

… — Каково! — возмущенно воскликнула мама, вернувшись в дом. Она бдительно проследила за тем, чтобы незваный гость покинул нашу территорию. — Прийти в дом к феям с ужасными угрозами! И эти ужасные скарабеи повсюду на одежде. Серж, милый, хорошо, что ты отказался работать с этим ужасным человеком!

— Да, Камилла Артуровна, вы правы, — Кошек присел на стул. Вид у него был несчастный и обескураженный. — Уму непостижимо, что делает с человеком…

— … вампиром, — подсказала я.

Кошек вяло махнул рукой:

— Неважно. Обманутое доверие, вот что это. И предательство!

— Но это не повод вести себя по-хамски, — возмутилась мама. — Жаль, здесь не было моей сестры Анисы, уж она бы ему задала! А ты мой герой! Ты так бесстрашно встал на защиту дочери и всей нашей семьи! — мама повернулась к зарумянившемуся папе и звонко чмокнула того в щеку.

— Тогда я, пожалуй, вернусь на грядки? — смущенно предложил папа. — У меня там опыты не окончены.

— Конечно, Лорик, дорогой.

— Спасибо, — я аккуратно обняла отца, стараясь не вляпаться ни в малину, ни в слизней.

Однако когда папа вышел, мама со вздохом признала:

— Кажется, он просто очень сильно обиделся, этот господин Скэрэб. Любому бы не по вкусу пришлось узнать о предательстве любимой женщины. Даже через столько лет. Он, видимо, очень сильно ее любил.

— Незабудкина же не знала, что он вернется, — вяло возразила я. Защищать хама Жуковского-старшего не хотелось. Анастасию, впрочем, тоже.

— Она темная фея, — задумчиво возразил Кит. — Любила бы его по-настоящему, нашла бы потом.

— Резонно, — признала я. И довольно жестко сказано для такого скромного парня.

— Ой, ну что мы все о грустном, детишки! Выбор сделан! Забудем этот неприятный визит! — мама всплеснула руками. — Маша, Ник! Давайте лучше обсудим вашу свадьбу!

— А ведь верно! — оживился Кошек.

— Маша еще не сказала «да», — серьезно возразил Ник, глядя мне в глаза.

— Э-э-э… — протянула я, лихорадочно обдумывая варианты побега. Растолкать всех, вырваться в сад и сбежать на бентли Жуковского-вампира?

Я поймала мамин внимательный взгляд.

— С другой стороны, я тут подумала… Марион слишком молода для брака, — внезапно сообщила она категоричным тоном. — Ей нужно доучиться и продвинуться в карьере. А тебе, Ник, предстоит сложный этап в новом бизнесе. Как только узнаешь, какие мы, нелюди, странные существа, сразу поймешь, о чем я. Предлагаю испытательный срок. Год. В конце концов, можно просто встречаться. Все сейчас так делают.

— Хорошо, — согласился Ник. Повернулся так, чтобы его лицо видела только я, и строго посигналил мне бровями.

Нет, я никуда не денусь. Это была минутная паника.

— Спа-си-бо, — произнесла я в ответ одними губами.

— Не за что, — лукаво усмехнувшись, ответил он.

За то, что остался со мной… с нами, поддержал меня и брата, за то, что просто не перешел на сторону темных печенек. А они, эти печеньки, были очень вкусными. Один автомобиль чего стоит. Я-то видела, с каким удовольствием Ник вел Никину машину. Отказаться от богатства? Вернуться к тяжелой, опасной профессии? Это не каждому под силу.

— Тогда я поставлю чайник, — улыбнулась мама.

— Я помогу тебе… поставить чайник! И… и… разложу варенье по вазочкам!

— Благодарю, Марион. Ты такая заботливая сегодня, дочка, — мама не удержалась от шпильки, намекая на то, что дома я обычно валяюсь на травке в саду.

