Глава 10

Алик выглядел довольным… как козел в огороде, полном капусты. Правда, из сочных «кочанов» на кастинге присутствовала лишь Ксю. Остальные «овощи», за редким исключением, разве что ветром на край лужайки не сносило.

В целом, Алик отлично вписался в роль требовательного, слегка циничного и уверенного в своем невероятном таланте капризного режиссера. Он прохаживался по импровизированной съемочной площадке, сверкая глазами и иногда облизывая пересохшие губы. А ведь он голоден. Эмоций тут, конечно, хоть отбавляй, но только за счет них главе клана не продержаться. Алому скоро потребуется кровь.

Модели Льва Семеновича выглядели озадаченными. Алик требовал от них чего-то непонятного, запредельного. «Вешалки» умели принимать красивые позы, но не более, их пластичность и грация сводились к нулю. Лев Семенович с мрачным видом стоял на краю лужайки и иногда задумчиво шевелил челюстью.

Я подошла поближе. Фрейз поздоровался и почему-то немедленно выбрал меня в качестве жилетки для слез. Отец Ники лаконично поплакался:

— Скверно дело.

— Ну… отчего же? — промямлила я, ища взглядом Ксю.

Бизнесмен красноречиво вздохнул и покосился на Алого. Тот как раз забраковал нескольких девиц. Из уст вампира сыпались всякие «недостаточно церебрально, мы вам позвоним», «вы поразили меня своим пониженным уровнем коллокационности, свободны» и «вали, не позорься, кисуля».

Как ни странно, Ольга-Хельга и Валентина остались в крошечной группе «финала». Впрочем, почему странно? Откуда я знаю, какие у виверны и аспидки отношения с Дорецким. Мы не то чтобы лучшие друзья. А сейчас вообще, каждый сам за себя.

Прошедшие отбор девушки расселись на пластиковых стульях в тени деревьев.

— Самых интересных девочек разогнал, и ведь… — со вздохом сказал Фрейз и перевел расстроенный взгляд… на Ксю, — не остановится. А кто мне, кстати, его посоветовал? Что-то из головы вылетело.

Не напрягайся, не вспомнишь.

Метаморфка как раз сидела в очереди на кастинг. Вид у нее был скептический. Я вдруг сообразила, что с Алого станется вышвырнуть Ксю, назло мне. И для того, чтобы лишить меня поддержки. Как он еще за Сержа не взялся, удивительно.

— Стереотипы, — почувствовав прилив невероятного вдохновения, заговорила я. — Им не чужды даже гении! И результат, как правило, — клишированный, избитый образ, не отражающий современные прогрессивные реалии. Вот если бы нашлась нетипичная героиня! Во всех современных сказках феи — субтильные, пустоголовые существа. А ведь в первоначальном каноне они… — я придумывала на ходу, слышала бы сейчас меня тетя Аниса, — квинтэссенция природы… продовитости… тоже. Лев Семенович, я так рада, что вы собрали столь прелестную команду профессионалов… и при вашем щедром спонсорстве и с вашим опытом в шоу-бизнесе вы, конечно, имеете возможность слегка подкорректировать видение молодого, несомненно, очень талантливого, но неопытного…

Я добавила к своей пламенной речи крохотное Пожелание, которое не нуждалось в одобрении магии фей, а лишь слегка… наклонило чашу весов в нужную мне сторону. Фрейз покивал, а потом приосанился и выдал:

— И вправду. Кто на это все бабло-то дает? Спасибо за подсказку, зайка.

Бизнесмен важной походкой проследовал через лужайку к Алому. Короткий разговор — по приказу Алика одна из девушек-организаторов подбежала к Ксю и весело что-то ей прощебетала. Ксюша удивленно позволила отвести себя к победительницам кастинга, только на хрупкий пластиковый стул сесть не решилась, осталась стоять. Остальные девицы принялись гневно перешептываться. Коля Тру тоже выглядел удивленным.

