Глава 18

Оно выросло перед моим внутренним взором. Эгрегор садовых фей — дерево, корнями уходящее в самую суть вечной Земли. Его ветви — наши семьи, листва — все мы. Складки коры — наши судьбы: действия, поступки, все то, из чего складывается путь каждой личности.

Я видела людей и нелюдей, стекающихся на лужайку у фонтана, и одновременно тысячелетний ствол эгрегора. Разумеется, такую сильную магию почувствовали все. Я заметила идущих по тропинке Нику и ее отца, Колю и его команду, а также Никиту, которого мы оставили в доме. Что касается нашей славной компании соседей, без них эту «вечеринку» и представить было невозможно. Нелюди вряд ли видели призрачное дерево, но ощущали нечто неординарное.

В нескольких километрах от поместья застыла у окна мама, а мой Чертик встопорщил позеленевшие листочки. Тетя Роза с улыбкой откинулась на спинку скамейки в городском парке, где она подпитывала магией чахнущие розы на клумбах и заодно строила глазки солидным мужчинам. Дядя Дубрав замешкался у аквариума с щепоткой корма для золотых рыбок. Тетя Аниса проснулась на диване, где случайно прикорнула с журналом по вязанию, и теперь всматривалась в полыхание заката за окном. И все садовые феи, что жили на Земле, оставили свои дела, чтобы передать свои силы одной из нас — мне.

Феи прибегают к совокупному Пожеланию не слишком часто, обычно, когда нужно исправить ошибки или повлиять на ход событий. Феичий фактор, как и человеческий, делает нашу работу непредсказуемой. Мы, садовые феи, импульсивны, сентиментальны и не очень прагматичны. Но решение есть. И сейчас я им воспользуюсь.

Я могу им воспользоваться, потому что уверена в собственной невиновности. В том, что магия фей была со мной, когда я согласилась на двойную игру и ввязалась в саму странную историю в моей жизни. Все это было неслучайно. И я сейчас в своем праве.

— Начнем с вас! — я посмотрела Анастасии в глаза. — Я желаю вам семейного благополучия. Одно это решит все, не сомневайтесь. И больше никогда не угрожайте ни мне, ни моей семье. Благодарите свою Нику, я спускаю это на тормозах ради нее, а не ради себя. Сама я тоже вполне умею пользоваться проклятиями. А что касается вашего любимого, разбирайтесь сами. Я могу усилить любовные флюиды, но не могу заставить простить.

Незабудкина прижала руку ко рту и громко всхлипнула, затем вскочила… и обмякла в руках Никанора. Он аккуратно уложил темную фею на скамейке.

По коре эгрегора пошла легкая зыбь. Значит, чьи-то судьбы изменились. Моя — в том числе. К лучшему или худшему? Неизвестно, но я помню, что, увы, не могу ничего пожелать для себя, лишь косвенно повлиять на порядок вещей.

Хотелось бы пожелать Незабудкиной «всего самого хорошего», например, скорейшего выхода на пенсию, но кто я, чтобы решать за Управление? А вот вывести из-под удара человека, который стал так дорог мне, это запросто!

— Тебе, — я круто развернулась к Нику, — желаю обнуления жетона. Спасибо за помощь, сообщество Иных запомнит твои заслуги, но я считаю, никакой выбор не должен делаться потому, что иначе никак. Чтобы это не повлияло на ход расследования, жетон будет деактивирован после окончания следствия. Ник, ты свободен. Можешь заниматься всем, что пожелается. Но подумай о том, чтобы предложить нелюдям свои услуги независимого детектива. Магия не всегда становится защитой от произвола, особенно людского.

Жуковский кивнул и мягко улыбнулся. Я мысленно проверила эгрегор и опешила: по корням дуба прошла дрожь, в нескольких метрах от него проклюнулся из-под земли крошечный росток. А за ним еще один. Это что, я только что создала два новых дерева?!