Но на кухне, куда я сбежала от взгляда Ника, мама с редкой для ее веселого темперамента серьезностью произнесла:

— Парень влюблен. Однако не стоит скидывать со счетов феичьи флюиды, легко попасть под их очарование — трудно различить, где серьезное чувство, а где нет. Я знаю, что ты Ник пробудил в тебе крылья, что он отражен в нашем эгрегоре. Но я также знаю, как сложно принять другого человека в свою жизнь. У нас, у фей, разводы редки, потому что мы чувствуем вот тут, — мама приложила руку к груди. — Пусть говорят, что мы легкомысленны — блажен, кто верит своему сердцу. У вас с Ником все будет хорошо, если твое сердце скажет «да» раньше, чем уста.

— Отлично сказано, — пробормотала я, чувствуя, как увлажняются глаза. — Спасибо. За то, что поддержала.

— А пока у вас куча времени, чтобы насладиться молодостью. Другой такой шанс представится, только когда вырастут дети, — серьезно предупредила меня мама.

— Да! — выпалила я, ощутив невиданный приток энергии. — Скоро ведь Феш! Оторвемся на нем по полной!

… Мы вернулись в город на автобусе, оставив у ворот подарок мистера Скэрэба.

Ребята проводили меня домой. Мы попрощались, Ник и Кит, после всех испытаний едва державшиеся на ногах, вызвали такси и уехали, а Серж, задумчиво глядя на полную луну, сказал:

— А ведь ты пожелала мне успехов в карьере. Мне даже страшно предположить, что такое неуспех, если то, с Жуковским, было удачей.

— Это как посмотреть. Мои Пожелания всегда сбываются, — возразила я. — Вот увидишь, ты найдешь отличную работу. В конце концов, мне самой от этих скарабеев было не по себе. Уверена, что мистер Скэрэб балуется с магией мертвых.

— Да? — озадачился Серж.

— Можно быть хоть суперпредприимчивым бессмертным вампиром, — убежденно продолжила я, — но ты сам знаешь, как тяжело дается вам ведение дел в мире людей. Рано или поздно люди начинают что-то подозревать, поэтому вы редко занимаетесь чем-либо профессионально. Мистер Скэрэб выпускает одежду полвека. Как?

Кошек призадумался. Он так и ушел, погруженный в мысли. А я вошла в подъезд.

Эраст Филимонович поджидал меня у дверей. Он наверняка видел меня с террасы.

— Я рад, что вы вернулись, Машенька. С Жанной все прекрасно. Она удивительная. Зайдете ко мне попозже на чай, заодно заберете Жанну. Она сейчас ужинает.

— Эраст Филимонович? — решилась спросить я. — Есть какие-либо новости? Хоть… какие-нибудь.

Пожилой мужчина понял меня с полуслова и покачал головой:

— Увы, кажется, нам уже не стоит надеяться, — прошептал он, поникнув. — Они больше ее не ищут, в полиции и так много дел.

— Мой друг, он частный детектив, — беспомощно проговорила я. — Возможно…

— Вы же знаете, я обращался в четыре агентства. Увы, Машенька, увы.

Я растерянно кивнула и, пообещав спуститься на чаепитие, поднялась к себе. Но как же так? Мое Пожелание должно было сработать! Ведь Алик стал человеком, а Ксю собирается замуж! Валя прислала сообщение, что Костя и Оля штудируют программу восьмого класса. Хельге предложили контракт! А Тамара Сергеевна так и не вернулась, более того, ее окончательно признали мертвой.

Я ходила по комнате и думала. Ко мне забежала Ксю. Метаморфка собирала вещи для переезда к жениху и слезно прощалась с квартирой, где провела столько лет.

— Буду скучать. И рыдать. Вот. Тебе, — сказала она, протягивая мне очаровательную феншуй статуэтку, жабу с монеткой во рту, — К деньгам, работает, я проверяла. Ой, а слышала, что случилось с Сераджаном Везировичем?

— Нет, — я напряглась.

Если с нашим дворником после Пожелания приключилось что-то нехорошее, у меня большие проблемы.

