Глава 11

Жуковский поднял обе руки вверх и миролюбиво произнес:

— Все отлично! Мы поговорили… и мы теперь пара!

— Пара? — растерянно повторила я. — Так быстро?

Внутри словно что-то оборвалось.

— Конечно! Твоя идея со свиданием — просто бомба! Ника — замечательный человек… очень сговорчивый. Нам не потребовалось много времени. Я пошел напролом, и мы… Мы пара! Та-дам!

— Отлично, — сказала я, кашлянув. — Ты помнишь наш договор? Переводишь остаток суммы, я даю Пожелание и я уезжаю.

— Подожди, а как же…? Стоп, Маша… Марион… можно я буду называть тебя Марион?

— Нет, — отрезала я.

Развернулась и пошла к дому, при этом прислушиваясь к звукам над головой. Если Серж найдет Чертика, он сможет его укротить… надеюсь. В своей нетопыриной ипостаси Кошек силен… как вампир в нетопыриной ипостаси.

— Маша, подожди! Маша-Ромаша! Наверное, в школе так дразнили! Я угадал?

Я скрипнула зубами, продолжая шагать. Ветви расходились впереди и смыкались прямо за моей спиной.

— Ай! Ой! Ты нарочно? — возмущенно проорал мне вслед отставший Жуковский.

Нарочно. И вообще! Тут любой бы угадал. Маша Ромашкина — Маша-Ромаша. «Хорошо, что не Рюмаша», — резонно заметил папа, когда в классе седьмом или восьмом я пожаловалась ему на дразнилки одноклассников. Папа, как обычно, был в чем-то прав. Его простодушные советы и замечания всегда давали мне очень многое. Вот и увижусь с ним завтра и порыдаю у него на плече. Хотя с какой стати мне рыдать на плече у отца? Тут радоваться нужно! Я свободна от этого ужасного контракта!

— Маша, подожди!

Никита сделал отчаянный рывок и догнал меня, получив пару ударов ветками … ниже поясницы. Он с преувеличенной мукой на лице потер ушибленное место и проговорил:

— Маша, не уезжай, пожалуйста. Это, конечно, победа… но это еще не победа. Мы оба знаем, что Коля Тру здесь… и всякие другие обстоятельства против меня!

— Между тобой и Никой возникла романтическая связь, — закатив глаза к сияющей еще ярче луне, пояснила я. — Ты же сам сказал, что она готова с тобой встречаться. Для Пожелания нужна взаимность — она достигнута. Не останется больше обстоятельств против тебя! Все препятствия будут устранены. Хоть завтра в ЗАГС.

— А бонус?! — замахав руками, завопил Никита. — Если завтра уедешь, не получишь бонус!

— Но ты говорил…

— Я говорил об основном гонораре, а бонус — дело добровольное. Оттого он так и называется — бонус!

— Ладно, — подумав, согласилась я. — Ты прав. Это мой профессиональный долг — довести дело до логического конца. Останусь еще на несколько дней. Только завтра съезжу к маме.

Да, останусь. Уж слишком сложный случай. В конце концов, Алый и остальные нелюди заняты охотой на радугу, а у меня пока Ксю не пристроена. И с Никой я тоже еще не говорила.

Появившись над кронами деревьев, Серж бесшумно спланировал к нам с высоты. Ну… почти бесшумно. На этот раз с приземлением у него вышло почти удачно. Еще пару сотен лет тренировки — и он перестанет вертикально врезаться в землю головой, запутавшись в крыльях.

Я сразу заметила, что вампир что-то держит в руках.

— Твой домашний зверек выскочил из кустов и напугал романтическую парочку на скамейке почти в начальной стадии непотребства. Одна из моделей и барабанщик. Пришлось их обнулить. Боюсь, я перестарался, и они забыли, зачем уединились под перголой. Ну разберутся, я полагаю. А потом… Короче, держи.

Кошек протянул мне обвисшего на его руках Чертика, уже в его прежнем размере. Чертогон был жив, но вял.