Тетя Аниса, так и лежавшая на своем диванчике, прикрыла лицо журналом и застонала:

— Боги, Марион, ты ужасно непонятливая! Это вы и ваши дети! И ни один из них не пойдет по стопам предков! Какое разочарование! Камилла будет вне себя!

Феи-детективы? Феи-модельеры или консультанты по моде? Я слегка запаниковала. А что, так можно было?

Мама улыбнулась:

— Конечно. Какая разница, Маша? Главное, чтобы вы были счастливы. Мир меняется. На свете существуют не только цветы и трава.

— Угу, — проворчал дядя Дубрав. — Говорят, уже феи-программисты со своим эгрегором встречаются.

— Как романтично, — закатила глаза тетя Роза.

Я немного пришла в себя от удивления (счастливого, надо признаться) и повернулась к Никите:

— Мы мало знакомы, но мне хочется сделать тебе подарок. Я желаю тебе найти настоящую любовь с тем, кто разделит твое увлечение. И пусть кровь дивных и дальше помогает делать мир красивее.

Никита растерянно посмотрел на брата, потом на меня. Ничего, скоро поймет. Кора на дереве чуть пошевелилась и в одном месте легла по-иному. Надо же! Судьба Никиты Жуковского каким-то образом связана с нами. А вдруг Никита влюбится в садовую фею? Дядя Дубрав заинтересованно пошевелил ухом. У него дома целый розарий — пять моих двоюродных сестер.

— Проклятия больше нет, — заявила я, глядя на Нику. Девушка была в явном шоке. Она сама не понимала, что привело ее к фонтану в этот вечер, взгляд ее перебегал от одного лица к другому. — Несостоявшееся Пожелание да будет отменено. Больше никаких ядовитых штучек. Я сейчас и о тебе говорю, Ника. Прекращай ругаться в прямом эфире… и не в эфире тоже. Слушай свое сердце, а не всяких там… критиков. Ты красивая, уверенная в себе девушка, а не тролль. Тебя это тоже касается, — я обратилась к Коле Тру, — твои песни вообще-то иногда дети слушают. А ты, Фавн… — красавец-кот крутился у ног молодой темной феи, — про тебя я помню. Подойдешь попозже, ладно?

Кот мяукнул и канул в кусты. Вот хитрец. Вылез под самую развязку. Одна его шерстинка попала на Чертика. Мама мне очень много интересного по ней сообщила.

Ника вдруг побледнела и тоже начала оседать. Коля сориентировался быстро: подхватил девушку под руку и повел ее к дому. Ника положила голову к нему на плечо. Пусть все у вас будет хорошо, раз ваша любовь преодолела проклятие.

На скамейку, тяжело дыша, присел Лев Романович, к нему подбежали Валентина и Ксю. Валя, медсестра в мире людей, принялась хлопотать над мужчиной. Сердце, одними губами обозначила она, повернувшись ко мне. И показала знак: под контролем. Нд-а, моя магия знатно всех повырубала.

Все будет хорошо, прошептала мне осыпающаяся дубовая листва. Я склонила голову в знак того, что услышала. Значит, и старшего Фрейза коснулось проклятие. Не потому ли этот неплохой в целом и предприимчивый человек так и не успеха в личной жизни? Ничего, у него еще есть шанс.

Я показала Ксю кулак и прошептала:

— Счастья в семейной жизни. И побольше уверенности в себе.

Метаморфка угрожающе выставила челюсть, но ничего не сказала, переместив внимание на сомлевшего Фрейза. Тем временем ее Пожелание ушло в крону.

Магия только набирала силу. Зачем мне столько? Ответ пришел быстро.

На небе заклубились темные облака. Несмотря на свою грозность, они несли освобождение и изменения к лучшему. Темные нимфеи в пруду сложили свои лепестки. Я знала, что распустят их они уже нежно-розовыми, обычными. Прекратили свое чавканье хищные садовые гномы, схарчившие речного ужа — застыли в своем гипсовом великолепии. Даже стало их немного жаль, колоритные твари были.