— Он теперь в Совете города по коммунальным вопросам. Мы выиграли конкурс на самую чистую придомовую территорию. У Сераджана Везировича взяли интервью, мол, как вы добились такого порядка. А он возьми да скажи: люди у вас в городе хорошие, не свиньи, люблю ваш город. В общем, его сначала выбрали самой популярной персоной года, в интернете было общегородское голосование, а потом взяли в Совет жителей при городской Думе. Ходит теперь важный такой, в костюме и галстуке. И все равно к нам, как на работу, фартук наденет и метет, цветы сажает, потом в блог фотки выкладывает. Говорит, мне у вас хорошо… и страшно, а когда страшно, я больше стараюсь.

— Уф, — я с облегчением выдохнула. — Рада за него, хороший человек, хоть и трижды обнуленный.

— Осиповы из седьмой выехали, Синицины тоже. Из людей остался только Эраст Филимонович, — пожаловалась Ксю. — Боюсь, наши расслабятся и Сераджан Везирович однажды выложит в свой блог край хвоста Маргариты Романовны. Хотя она сейчас все больше в спа-салоне, омолаживается в минеральной воде.

Значит, и у русалки все хорошо. Тамара Сергеевна, что же вы?! Где же вы?! Неужели и впрямь нет надежды! Не верю! Пожелание сработало, я это почувствовала! Сердцем почувствовала!

Ксюша болтала, а я рассеянно разглядывала жабу с монеткой во рту.

— Ксю, — медленно проговорила я, от внезапной догадки ощутив мурашки по коже. — Я сейчас вернусь.

Я сбежала по ступенькам и, притопывая от нетерпения, позвонила в дверь соседа. Когда Эраст Филимонович открыл, пронеслась мимо него с воплем:

— Где Жанна?!

Пожилой мужчина испуганно вылетел за мной на террасу, сжав в ладони кондитерский шприц с кремом. Я уже держала жабу в ладонях.

— Вот! — я сунула Жанну под нос Эрасту Филимоновичу. — Поцелуйте ее! Быстро!

…В ажиотаже я совсем не подумала, что пожилой сосед может просто принять меня за сумасшедшую, и теперь с замиранием сердца ждала, как отреагирует Эраст Филимонович. Если я ошиблась, он, конечно же, постарается сгладить конфуз. Например, скажет, что я заигралась в свой… как его… косплей по соседству, и накапает капелек (это в лучшем случае). Сие будет смешно и трагично.

Однако Эраст Филимонович выдал совсем иную реакцию: он слегка приподнял брови в выражении «Вы думаете?», затем сдвинул их, посветлел лицом и храбро чмокнул Жанну в морду. Жаба издала рокочущий горловой звук. Я почувствовала, как по ее телу прошла судорога, а затем моя драгоценная амфибия принялась расти.

Жанну заволокло радужным туманом, она больше не помещалась в ладонях. Через несколько секунд мне пришлось разжать руки. Облако тумана с жабой внутри осталось парить над полом, внутри него что-то клокотало и урчало. Я растерялась. Хорошо, то Эраст Филимонович был наготове. Он заметил, когда туман выпустил наружу ту, кто скрывалась под жабьей шкуркой, и мягко опустил Тамару Сергеевну, на коже которой таяли зеленые пупырышки, на пол.

Женщина была полностью обнажена. Она судорожно сглатывала и дрожала, бессмысленно вращая глазными яблоками. Я вышла из ступора и быстро накрыла Тамару Сергееву скатертью со стола.

Эраст Филимонович тоже очнулся. Он взвыл, всхлипнул и прижал к груди вновь обретенную супругу.

— Тамара! Год почти! Я же поминки справлять собирался! А ты рядом! Все это время! — прорыдал сосед.

— П…прости, Эрик, прости, любимый, — прохрипела женщина. — Я хотела… как лучше. Так глупо получилось.

Тамара Сергеевна вдруг резко закашлялась, сотрясаясь всем телом. По телу ее прошла судорога, и она выплюнула что-то маленькое и золотистое.

По полу покатилась небольшая монета. Она легла аверсом, и я смогла несколько слов на латыни: pro bono. Даже я знала, что это переводилось как «ради всеобщего блага». Я подняла взгляд на Эраста Филимоновича. Тот с изумлением смотрел на монету.