— Что же с ним произошло? — поинтересовался Жуковский, жадно разглядывая чертополох.

— Пока сказать не могу, — уклончиво сообщил Серж. — Но, кажется, я догадываюсь.

— О чем?

— Луна, — вампир улыбнулся и неопределенно указал на небо.

… — Дело зашло слишком далеко, — шепнул он мне, когда мы подошли к дому. — Твоего ландшафтника пора обнулять.

— Хорошо, — согласилась я. — Завтра. Сначала поговорю с Никой.

Я забежала к себе в комнату, чтобы переодеться, и сразу увидела разложенное на диване золотистое платье. Оно было потрясающим: почти невесомая ткань, элегантная вышивка. Бренд я определила, не прикасаясь к платью. Потом из любопытства — угадала или нет — вытянула шею и прочитала название на этикетке. Угадала. Интересно. Этот знаменитый итальянский модельер к нам свои работы не возит — обслуживает мир музыки и кино. Чтобы сделать у него заказ, нужно иметь пару «Оскаров» или «Эмми» на полке. И вот один из его шедевров — на моем диване. Классная попытка.

Соблазнительно… но нет. Говорят, Алику нужно найти себе королеву до Самайна, Дня Всех Святых (по другой версии — Дня Мертвецов). Вот пусть и ищет, претенденток на вакантное место много. Я ему задачу уж точно облегчать не собираюсь. И платьями меня не купить. К тому же конкретно это платье мне слегка длинновато и нуждается в подгонке.

Переодевшись в чистые джинсы и новую рубашку, я постучалась к Нике. Ее не было в комнате. Возле дома — тоже.

Я прошлась по дорожкам, раздумывая над словами Сержа. Что он выяснил? Кто заколдовал Чертика? К сожалению, вампира позвал Алик, и Кошеку пришлось поспешить на зов главы клана. Не Серж ли подложил платье ко мне в комнату? И в чем его игра? Ведь он явно не участвует в поиске монеты.

Через несколько минут я увидела Нику и Никиту. Жуковский тоже успел переодеться и вернуться к объекту страсти. Просто метеор какой-то. Дизайнер шел с Никой по аллее, галантно отодвигая с ее пути ветки. Значит, у него действительно все на мази? Судя по смеху Ники — да.

Я отступила в тень. Парочка подошла ближе и встала под фонарем.

— А я умею гадать, — нежно произнесла Ника. — Говорят, у меня в роду были настоящие колдуньи. Дайте вашу руку. О, какие мозоли. Руки трудолюбивого человека.

— Полжизни в саду, — Жуковский улыбался.

— Вас ждет хорошее будущее, — проговорила Фрейз. — Но тут такая странная линия…

Дальше я слушать не стала. Разобрались? Отлично! Как говорится, совет да любовь.

… Утром, когда я вышла из спальни, платья в гостиной не было. Может, Алик уловил мои мысли, а может, передумал и решил найти себе другую королеву.

Чертик был еще слаб. Он вяло прожевал аппетитную муху, которую я полчаса ловила в саду, и опять понурил буйную махровую головушку.

— Эх ты! Набедокурил вчера, да? Так! Не вешать нос! — строго сказала я. — Потерпи еще немного. Бедняга. Ты не специально, я знаю, тебя подставили. Мы едем к маме, а значит, все будет хорошо — тебя обязательно вылечат. И мне… голову полечат. Где, черт возьми, этот Кошек? Что он там выведал?

Сержа я нашла позади дома. Он стоял и смотрел на небо. На небе красовалась яркая радуга.

— А ты почему до сих пор здесь? Кол осиновый проглотил? — ехидно поинтересовалась я. — Беги монетку искать.

— Я лучше тут постою, подожду, — флегматично отозвался вампир. — Жаль, что нельзя сделать ставку на победителя. Уж им точно буду не я.

— С таким отношением — да.

Серж молчал.