Где-то в безликой комнатке с обитыми мягким стенами очнулся лохматый мужчина в синем комбинезоне с надписью «СРЗ № 3» на спине. Потер лоб, почесал голову, пробормотал:

— А чё это я, а?

И заорал в щель крошечного окошка в двери:

— Начальник! Я все вспомнил! Нормальный я уже! Мне домой надо, в лес!

Сад постепенно освобождался от долгого темного сна. Даже корявые деревца у пруда, казалось, выпрямляли свои скрученные ветви.

— Вы! — рявкнула я, поворачиваясь к двум аспидам-подросткам. — Ну-ка признавайтесь, кто из вас кто?!

Детишки нагло смотрели мне в глаза и «непонимающе» хлопали ресничками. «Не верим, тетя Маруся», — говорил их взгляд. Так у меня здесь и не постановка по Станиславскому, а самое что ни на есть реалити-шоу.

— Валя, говори как мать, — я обратилась к родительнице близнецов. — Ты лучше знаешь, что им нужно. Может, для школы что-нибудь?

— Для школы, да, — затараторила Валентина, кивая, — Слушались чтоб. Учились. И одевались прилично. Имена бы толковые, а то как звать-величать, сама не знаю, перед соседями стыдно. И… вообще!

— Слышали? — грозно осведомилась я, уже чувствуя движение Пожелания.

Один из аспиденков пожал плечами. Ну да, нынешнее поколение так не убедишь, им подавай эффектность. Будут вам спецэффекты.

Я обратила свой взор на Алика… и даже немного смутилась, встретившись с его усталым взглядом.

— Проси.

— Ты знаешь, чего я хочу.

— Это не обсуждается.

— Что ж, думаю, попытаться стоило, — вампир невесело усмехнулся. — Тогда все, как обычно: вкус хлеба, свет солнца, улыбка ребенка. Сомневаюсь, что у тебя полу…

— Вкус хлеба, свет солнца, улыбка ребенка, — повторила я вслух. — Алый, будь человеком: прекрати валять дурака, девушку найди хорошую, мечту какую-нибудь осуществи… что еще? Ну, подумай. Сегодня твой день.

В голове мелькнуло: а может все это именно ради Алого? По крайней мере, ничего более сильного магия эгрегора за сегодня точно не сотворит. Я даже засомневалась на секунду, по силам ли ей это. Однако Дорецкий вдруг охнул и упал на колени. Его затрясло. Аспидята, с сомнением наблюдавшие за действом, вытянулись лицами.

Когда Олег поднял голову, его глаза оказались темно-серыми и растерянными. С рук ушли голубые линии вен, кожа порозовела. Дорецкий встал, хрустнул шеей, изумленно потер затылок. Медленно протянул, с явным трудом ворочая языком во рту:

— Сер…дце… бьется… опять. Голова болит.

— Добро пожаловать в мир людей, — злорадно хмыкнул Ник.

— Так-так-так, — вокруг Дорецкого засуетился Серж. — Тихо, всем сохранять спокойствие. Король ожил, да здравствует король.

Алик покачнулся, Кошек подхватил его под плечо:

— Не надо резких движений, маленькая реабилитация — и все пройдет.

— Нет.

Олег попытался отодвинуть Сержа легким движением руки. Не смог: человеки — существа слабые. Алик удивленно посмотрел на ладонь. На нее как раз выбросило свой последний лучик заходящее солнце. Дорецкий поднял руку и тихо засмеялся.