Я добавила толику магии. Фрейз снова что-то сказал «режиссеру», выразительно потерев палец о палец. Тогда Алый выдал короткую речь о введении в клип второстепенной героини, воплощении плодородия (которая в его трактовке больше напомнила бордель-маман в фейской тусовке), и бодипозитиве, который сейчас везде и обязательно.

После этого Алик пристально посмотрел в мою сторону. Судя по его лицу, вмешательство Фрейза не доставило вампиру особого удовольствия. Я поймала взгляд Алого и слегка пожала плечами:

«Понимаю тебя, Аличка. Шоу-бизнес — клоака. Оставь надежду всяк в него входящий. Сколько молодых и талантливых загубили в нем…»

«Веселишься, Марион?»

Вампирюга назвал меня истинным именем? Не то чтобы я его скрывала, у меня еще парочка тайных имен в запасе имеется, но так меня называют только близкие люди. Совсем оборзел, вурдалак.

«По мере возможностей. Как успехи? Нашли, что искали?»

«Игра только началась, и тебе в ней тоже отведена роль».

«Ага, помечтай. Учти, я скоро заканчиваю тут свои дела и сваливаю».

«Ага, помечтай».

… — Так, — я оттащила совершенно обалдевшую Ксю в заросли жасмина. — Ты мне нужна!

— Я просто стояла и слушала разговоры девчонок, — ошеломленно протянула метаморфка, — а меня… бац!.. и в клип взяли. И что мне теперь делать?

— Что-что? Сниматься. У тебя завелся поклонник. Не заметила?

— Заметила. Не слишком ли он крутоват для меня?

— Я боялась, ты скажешь — «староват».

— А, возраст как раз не проблема, — Ксю махнула пухлой ручкой. — Мне тоже не двадцать. И даже не пятьдесят.

А ведь верно! Такие нелюди, как метаморфы, живут долго. То, что Ксюша якобы только недавно окончила университет и работает в юридической конторе стажером — часть ее «легенды». Она вынуждена часто переезжать, а если кто-то через много лет узнает ее, говорит, что очень похожа на свою маму.

— Ты опять себя недооцениваешь, — попеняла я подруге. — Ладно, все, что не делается — к лучшему. Ты когда-нибудь снималась в кино?

— За всю мою долгую жизнь — ни разу.

— А мечтала?

Ксю задумалась:

— Даже не знаю. Вот если бы я сменила облик…

— И не думай! То есть, мне как раз нужно, чтобы ты сменила облик. Нику Фрейз хорошо запомнила? Фигуру повторить сможешь?

— Да не вопрос, — Ксю села в машину, предоставленную мне Никой. — Кстати, их трое.

Я сразу поняла, о ком она:

— Шпионки других кланов?

— Да. Две прошли кастинг. Одну отсеяли — Алик что-то почувствовал. Походу, она обращенная. На других — сильный морок, и они свежачок, донорки.

Нужно поскорее «спаривать» Никиту и Нику и валить отсюда.

Я повезла Ксю в город по шоу-румам, где метаморфка предоставила мне свою измененную фигуру под примерки. Мы успели вернуться к ужину. Часть девиц разъехалась по домам, а для прошедших кастинг на лужайке перед домом была организована вечеринка с барбекю. Ярко освещенный дом казался дворцом, от мангалов шел потрясающий запах мяса.

Я спешила передать Нике наряды. Подбежав к дому, мы наткнулись на ее отца.

— Простите, — обратился ко мне Фрейз. — Вы случайно не видели тут девушку? Такую очаровательную… русую… она ужинала с нами в первый день.

— Ксению? — радостно улыбнулась я, хлопая глазами.

До меня только сейчас дошло, что Ксю вернулась в имение в своей худой ипостаси. В спешке я не обратила на это внимания, а подруге только это и нужно было. Я пнула метаморфку локтем. Та застыла на ступеньках, растопырив руки с пакетами.

— А вы… не помню вас, — обратился к ней бизнесмен, хмурясь. — Кто вас сюда пустил?

— Я сестра Ксении, — пискнула Ксю. — Привезла ей… одежду, вот. А то ведь она не знала… ну это, что кастинг пройдет. Ей всегда отказывают.