— Сергуня, — сказала я, неожиданно почувствовав жалость к другу. — Сколько раз я тебе предлагала: давай дам Пожелание. Не одно — много Пожеланий. Одно сегодня, другое — завтра. Да, это против правил, но магию фей можно слегка… надуть, обмануть, перехитрить. Это действует, я проверяла. Терпенье и труд все перетрут. Пробьем твою мечту и без монеты — станешь дизайнером одежды, как и хотел. Денег у тебя навалом: хочешь — трудись, не хочешь — твори какой-нибудь элитный, экстравагантный беспредел раз в год и наслаждайся славой смелого экспериментатора. Ну чего тебе с Аликом возиться? Появляйся время от времени в клане, пой Алому, какой он чудесный вожак — и все пучком!

— Ты уловила суть моей мечты, — со вздохом проговорил Серж, — но ты смотришь не под тем углом. Как ты думаешь, левый край дуги — это еще сад Фрейзов или уже Озера?

Н-да, Серж безнадежен.

— Что ты узнал о Чертике? — спросила я, сменив тему.

— О нем знает кто-то еще.

— Как ты это понял?

— Чертика напоили кровью. Не обычной — вампирским гьаком(*). И магией — темной. Если ты не в курсе, на полнолуние такие выкрутасы особенно действенны.

(* — по преданиям в жилах вампира течет gjak — особая жидкость с магическими свойствами)

— Я в курсе, — мрачно сообщила я. — Значит, вампиры.

— Вампиры. Нас тут много. Это не я, если что.

— Тьфу на тебя, Серж!

Что-то подобное я и предполагала. До Феша совсем немного, и мощь лунного света будет только нарастать, даже когда ночное светило начнет убывать. Сильная луна, яркие радуги. Отличное время, чтобы искать клады лепреконов… и колдовать на вампирской крови.

— Ты ли была целью? Или кто-то другой? Или злодею просто нужна была паника, — рассуждал Серж. — Или она. Кстати, паника — отличный ход, чтобы выиграть время и самому активно заниматься поисками артефакта.

Все то время, пока я собиралась и упаковывала Чертика, мои мысли были заняты словами Сержа. Ну я уж вряд ли кому-то настолько дорогу перешла, а вот насчет «посеять панику» вампир мог и угадать. Нужно срочно увозить отсюда Чертика. И пусть мама его продиагностирует. Найду того, кто вздумал поить моего чертополошика всякой дрянью — прокляну! Ему и так плохо пришлось во всей этой атмосфере темной феичьей магии.

… Ника, по словам пухленькой горничной Татьяны, спала и просила ее не беспокоить, но я все-таки осторожно постучалась и приоткрыла дверь в ее спальню. Фрейз подняла голову от подушки и сонно улыбнулась:

— А, Маша. Ты молодец, я довольна. Машину? Да любую. Скажи в гараже, я разрешила. Возьми мой золотой бентли, он классный. Потом поговорим, ладно. Спа-а-ать хочу.

… Машина и впрямь была хороша. Выехав за ворота, я убрала крышу и вздохнула полную грудь воздуха. Вот это класс! Иногда хочется быть богатым ради всего этого: кожаного салона, всяких прибамбасов и ощущения полного контроля над дорогой.

Я проехала чуть больше половины расстояния до дома (успев почувствовать скорость и пообщаться с бортовым компьютером), как вдруг что-то зашевелилось и закряхтело на заднем сидении, закрытом черным кожаным чехлом, под который я опрометчиво не стала заглядывать. Я удивленно посмотрела в зеркало… и истошно заорала, сворачивая к обочине.

— Фак! Фак!

Сзади всплыла взлохмаченная голова Никиты. Жуковский глубокомысленно оглядывался.

— Маша? Куда мы едем?

— Ты спятил?! Ты меня до смерти напугал!!!

— Хе-хе, подумала, что это вампир?

Жуковский покачал чехлом, словно крылом.

— Да, между прочим! Мы могли попасть в аварию!

— Вряд ли. Ты неплохо водишь.

К моему изумлению и возмущению, Никита спокойно перелез на переднее сидение. Чертика он переставил назад.

— Ты что там делал?!

— Спал.