Команда Алого стояла вокруг него молча. Ни слова, ни одного угрожающего движения в мою сторону. А к чему им сердится? Во-первых, они-то как раз понимают, что такое эгрегор, у них имеется нечто подобное, как у муравьев вокруг матки. Во-вторых, судя по лицам, многие осознали открывшиеся перед ними перспективы: Король Крови был превращен в человека, теперь он смертен и главой клана быть больше не сможет. Значит, будут выборы и дележка гарема. При этом никто особо и не виноват. Феи — они такие непредсказуемые, такие выдумщицы. Но с ними лучше не конфликтовать.

— Вы все, — я обвела клан предупреждающим взглядом, — те, кто присутствует сегодня здесь, и те, кого тут нет сейчас, забудете все, что знали о Короле Крови. Он больше не ваш глава. Идите. Вам нужно выбрать нового короля.

Вампиры развернулись и молча разошлись. Если у кого и были мысли насчет произошедшего, они предпочли сохранить их при себе. А вскоре они вообще все забудут. Что касается самого Алика — выбирать ему самому. Хочет ли он помнить?

— Не хочу, — тихо откликнулось в голове. Мысленная речь еще работала, но «слышно» было плохо.

— Твоя семья…

— Они и так меня уже не помнят. У них давно… другие интересы.

— Быть посему, — произнесла я. — Я отдаю тебя на волю Магии фей. Пусть сделает из тебя человека.

— Идем, идем, мальчик мой, — деловито забормотал Серж. — Куда-нибудь в теплое тихое местечко. Люди вечно мерзнут, едят всякую дрянь и много спят. Первые месяцы адаптации к человеческой жизни самые сложные.

— Я тебя не знаю, — удивленно сообщил ему Алик.

— И такое бывает, — подхватил Кошек. — Память у людей похуже дырявого корыта.

— Да? — Дорецкий задумался и спросил: — Где я?

— Как где? В санатории после амнезии. Говорил я тебе, эти самокаты — страшная вещь. В столб! С разгону! Хорошо, что голова цела. Сейчас отоспишься, поешь и будем выписывать. Память вернется… со дня на день.

— А ты? — вкрадчиво сказала я в спину приятелю. — Уйдешь без подарка?

— Машенька, — Серж повернулся и горестно изломил брови. — У меня все есть. Ну что ты мне предложишь? Монету лепрекона, которой не существует? Девушку хорошую?

Тут я, конечно, смутилась и проговорила:

— Ну да… девушку вряд ли. Тогда успехов в карьере… и пусть твои крылья больше тебя не подводят. И большая просьба, — я молитвенно сложила руки, — позаботься о «легенде» Алика. Ну там… бэкграунд всякий: семья, школа, родственные связи, увлечения. Сам знаешь: в мир людей нужно приходить с серебряной ложкой во рту.

— Организуем, — пообещал Кошек.

— Крылья, — сонно пробормотал Дорецкий. — У той девушки крылья… светятся.

— Идем, радость моя, — со вздохом сказал Серж. — После лекарств и не такое привидится.

А ведь точно. Наверное, прощание с Олегом окончательно пробудило во мне романтическую натуру — за моей спиной трепетали тоненькие, еще слабые радужные крылышки. Зато уже не исчезали.

Ник проводил Алика задумчивым взглядом.

— Он теперь меня не узнает при встрече, — сказала я детективу.

Ник довольно улыбнулся и кивнул. А мое сердце, признаюсь, слегка кольнуло сожалением. На лавочке в городе — со словами «Какую любовь прошляпила, глупая девочка!» — томно вздохнула тетя Роза. Что ж, все хорошо, что хорошо кончается, а тетя Роза пусть и дальше смотрит свои сериалы, в которых вампиры влюбляются в скромняшек-человечек. Впрочем, шоу должно продолжаться.

— Стоять! — рыкнула я в сторону аспидов-близняшек, пытающихся улизнуть кустами. Подростки застыли и страдальчески понурились. — Маму слушаться, в сентябре — в школу. Думаю, с такими способностями программу потяните. Учиться хорошо. Имидж сменить.

— Что?! — дружно завопили детишки.