— Как печально, — Лев Семенович пригорюнился. — Конечно-конечно, добро пожаловать. Как хорошо, что у Ксюши есть помощница. Вы с ней немного… похожи.

«Но ваша сестра намного лучше», — сказал тоскливый взгляд Фрейза.

— Уф, — сказала Ксю, поднимаясь за мной на второй этаж. — Чуть не попалась.

— Русая, очаровательная, — хихикнула я. — Иди и надень то платье от Крис цвета палевой розы.

Подруга неуверенно улыбнулась в ответ и кивнула.

Я подобрала для Ники летящий костюм из серого со стальным оттенком шелка. Юбка прикрыла цыплячьи коленки, пиджак с острыми плечами подчеркнул рост и хрупкость Фрейз. Легкий макияж, подсвеченные блеском скулы, небрежно уложенные короткие волосы… Я невольно залюбовалась девушкой. Вот кто действительно стал похож на фею.

Ника шагнула на крыльцо, к ней немедленно обратились взгляды присутствующих. Я поискала глазами Никиту, не видела его с момента возвращения из города. Жуковский развалился в плетеном кресле, жевал хот-дог, болтал с Сержем и наглаживал кота Фавна, не обратив внимания на появление пассии. Вот же… придурок! Я для кого стараюсь? Два придурка! Серж же знает, что у меня скоро дедлайн!

Зато Коля Тру растерянно поднялся из-за стола и протянул Нике руку. Фрейз прошла мимо, не удостоив его взглядом.

… Весь вечер, всю эту долбанную вечеринку, я носилась вокруг Ники и Никиты, как мышь под метлой. Заставила Жуковского поухаживать за Фрейз — он принес ей жареные на мангале тигровые креветки, а потом выяснилось, что у нее аллергия на морепродукты.

Объявила белый танец, принудила Нику пригласить Никиту, а она застряла каблуком между досками на спешно сбитом перед вечеринкой деревянном настиле. В общем, конфуз происходил за конфузом.

В конце концов, долгими стараниями я кое-чего добилась: усадила «влюбленных» за один столик. Они вроде как сумели поддержать вялую беседу. Сама я подсела к Кошеку и принялась ковырять печеную кукурузу.

Серж мне посочувствовал:

— Я думал, у тебя романтичная и легкая работа.

— Я тоже так думала, — мрачно буркнула я.

— Не похоже, что они влюблены. Где страсть, где робкое дыханье, взгляды украдкой?

— О, а ты сечешь во влюбленности. Я тоже склоняюсь к тому, что они друг другу безразличны.

— Тогда… зачем?

— Деньги и Соглашение, — напомнила я. — Магия фей почему-то согласилась на этот… эксперимент.

— Я имел в виду: зачем это им?

— Ну-у-у… кто их, знаменитостей, знает, — я пожала плечами. — Решили, может, что станут отличной парой, а их мысли сошлись. Та-дам! Вот магия их и благословила. Значит, все равно влюбятся. Мне бы просто дождаться более стабильных чувств и выдать свое Пожелание. Завтра — романтический ужин наедине, послезавтра — прогулка в жасминовой роще.

— Жасмин уже отцвел.

— Да? Когда это было для меня проблемой?

Лев Семенович пригласил на танец Ксю. Танцевали они, как семиклассники на школьном балу. Ксю как всегда стеснялась, Фрейз — робел и потел. Коля с тоской поглядывал на Нику. Я мысленно зачеркнула в ежедневнике «три недели» и написала сверху «десять дней». Плакали мои денежки.

Ветер неприятно холодил плечи в легком платье, и я с благодарностью приняла от Сержа его брендовый пиджак, на этот раз подлинный, а не фейковый. В очередной раз перехватила взгляд Алика — он смотрел на Никиту… с ненавистью.

— Он начинает мне надоедать, — пробормотала я.

Алый шагнул на настил.

«Потанцуем?»

«Не сегодня и… никогда».

«Ты права. Не сегодня. Мне не нравится твое платье. Я подарю тебе другое».

— Да пошел ты! — вслух произнесла я, встала и пошла к дому.