— Ты ее сохранила?

— Да, Эрик.

— Это то, о чем я думаю? — дрогнувшим голосом спросила я.

— Это Честная Монета, — держась за горло, сипло отозвалась Тамара Сергеевна. — Прости, Эрик… я тебя подвела.

… Где-то через час мы сидели на террасе и ужинали. Эраст Филимонович даже в минуту страшного волнения сумел спасти остатки крема, и стол украшали тарталетки с маскарпоне, плошки с салатами, в том числе из домашней зелени и черри, и сочная курица с печеным картофелем. Монета лежала в аккуратной маленькой коробочке. Супруги поглядывали на нее то ли с радостью, то ли с горечью.

Тамара Сергеевна медленно попробовала блюда все блюда по очереди. На лице ее разлилось блаженство.

— Не то чтобы гусеницы были невкусными, — со смешком заметила она, — все вообще было другим. Я была собой… и не собой, все понимала, но воспринимала совсем иначе. Пыталась дать знак, но все вокруг было слишком большим и быстрым. Думаю, я постепенно утратила бы себя, человеческая моя жизнь стала казаться далекой и туманной. Спасибо, Маша.

Она начала рассказывать, и я узнала невероятные вещи.

Эраст Филимонович не был нелюдем. И к лепреконам имел отношение постольку-поскольку. Дело в том, что много лет назад он работал на единственного в нашем городе ювелира-лепрекона. За ум, честность и доброту старик выбрал его следующим хранителем Монеты.

Эраст Филимонович, на свою беду, согласился. Он тогда потерял жену и полагал, что нанешняя его миссия — служение добру. Однако благое деяние стало страшным бременем. Во-первых, он познакомился со своим «благодетелем» уже немолодым человеком, а после приобретения артефакта практически перестал стареть. Ему пришлось рвать старые связи и переезжать. Во-вторых, он всегда мечтал иметь семью, но попав в столь странное положение, вконец отчаялся найти новую спутницу жизни.

Когда он познакомился с Тамарой Сергеевной, продавщицей из цветочного магазина, милой скромной женщиной за пятьдесят, тоже потерявшей семью и опору, он даже надеяться не мог, что она примет его ситуацию, его Монету и его самого. Однако Тамара Сергеевна сама была с ведовской кровью лесных ягов, хранителей лесов. Именно она нашла жилье в нашем доме, что позволило тщательнее скрыть артефакт от магического поиска.

Честную Монету всегда кто-нибудь искал. Раз в пять-десять лет объявлялся очередной охотник за артефактом. Семье Хранителя приходилось постоянно переезжать с места на место. Два года в нашем доме стало самым долгим и счастливым периодом их оседлости.

И вот год назад о Монете заговорили вновь. На этот раз охотник был хитрым. Он почти никак себя не проявлял, но опытные Тамара Сергеевна и Эраст Филимонович чувствовали, как вокруг них сжимается кольцо. Они начали готовиться к переезду, на этот раз в другую страну.

— Мы иногда пользовались Монетой, — доверчиво сообщила мне Тамара Сергеевна, — аккуратно спускали излишки копящегося из года в год волшебства, иначе оно могло нас выдать. Я поступила так глупо: отправилась в маленький благотворительный приют для животных, который собирались закрыть, взяла с собой Монету, немного помитинговала с добровольцами и выпустила чуток волшебства. Сразу же нашлись спонсоры, ситуация разрулилась. Вечер был прекрасен, я поддалась эмоциям, расслабилась, почему-то пошла домой по тропинке вдоль трассы. И встретила ту ужасную женщину из Дозора.

— Велену? — ужаснулась я.

— Да. Она набросилась на меня, попыталась схватить, чтобы потом сделать заложницей и заставить Эрика передать ей Монету добровольно.

— Это вполне в ее стиле, — поежилась я, вспомнив холодные глаза вампирши.