— Хотя бы что-нибудь не столь… атрацитово-аспидное. Вы же в человеческом обществе живете, а в чужой монастырь со своей одежкой… Ладно, с гардеробом я помогу. Звать-то вас как? И кто из вас кто?

Левый аспиденок… всхлипнула и призналась:

— Оливия.

— Кетцалькоатль, — ядовито сообщил правый.

— Ясно. Будете Олей и Кириллом.

— Можно Константином, Костей? — «Кетцалькоатль» тоже шмыгнул носом.

— Без проблем. Ну? Теперь верите в магию фей?

— Верим, — дружно подтвердили брат и сестра.

— То-то же. Да! Чуть не забыла! Компьютер — два часа в день, не больше.

— А если для работы? — хитро прищурился Костя.

— Для какой еще работы?

— Для моей, — вмешался Ник. — Ребята хотят стать внештатными сотрудниками моего нового агентства.

На этот раз рот раскрыла я. Даже слегка поднялась над землей, от растерянности сильнее забив крыльями.

— Когда вы скорешиться успели?

— Когда я на дереве сидел.

— Мы это еще обсудим, — пообещала я Косте и Оле. — Если мама разрешит. Горгулы! — всполошилась я. — Кто-нибудь видел горгулов?

Кто-то вытолкнул вперед испуганных Михаила Леонидовича и Таисию Демидовну.

— День заканчивается, листья эгрегора опадают, а с ним слабеет и магия, — объяснила я им. — Поэтому, не обессудьте, пожелаю все, что сама знаю. У вас будет клан, собственный, пусть маленький, но свой. Что там еще? — я продолжала вспоминать подслушанную беседу. — Бизнес выводите на новый уровень. Брата Феддета с семьей из Междумирья перетащите, быть каменной птицей на крепостных стенах и впрямь не сахар. Не надо благодарить. Это не я делаю, это магия эгрегора. Она должна быть вычерпана до дна, а ее… еще осталось.

Махдет и Тайет, пятясь, бормоча благодарности и кланяясь, отступили в толпу.

Маргарите Романовне я быстренько пообещала… нет, не вечную молодость, а вечный абонемент в бассейн с лечебной водой, пусть оздоравливается. Валентине — здоровья ей и ее ядовитому малышу. Льву Семеновичу того же и побольше (а еще успехов в бизнесе и личной жизни). Ольге-Хельге — контракт с Львом Семеновичем (с ее-то данными модель из нее получится отменная, кажется, наша виверна нашла свое призвание). Сирин Сергей получил продвижение по службе, уж замдиректором он сможет приходить домой пораньше… хотя кто знает. Наверное, сначала нужно было пожелать излечение от трудоголизма.

А под конец… под конец я посмотрела на зависшее над прудом солнце и тихо проговорила:

— Если она жива… пусть вернется. Пожалуйста. Эраст Филимонович очень ее ждет.

Солнце упало в пруд. Последний золотой лист эгрегора сорвался с ветки. Мое финальное Пожелание ушло ввысь, к небу. И, по-моему, магия его приняла.

… Утром, спустившись в холл с чемоданом, я обнаружила на диванчике у входа Колю и Нику. Девушка положила голову на плечо рэпера, а он сидел со стоическим видом (а также помятым лицом с отпечатками от грубой диванной подушки).

— Доброе утро, — тихо сказал Коля.

— Доброе. А вы… всю ночь тут?

— Да, мы долго говорили, а потом Ника заснула.

— Помочь вам отвести ее наверх?

— Не надо. Я еще посижу. Мне не сложно. Пусть выспится.

Рэпер аккуратно почесал татуированную шею:

— А вы ведь с Никой вместе работаете?

— На нее, — уточнила я. По моим расчетам, ни Коля, ни Ника не должны были помнить о прошлом вечере… и о помолвке с Жуковскими, если, конечно, Ника рассказала о ней бывшему парню. — Работала. Полагаю, в моих услугах здесь больше не нуждаются.