— Другого места найти не мог? Ты… вы… вы с Никой так загулялись, что… — договаривать что-то вроде «уединились в гараже» я не стала, — сил не хватило до спальни дойти?

— Ты нас видела? — Никита зевнул и довольно ухмыльнулся. — Да, не хватило. Почему это тебя удивляет?

— Ни капельки не удивляет!

Я медленно тронулась с места, раздумывая, повернуть назад или двигаться по намеченному маршруту.

— Я с тобой, — быстро проговорил Жуковский. — Ты обещала познакомить меня с родителями.

— Ничего такого я не обещала! С какой стати?!

— Ну хорошо! Ладно! Мы просто гуляли! Я просто захотел посидеть в крутой тачке и заснул! И представить не мог, что ты меня повезешь куда-то… с утра пораньше. Свози меня к себе в гости. К тому же, я все равно уже знаю, что ты фея. Хочу посмотреть, как живут феи.

— Ты должен сейчас быть в поместье и закреплять свой успех, — процедила я сквозь зубы, набирая прежнюю скорость. Навигатор услужливо подсказывал маршрут.

— Не волнуйся, мой успех никуда не денется. Я всегда добиваюсь того, чего хочу.

— Зачем тогда обратился ко мне? Добивался бы… собственными силами.

Никита почесал колючий подбородок и проговорил:

— Ты права. Все слишком запуталось. Я решил, что мне пора кое-что тебе рассказать…

— ерез … сти… … ните… аправо… — задушевно сообщил нам навигатор, — … ленный … пункт… алые… хари…

— Хари? — нахмурился Жуковский. — Какие еще Алые Хари? Куда ты меня завезла?

— Малые Глухари, — пояснила я. — Есть еще Большие Глухари. Мои родители живут в Малых. С навигатором все в порядке. Тут всегда так — сильный магический фон.

… Калитка, оплетенная феичьим плющом, как всегда слегка покочевряжилась и, наконец, пустила нас на лужайку перед домом. Разумеется, металлические зубья на заборе не отказали себе в удовольствии свернуться в пасть и угрожающе пощелкать над головой Никиты. Жуковский пригнулся и слегка побледнел, но от предложения подождать меня в бентли (поспать там, к примеру, раз кое-кто так прижился на заднем сидении) отказался.

— Ого! — проговорил он, остановившись перед домом и задрав голову.

Я сама окинула коттедж свежим взглядом. Он вырос перед нами во всей красе, без обычного морока. С улицы люди видели обычный одноэтажный дом с участком в десять-двенадцать соток. Перед посвященными (и передо мной, дочерью, на которую жалко тратить чары укрытия) коттедж представал кривовато-косоватым мини-замком, с несколькими башенками и налепленными кое-как балкончиками. Что характерно, мама периодически перекрашивала наружные стены в разные интересные цвета и оттенки, но рано или поздно на поверхность всегда вылезал диснеевский розовый. Нике здесь бы понравилось.

— Чудо, — пробормотал Жуковский. — Как в сказке.

Я пожала плечами. Обычное жилище фей, вернее, истинной феи и ее мужа-человека, типичного безумного ученого из комиксов.

— Эй! Есть кто живой?! — крикнула я, войдя в дом.

Никто не откликнулся, лишь из кухни, трепеща крылышками, вылетели два пикси. Личики у них были озабоченные. В лапках садовые эльфы тащили миниатюрное ведерко с ядовито-зеленоватым желе. Пикси торопились, и желе расплескивалась в разные стороны.

— Осторожно! — крикнула я предостерегающе.

Жуковский, закаленный событиями в поместье Фрейзов, шустро шарахнулся к стене. Пикси улетели, громко и непонятно вереща. Я так и не научилась понимать садовых эльфов — мама всегда переводила мне их лепет — но несколько слов уловила.

— Понесли на огород свежее средство от слизней, — объяснила я Никите. — Скорее всего, мама в теплицах, а папа в лаборатории.