Я устала. Завтра трудный день. Я оглянулась: Никита смотрел на звезды, Ника цедила что-то из бокала. Да уж, очень трудный день.

… — Полный привет, — тихо сказала я, заглянув в горшок с чертогоном.

Три стебля Чертика слились в один. В его пасть мог бы поместиться мой кулак. Он издавал сладкий запах, от которого у меня закружилась голова.

— Тебя нужно срочно к маме, — с некоторым содроганием сообщила я чертополоху. — Сегодня ну никак! Но завтра обязательно тебя отвезу. Все будет хорошо.

Но Чертику, как мне показалось, уже было хорошо. Он приманивал насекомых через окно и одних жрал целиком, а других высасывал. Пришлось собрать сухие трупики с подоконника на лист бумаги и смыть их в туалет. Хоть бы заклинание отвода глаз продержалось до завтра — такая картина впечатлит любого непосвященного человека.

Окно я закрывать не стала. Если теперь Чертику требуется живая пища, пусть добывает ее сам. Сетка на окне была плохо подогнана под деревянную раму и расшатана. Именно это обеспечивало Чертика питанием — жучки пролезали в щели. Но сам чертогон вряд ли смог в них протиснуться.

Я весь день занималась приготовлениями к ужину. Прервалась лишь, чтобы позвонить Эрасту Филимоновичу.

— У нас все отлично, — сообщил сосед. — Жанна прекрасно себя чувствует. Представляете, Машенька? Я только собирался собрать гусениц на герани, а она уже все зачистила, — сосед засмеялся.

После разговора у меня немного отлегло от сердца. Все-таки Жанна — мой домашний питомец, а после трансформации Чертика мне уже везде чудились угрозы.

Никита тоже времени даром не терял. Он очистил берег от кусков гипса и помог мне украсить беседку.

Серж заколдовал небольшую территорию вокруг предстоящего места «свидания», теперь любого, кто забрел бы к пруду, увело бы подальше. Конечно, такая защита могла не сработать против нелюдей, на этот случай я решила мониторить периметр сама.

В девять я сидела за столом в беседке. Появился Никита в строгом костюме, который ему очень шел, сухо кивнул мне, посмотрел на часы и сел. За ним из зарослей возникла Ника в роскошном темно-синем платье, а я поспешила улизнуть под предлогом телефонного разговора.

Какое-то время я наблюдала за парочкой через заросли. На мой взгляд, все шло очень хорошо: Никита выдавал какие-то шутливые заготовки. Ника улыбалась. Вот зазвенели бокалы. Мой тонкий слух уловил серебристый смех Фрейз.

Я отступила поглубже в лабиринт кустов… и опомнилась, когда очутилась у берега пруда. Стояла и смотрела на серебристую дорожку от полной луны в воде. Было так тоскливо, что хотелось в полном смысле этого слова завыть на луну.

Вот-вот грянет Феш, на котором я опять буду одна. Семья соберется вместе, а это означает, что опять будут навязчивые вопросы родни. И сочувствие — в том-то и дело, что искреннее. Мне скоро двадцать два. У одной моей кузины крылья появились в девятнадцать, у второй — в семнадцать, а у третьей вообще в четырнадцать. И только я до сих пор бескрыла и одинока.

… На берегу пруда было очень красиво. Луна казалась огромным шаром, зависшим над водой. Берег здесь был повыше и покруче, чем у беседки. Я осторожно посмотрела вниз, на узкую полоску глинистого пляжика. Пожалуй, отойду подальше от края и немного пройдусь. Душно. Тоскливо. И сердце щемит.

В нескольких метрах от меня люди говорят о любви, а я что-то не пойму, хорошо мне от этого или плохо. Наверное, хорошо. Деньги. Ну да, деньги. Отдать долги, заплатить за учебу. А что дальше? Вернусь в свою маленькую квартирку, опять буду подсматривать в окно за Дозором? Конечно, без влюбленности дар феи ослабевает. Но нужно признать: мои чувства к Стасу постепенно сходят на нет. Что-то изменилось, и я не пойму, что.