— Вы общались… — Коля помялся, — ну… близко? Не в курсе, что у нее случилось? У нас ведь криповые времена были… ну вы знаете, наверное… и вдруг…

— Я немного в курсе, — я задумчиво посмотрела на сопящую Фрейз, — В ее жизни проявилось кое-что из прошлого, и Ника переосмыслила некоторые моменты жизни.

— Вот и я о том же, — лицо рэпера посветлело. — Такая тихая… нежная стала.

Тихая и нежная в этот момент пошевелилась и потянулась, не открывая глаз. Губы у Ники были припухшие — у Коли тоже. У меня появилось твердое убеждение, что разногласиям влюбленных конец. Какое-то время их будет «опекать» Магия фей, а потом… потом за них возьмется сама жизнь. Если они продержались под проклятием, то и дальше справятся.

Ника раскрыла глаза:

— Привет… Маша?

— Привет.

— Ты ведь… — Фрейз смотрела на меня несколько неуверенно.

— … занималась твоим гардеробом, — подсказала я.

— А! — блогерша полезла в карман за телефоном. — Скажи, сколько я тебе должна.

— Мы в расчете, — улыбнулась я. — Я подобрала тебе базовые луки, а ты прорекламировала магазин, в котором я работаю, помнишь?

— Точняк. Извини, столько дел, закрутилась совсем. Спасибо за прикид. Сейчас определимся с трендами на осень, и после миланских показов я снова к тебе обращусь.

— Буду ждать.

— Счастливого пути.

— Счастливо оставаться. И… удачи.

Ника и Коля переглянулись и улыбнулись в ответ. Не знаю, какие у Незабудкиной планы на пра… короче, на молодую темную фею, но, думаю, рано или поздно придется все рассказать. Дар Ники никуда не денется, только усилится, ведь проклятие его больше не сдерживает.

Я бросила сочувствующий взгляд на Колю. Влюбленные уже забыли о моем существовании и о чем-то нежно заворковали, обнявшись.

На лужайке меня ждал один из Жуковских… Никита. Я посмотрела по сторонам, а дизайнер с тревогой сообщил:

— Его вызвали в Управление. Кажется, чтобы уговорить остаться. Не думаю, что они смогут его переубедить.

— Он должен сам выбрать, — сказала я, пожав плечами, — теперь, когда у него есть этот выбор.

— Его жетон… Вдруг начнутся придирки.

— Не волнуйся, против Магии фей никто не пойдет. Все нелюди знают, что Пожелание феи при поддержке ее эгрегора исполняется только по закону любви и справедливости.

— У вас свои законы, брату будет сложно в них разобраться, а ведь уже загорелся идеей детективного агентства и… — пробормотал Никита.

— У него есть выбор, — напомнила я. — Даже с «и».

Я поняла, кого под этим емким словом подразумевал Кит. Меня.

— Ладно, — Жуковский отряхнул рукавицы. — Закончу работу, а то неудобно как-то. Сад изменился. Получился настоящий натургарден* (сад в природном стиле). Не знаю, что теперь решит хозяйка. По мне, так великолепно, и менять ничего не хочется. Ландшафтники годами такого эффекта добиваются, а тут оно само, по щучьему велению.

По моему хотенью. Я кивнула и оглянулась. За ночь поместье преобразилось до неузнаваемости. Теперь это был дом посреди райских кущ. Все, что годами гнило в земле, подавленной проклятием, ожило и рвануло жить. Астры, хризантемы, рудбекия. Любисток, коровяк, флоксы, дикая пижма. Все в буйном цветении, а вокруг кулисы из крошек-елочек, туи и можжевельника. Мама нашла бы сад Фрейзов великолепным и уж точно отговорила бы Никиту что-либо здесь менять. Кстати, нужно их познакомить, наконец.