Я водрузила Чертика на обеденный стол. Пусть пока постоит здесь. Все равно мама держит на кухне массу всего, что с трудом можно причислить к миру кулинарии. Вот и Жуковский с изумлением осматривался вокруг. Больше всего его, видимо, поразили мамины экспериментальные грядки с клубникой. Клубничные побеги обвивали окно, выходящее в сад. Клубника на них созревала в режиме нон-стоп. Спелые ягоды падали в поддоны и скатывались в медные тазы, стоявшие на горящей плите. Варенье в них кипело и булькало. Дойдя до правильной консистенции, оно поднималось кверху крупными каплями, некоторое время парило в воздухе ароматными облачками, а затем само разливалось по банкам.

— Прошлая партия вышла неудачной! — раздалось от двери. — Стерилизацию и закрутку теперь приходится выполнять вручную. Мой деверь обожает клубничное варенье. Он, в принципе, любое варенье обожает.

— Дядя Валера, — объяснила я онемевшему при появлении мамы Жуковскому.

Впрочем, онеметь было от чего. Видимо, поняв по поведению калитки, ворот и защитной магии дома, что дочь привезла в отчий дом кого-то из «своих», мама не стала накидывать морок. Ее крылья трепетали за спиной, помогая удерживать равновесие. В руках мама держала высокую стопку глиняных горшков. Самый верхний цеплялся за потолок и угрожающе раскачивался. Опомнившись, Ник бросился помогать.

— Благодарю вас, о гость, — проворковала мама, блестя улыбкой и выразительно поглядывая в мою сторону. — Маша, так мило, что ты привезла к нам своего друга.

— Это… Никита, — сказала я. — Мы работаем вместе.

— В бутике?

— Нет, мам. В саду. Да, мам. Ты прекрасно об этом знаешь. Ты подглядывала. Шпионила! Я видела твоих стрекоз. Фу такой быть, мам, — с шутливой укоризной протянула я.

— То, что дети выросли, еще не значит, что за ними не нужен присмотр, — парировала мама. Она ничуть не смутилась, лишь слегка подняла соболиные бровки.

«Твоя мама — красавица», — сказал мне ошалелый взгляд Никиты.

Я усмехнулась в ответ. Феи с возрастом только расцветают. Особенно, когда влюбляются по-настоящему. Мама до сих пор по уши влюблена в отца. И ее крылья стали еще ярче.

— Госпожа Ромашкина, — запинаясь, проговорил Жуковский, натужно краснея под весом горшков. — Я тоже необыкновенно рад… Куда их поставить?

— Боже, боже, он очарователен! — воскликнула мама, всплеснув руками. — Какая учтивость Сегодня такой прекрасный день! Столько очаровательных гостей! Поставьте вон там, в угол.

— А кто еще у нас сегодня в гостях? — насторожилась я.

Мама неопределенно улыбнулась и, клянусь, бросила какой-то… задумчивый, немного оценивающий (словно производила какие-то вычисления в уме) взгляд на Никиту. Мне это очень не понравилось. Такими взглядами мама и тетя Аниса обычно обменивались, когда говорили «о Машином будущем», что применительно к стандартному направлению их разговоров означало «о Машином замужестве». Я двинулась к лестнице, собираясь подняться на второй этаж.

Только я поставила ногу на первую ступеньку, на полке рядом с часами из неувядающих цветов (распустившиеся ноготки намекали, что пора бы и позавтракать) заверещал наш филин, Крапинка. Никита, как и многие другие гости принявший живую птицу за чучело, вздрогнул.

— Детки! — радостно крикнула мама. — Папе нужна помощь в лаборатории! Что-то плохое случилось — Крап трясет перьями! Быстро-быстро, бегом-бегом, ножками, детки! Ах, Маша, когда же у тебя вырастут крылья?

Я схватила Ника за руку и потащила его к выходу. Когда Крапинка трясет перьями, это означает, что у папы опять произошел какой-нибудь инцидент. В прошлый раз это были сбежавшие на волю белые мыши. Папа опылил их феичьим порошком, и грызуны, вымахавшие до размеров кроликов, разворотили клетки, выскочили на лужайку и долго гоняли по ним соседского кота Феофана, любителя понаблюдать (а то и лениво поохотиться) за нашими пикси.