Я так погрузилась в размышления о бренном, что почти перестала реагировать на шум. Который все больше усиливался.

Сначала это было похрустывание веток где-то довольно далеко, с противоположной стороны от места, где проходило свидание Никиты и Ники. Потом до меня донесся явственный топот. Кто-то пробирался через подлесок. Серж? Мы договорились, что он будет меня подстраховывать. Но вампир не стал бы так шуметь.

Я вгляделась в заросли. Лунный свет таял в их глубине, и в полосках лучей мелькала какая-то тень. Словно…

Оно выскочило на берег то ли с хриплым ревом, то ли со стоном. Чудовище с меня ростом, на тяжелых древесных лапах, с вытянутой, словно у динозавра, головой и туловищем-стволом, зависло надо мной, щелкая пастью. Я замерла и не могла пошевелиться от ужаса. Узловатые ветви, которыми монстр размахивал, как лапами, создали вокруг что-то вроде стены. Путь к бегству по берегу был закрыт. Я могла лишь отступить к краю обрыва, что я и сделала.

Однако монстр, похоже, топить никого не намеревался, а вот поужинать — вполне. Он с ревом распахнул пасть. Гибкие плети обвили мои лодыжки. Я наблюдала, как расширяется рот монстра, и погружалась в странное оцепенение. Наверное, это сон и я скоро проснусь. Такое страшилище в реальной жизни существовать не может. Это сон. Я пересмотрела фильмов о мутантах. Постойте-ка, мутанты? И… запах, сладкий, даже приторный?

— Чертик?! — с изумлением спросила я прямо в пасть над головой.

Монстр вздрогнул, слегка отпрянул и щелкнул зубами. На меня уставились два жутких глаза на стебельках. В них было… узнавание.

— Чертик! — воскликнула я. — Плохой цветочек! А ну стоять-бояться-немедленно-меня-отпустить!

Мама говорила, что в период весеннего гона общается с гигантскими улитками-ампуляриями только строгим тоном. Хороший лайфхак, своевременный.

— Быстро! Отпусти! Свою! Хозяйку! — четко произнесла я. Говорить, говорить, не теряя контакт глазами.

Чертик, кажется, опомнился, прижал «уши» (или что там у него выросло по бокам головы) и аккуратно размотал плети-ветви.

— Хороший цветочек, — ровным голосом проговорила я, постепенно приходя в себя. — Что с тобой приключилось, Чертяка? Почему ты на меня напал? И почему ты такой… большой, черт возьми?!

Виновато ворча, Чертогон постарался скрючиться и стать как можно более… маленьким и незаметным. Я протянула руку, чтобы с опаской погладить его по махровой «головушке», и в этот момент берег под моими ногами пришел в движение. Я поехала спиной вниз по образовавшемуся склону, с трудом сохраняя равновесие.

— Черт!

Чертогон послушно выбросил из ствола руку-плеть, я почти за нее уцепилась…

— Маша!

Все последующее произошло так быстро, что я пришла в себя только через несколько секунд. Почему-то вместо «лапки» Чертика я держала руку Жуковского. Почему-то я не упала, а висела в воздухе так, что наши с Никитой лица были на одном уровне и очень близко. Почему-то на лице Никиты переливались какие-то разноцветные блики. Откуда-то слева донесся жалобный рев. Я начала падать… и Жуковский дернул меня на себя. Мы завалились прямо в рыхлую глину. А в довершении всего сверху спикировал Серж.

Перед падением вампир перевернулся в воздухе и рухнул, задев нас крылом. Пока мы с Никитой возились в мягкой земле, пытаясь разобраться, где чьи конечности, Серж отплевался от глины и признался:

— Пардон, господа, немного не подрассчитал.

— Вы! Оба! Вы спугнули Чертика! — проорала я вместо слов благодарности.

— Так это был твой чертополох? — удивился Кошек.

— Да! Вы его напугали!

— Какая досада, — без тени вины резюмировал Серж. — А я испортил новый пиджак.