Я отказалась от помощи Кита и покатила свой чемодан в сторону ворот. За мной должны были заехать тетя Роза и тетя Аниса. Тетки объяснили свой порыв заботой, но я прекрасно понимала, что они хотят проверить, не натворила ли я чего-нибудь эдакого разрушительного. Родня до сих пор не верила, что при моей любви к занятию, отличному от садоводства, я могу заслуживать какого-либо доверия.

Тетки запаздывали, и этому я была только рада. У меня осталось еще одно дело. Я остановилась у калитки, достала телефон и принялась читать сообщения от Крис. Подруга с восторгом перечисляла «наши» достижения: место отличное, покупателей море. Я как раз дочитала, когда рядом раздался шорох.

Ага, он все это время был здесь. Крупный кот-абиссинец спрыгнул на дорожку с ворот. Но спрыгнул с внутренней стороны, не пересекая границу поместья, тем самым подтвердив мои предположения.

Кот походил вокруг меня, отстраненно мурча. Мне сразу же захотелось, чтобы тетя Роза и тетя Аниса были здесь вот прям сейчас: во вчерашнем кураже я явно переоценила свои силы и недооценила возможности существа в образе кота. А ведь он меня на лоскутки может порвать. Если захочет.

— Не притворяйся, — небрежным тоном сказала я, слегка блефуя. — Пожелание успешно ушло по назначению и даже осуществилось. Ты свободен и можешь сменить облик.

Кот посмотрел меня со скептицизмом в зеленых глазах и сел, ударяя хвостом по асфальту.

— Ты ведь оборотень, — продолжила я. — Забрел сюда случайно… или неслучайно. А выйти не смог. Проклятие этого места не давало ни сменить ипостась, ни сбежать. А потом тебя Ника приютила, да?

Кот наклонил голову к плечу, прислушиваясь. В его глазах продолжала плескаться насмешка, мол, не думай, что ты заслужила мою благодарность, мы и сами с усами.

Я потянула за молнию чемодана и достала уложенный на самом верху пакет с вещами.

— Вот. Моя мама сказала, что ты выше среднего роста и худой. После обращения тебе понадобится одежда. Тут джинсы, футболка и кеды. Не тяни с этим, Магия не будет ждать вечно… Ладно, я отвернусь.

Когда за спиной раздался мучительный стон, мне очень хотелось оглянуться, но я не стала этого делать. Обращение после долгого ношения одной ипостаси… б-р-р-р… я слышала, это очень больно. Я повернулась, лишь уловив удаляющееся насвистывание. По трассе в сторону Озер уходил парень, самый обычный на вид, если бы не забавный рыжий ирокез из спутанных волос. Сначала он шагал, подволакивая одну ногу, но затем походка выровнялась. Он исчез за поворотом, даже не обернувшись.

— Вот же… — проворчала я. — Хоть бы спасибо сказал.

Мне было чертовски интересно, кем был молодой «кот». Но раз оборотень предпочел сохранить инкогнито, мне оставалось лишь уповать на эгрегор. Если нужно, рано или поздно я что-нибудь узнаю об этом парне. А сейчас у меня другие заботы.

Подъехала машина тети Анисы.

— Ты все-таки смухлевала, — с досадой, но не очень строго сказала она, когда я уселась рядом с сияющей от счастья тетей Розой.

— О чем ты? — «удивилась» я.

— Одно Пожелание ты заказала втихую, и оно косвенно направленно на тебя саму!

— Но косвенно же! — заныла я. — Тетя Аниса, ну что нам с Кристиной всю жизнь сидеть в магазине и торговать тем, что создали другие — кстати, зачастую не такие талантливые, как мы!? Пора замахнуться на что-нибудь помасштабнее, например, на собственное производство.

— Маша, ты неисправима!

Я гордо задрала подбородок:

— Я, между прочим, собственный эгрегор заслужила!

— Ремня ты заслужила, а не эгрегор, — проворчала тетя Аниса и тронулась с места.