Мы пробежали через лужайку перед домом и понеслись между грядок. Ника поймала своим длинным усом хищная повилика. Пришлось вернуться и выпутать парня из жарких объятий плотоядной «березки». Заодно избавились от сорняка.

— У вас все цветы в тварей превращаются? — жалобно спросил на бегу Жуковский.

— Только те, в кого заложен паразитизм! — крикнула я через плечо. — Это энергетика фей! Многие растения оживают! Они не виноваты, они просто следуют своей природе! Безобидные такими и остаются, а те, кто живет за счет других, становится опасным!

— И что она хотела со мной сделать?

— Лобелия?

— Ну да, та белая штука на грядке!

— Присосаться гаусторием и выпить из тебя соки!

— Какая прелесть!.. Ты ей не сказала? — спросил Никита, когда мы обегали теплицу.

— Маме? О крыльях? — догадалась я. — Нет. Я не уверена. Вдруг это была случайность.

— Я их видел, — убежденно заявил Жуковский, вслед за мной резко тормозя кроссовками по мягкой травке.

— Тише, — сказала я, замерев у входа в низкое здание без окон — папину лабораторию.

Из-за массивной двери не доносилось ни звука. Если я сейчас открою дверь особым словом, не вырвется ли наружу очередная мутировавшая пакость?

— Что исследует твой отец? — шепотом спросил Жуковский.

— Способности нелюдей, — едва слышно ответила я. — У него запатентовано несколько изобретений в магическом междумирье. Сейчас он работает над…

В лаборатории загрохотало.

— Макабр! — проорала я.

Повинуясь слову-ключу, дверь начала медленно отворяться. Я проскользнула в щель, а за мной в лабораторию просочился Никита.

Я сразу увидела отца. Он скакал между столов, ударяя по воздуху острием своей любимой шпаги. На голове у него сердито прыгал хохолок волос, который мама каждый день безрезультатно пыталась вложить в аккуратную прическу. Папа бешено вращал глазами под лупатыми защитными очками розового цвета и громко орал.

— Маша! — прокричал отец, запрыгивая на стол и протыкая шпагой нечто невидимое. — Они атакуют! Эти зеленые черти с рогами и тонким хвостом! Я был неправ! Это не магнитные линии, а пузыри! Оказывается, они перемещаются в воздушных пузырях!

Выражение лицо у Никиты сделалось непередаваемым. «Все ясно», — говорил его взгляд. Единственным способом убедить гостя, что мой папа не «поймал белочку», а действительно исследует потусторонний мир, было надеть на него запасные розовые очки из папиного стола с инструментами. Что я и сделала. Проморгавшись, Жуковский с громким криком шарахнулся назад и замахал руками.

Надев очки и на себя, я выяснила, что Ника, как и отца, атаковало неизвестное существо — маленький рогатый монстрик со злобным личиком, свиным пятачком и кисточкой на хвосте. Примерно дюжина таких тварей парила по лаборатории в пузырях из тонкой радужной пленки. Они совершали пассы своими крохотными ручками, производя что-то вроде полупрозрачной паутины. Этой паутиной уже были обмотано пол-лаборатории отца.

— Я назвал их гипнотиками! — прокричал папа. — Как тебе название, Машенька?!

— Отлично! Но что они такое?!

— Порождения нарушений в снах, посылаемых ночными феями! Мы долго не могли понять, в чем проблема, пока я не усовершенствовал гелиопропонические очки! Это мутации! Просто проткните их пузыри! Иначе мы заснем на долгие часы и будем видеть тягостные сны!

— Маша, кинь мне что-нибудь острое! — азартно заорал Жуковский из угла, куда его загнала тварь в пузыре.

Я сорвала со стены висящие там шпаги и бросила одну гостю. Сейчас справимся с «зелеными чертями», и я буду поджаривать тебя на кончике рапиры, пока ты не расскажешь мне всю правду, Никита Жуковский. Или не Никита?