Вампир попытался заглянуть себе за спину, обреченно махнул рукой, взмахнул своими перепончатыми крыльями — поднялся сам и за руки вытянул из грязи нас с Жуковским. Никита только открывал и закрывал рот и судорожно втягивал носом воздух. Мы повалились на траву в нескольких метрах от обрыва, где земля была твердой.

— Эх, да тут все перерыто, — Серж взобрался на небольшой камень и огляделся.

— Здесь… вчера… был большой камень, — прохрипел Никита. — Высокий… я запомнил.

— Надо же, — вампир почесал в затылке длинным звериным когтем. При полутрансформации нетопыриные когти всегда шли в довесок к крыльям. — Значит, поиски идут полным ходом. В полную луну, хе-хе. Эй, дизайнер, ты же тут вчера работал. Радугу, часом, не видал?

Жуковский кивнул и выплюнул кусочек глины:

— Дождик… был… грибной. И радуга… над прудом.

— Ясно, — задумчиво проговорил Серж. — И именно тут, я полагаю, они искали ее конец.

— Конец чего?

— Радуги, конечно. Слышал о лепреконских кладах?

Жуковский выругался, замысловато и крайне неприлично. Мы с вампиром понимающе обменялись взглядами. Кошек кивнул в сторону Никиты, но я покачала головой. Обнулить мы его всегда успеем.

— Чертополох? — пробормотал Жуковский. — Та напавшая на тебя тварь была… твоим сорняком в горшке?

— Уже не в горшке. Сержик, нужно найти Чертика. Он таких дел натворить может! Полнолуние. Ты ведь при силах? Облети сад, только сначала растворись. Не пугай его, — попросила я умоляюще. — Чертика заколдовали. Не знаю, как. Это чары. Но Чертик живой, разумный. Он тоже хочет жить. Он меня узнал… и не тронул бы.

Серж вздохнул и неохотно кивнул. Он поднялся над землей, устроив ветер крыльями. Выше, еще выше, пока не попал в лунные лучи. Там он обернулся вокруг собственной оси… и исчез, стал невидимым.

Я перевела взгляд на Жуковского и подумала, что лучше бы Серж его обнулил. Мне только истерик сейчас не хватает. Игра зашла так далеко, что мне уже было не до расчетливости. Но, к моему удивлению, Жуковский держался. На его лицо даже начала возвращаться осмысленность.

— Вторую рубашку испортила, — пробормотала я. — Такое не отстирать.

— Мать вашу, — тихо сказал Жуковский, — сначала леший, потом монстр, а теперь еще крылья.

— Серж — вампир, — сообщила я.

— Ага, понятно, — Никита хохотнул. — Вампир. А ты, значит…

— Марион. Фея. Садовая. Приятно познакомиться, — представилась я. — Серж хороший. Людей он не пьет… ну, по крайней мере, моих друзей точно ни-ни. Вампиры, как известно, могут оборачиваться нетопырями…

— Я имел в виду твои крылья.

— … и отлично летают. У Сержа небольшие проблемы с ориентацией… то есть, я хотела сказать, с эхолокацией и приземлением… Что? Что ты сказал? Крылья? Ты видел у меня крылья?

— Ну да, — Никита с кряхтением встал и принялся отряхиваться. При этом он больше размазал по себе глину, чем стряхнул ее. — Я схватил тебя за руку, и ты взлетела. Едрит-мадрид, фея. Угораздило же меня…

Жуковский почему-то поперхнулся словами.

— Крылья, — ошеломленно проговорила я. — Они появились и… исчезли?

— Ну да, — парень заглянул мне за спину. — Надо же, у твоего друга пиджак лопнул, а у тебя рубашка цела. Но я не вру. Ты летала и светилась. Крылья сияли… всеми цветами радуги. Это было… завораживающе.

— Потому что крылья фей эфирны, — машинально пояснила я. — Это… энергия… белый магический свет, который преломляется… Очуметь! Неужели у меня они появляются только в случае опасности?

— Маш, я хочу сказать…

Я встрепенулась и нахмурилась, вспомнив кое-что важное:

— Постой, как ты тут оказался? Почему ты не с Никой?