— Я побежала. Она была сильна и стремительна. Я знаю мало заклинаний, родители относились к родовой магии как к чему-то шуточному, несерьезному, но бабушка научила меня, как превращаться в лягушку или жабу. В старые времена у девушек из моего рода не было иного спасения от вил да кос разгневанных селян. Я проглотила монету и прочитала заклинание. Спрятаться мне удалось, в осиновой роще, а вот вернуться в человеческий облик — нет, то ли артефакт повлиял, то ли я сама без практики разучилась волшебствовать.

— Я и подумать не мог! — простонал Эраст Филимонович, хватаясь за голову. — То есть я знал, что твое исчезновение и пропажа Монеты связаны. Но я полагал, тебя убили из-за проклятого артефакта, винил себя за то, что так и не смог найти другого Хранителя! Я искал тебя повсюду, даже придумал ловкий ход, чтобы немного расшевелить желающих заполучить Монету. Пытался заставить убийц моей жены занервничать, усомниться в подлинности украденного сокровища, мечтал отомстить. Я знал, что никто еще не воспользовался силой Монеты, иначе я бы… заметил. Все бы заметили. Ей две тысячи лет, она способна сдвинуть планеты с орбит.

— Это вы на самом деле пустили слух, что артефакт в поместье Незабудкиных? — подскочила я. — Ну конечно же! Только Велена знала, что там ее нет. Но в то время она сама слишком увлеклась местью и тратила на нее все силы. Она собиралась вернуться за Монетой. К вам! Теперь я поняла, что она имела в виду.

— В роще, где пропала Тамарочка, — объяснил Эраст Филимонович, — я нашел длинный светлый женский волос и несколько капель вампирской крови на осине. Все-таки обладание Монетой изменило меня: я различаю запахи и слышу лучше, чем обычные люди. Я знал, что это женщина, но таковых в одном нашем доме трое.

— Вы не поехали в поместье, — сказала я. — Почему?

— Это было бы слишком подозрительно. Я просто ждал, сидя в своей норе. Ждал, когда разгорятся страсти и тот, кто точно знает, у кого хранится Монета, проявит себя. Простите, Маша, я ведь и вас подозревал. Сердце подсказывало, что вы не при чем, а разум терзался сомнениями. Вы такая хрупкая, беленькая, но сильная. Вы точно нелюдь, но о семье своей рассказываете мало, неохотно. Все время среди людей, словно вам это нужно… мало ли для каких целей. Ну не мог же я потыкать в вас осиновым колом? Здесь, в этом доме, все скрывали от меня свои сути. Все считали меня обычным человеком, а я боялся показаться слишком любопытным и привлечь к себе лишнее внимание. Вы всегда так охотно общались со мной, стариком… я подумал…

— Что я это ради Монеты? Забудьте, Эраст Филимонович, проехали. Я вам только благодарна, — призналась я, смущенно хмыкнув. — Знай я, что меня в чем-то подозревают, точно не стала бы в это ввязываться и многое потеряла бы. Вы даже не представляете, как много я бы потеряла!

— Почему ты не уехал, зная, что тебе угрожает опасность? — Тамара Сергеевна всплеснула руками.

— Я ждал тебя, — признался Эраст Филимонович. — Я чувствовал, что ты жива и где-то близко.

— О, Эрик! — из глаз женщины покатились слезы.

— Какое счастье, что нам больше никто не угрожает, — благоговейно выдохнул Эраст Филимонович. — Пока.

— Тамара Сергеевна, — пристыженно пробормотала я, собираясь уходить. — Извините, что я вам всякую чепуху рассказывала. Про Стаса и… вообще. Еще и язык показывала.

— Ничего, Машенька, — женщина лукаво улыбнулась. — Я все равно почти ничего не помню.

Сказала и подмигнула.

Я пошла домой, оставив супругов наслаждаться обществом друг друга. Сердце билось немного сильнее, чем обычно. Я переволновалась. Но каким же прекрасным оказался этот вечер! Во-первых, я смогла догадаться, как вернуть Тамару Сергеевну. Во-вторых, убедилась, что все Пожелания, отправленные эгрегором, если еще не сбылись, то сбудутся.

Пора собирать вещи. Мы едем на Феш.