Глава 30. Феи

Кронпринц выхватил висевший на стене меч и выбежал из покоев.

— Я слежу за тобой, — заверил меня граф Гурд и для пущей убедительности постукал себя пальцем промеж глаз.

— Отрыжка вислоухого тролля, во дворце скверна! — воскликнул Виктор, ворвавшись обратно в покои и схватил меня за плечо. — Говори, что вы замышляете? Переворот? То, что в ваши планы входит моё смертоубийство уже можете не отрицать.

Принц больно сжал моё предплечье, а в его взгляде сквозило столько презрения, что мне сделалось дурно.

— Нет, я бы никогда не пошла на…

— Вы тайком под чарами прорвались в мои покои, желая отравить мою чашу скверной. Яд, приворотное зелье – не велика разница, — чеканя каждое слово оборвал меня принц Виктор.

— Я только хотела чтобы вы… — я осеклась, а чего я собственно—то хотела?

— Манипулировать королём? Заставить чувствовать, то, что я не чувствую?

Я нервно сглотнула. Цитрусовый аромат, который мне был столь приятен начал давить. Казалось, что негодование Виктора повисло в воздухе, окутав каждую клеточку моего тела. А возразить мне было нечего.

Принц припёр меня к стене, приставив меч к горлу. Хотя этого делать было и необязательно, я и так едва держалась на ногах от переполняющих меня чувств, да таких, что разъедали душу.

— Сколько вас? — спросил он.

— Есть Фея-крёстная и её ученик. А ещё та, что носит плоть Армана д’Орвеля.

— Это пьяная сумасшедшая женщина, — поморщился граф Гурд.

— Сними сиреневую скверну, — потребовал Виктор.

— Это магия феи крёстной, её цвет. Я не в силах её снять. Я знаю только несколько бытовых заклинаний… Но могу призвать мышей.

Кронпринц убрал меч от моего горла.

— Подержи, — протянул он оружие Гурду, — верёвки. К несчастью у нас нет двимерита, но связав руки феям мы лишим их возможности накладывать чары.

Граф исполнительно протянул цельные кожаные ремни. Виктор не особенно церемонясь развернул меня к себе спиной и грубо перевязал сзади запястья.

— Я горько в вас ошибся и сильно разочарован, вот ведь беда, никак не могу привыкнуть разочаровываться в людях, — прошептал он мне на ухо.

Стало больно. Нет, не от крепких стяжек на запястьях, а на душе, хотя и от стяжек тоже.

Первыми из спальных покоев вышли двое стражей держа наготове обнажённые мечи. За ними – граф Гурд с сетью в руках, походившую на рыболовную. Замыкали шествия мы с принцем. Одной рукой он держал меня под локоть, подталкивая вперёд, другой обхватывал рукоять острого меча.

Синяя пелена, за которую не прорваться, перекрывала проход на лестницу и вела дальше по коридору. Издали возникло какое—то движение. Человек медленно приближался. Принц резким движением завёл меня себе за спину. Даже в этих обстоятельствах он рефлекторно защищал ту, кого, казалось бы, защищать не стоит.

Вскоре вырисовался силуэт девушки, в котором я узнала Золушку. Она была бледна как полотно и судя по внешнему виду жутко напугана. За ней тянулась сиреневая дымка.

— Мой принц, — пролепетала она и её грудь зашлась от беззвучных рыданий.

Тут плотное цветное облако, что следовало за девушкой, материализовалось и во всём великолепии явилась она – Фея-крёстная. Тут же рядом из чёрного тумана вышел её ученик, бледный, прыщавый в чёрном длинном балахоне. Граф Гурд и ученик смерили друг друга оценивающими взглядами, они были чем-то похожи.

— Мой принц, — заговорила Фея-крёстная, голос её звучал по обыкновению надменно. – Прежде всего, уверяю вас, что ни малейшей опасности для вас ни я, никто-либо из присутствующих не представляет. Магия не зло, магия – просто источник силы, она даёт надежду, пробуждает лучшие качества, дарит любовь. Я проделала опасный и долгий путь в Бакаду ради вас, чтобы принести любовь. Взгляните на эту девушку, — она махнула рукой на дрожащую как осиновый листок на ветру Золушку, — это – ваша истинная пара, мой принц, магия никогда не лжёт. Но если бы не я, если бы не магия, вы бы никогда не встретились, она бы закончила свои дни рабыней в собственном доме, не знающей счастья.

Принц не удосужил ни единым взглядом ту, что назвали его истинной парой.

— Уберите немедля эту скверну и может быть я пощажу вас если больше ноги вашей не будет в Тривосьмом, — процедил он сквозь зубы.

— Я говорила, что ваш план бесполезен, — раздался знакомый голос откуда-то сбоку и перед нашими глазами возник Арман д’Орвель. — Удивлён, мой принц?

— Как давно? – выдохнул Виктор и голос его дрогнул.

— Вторую зиму я ношу эту кожу, — произнёс тот, кого все считали министром королевских дел. — Её предыдущий хозяин был недалёк, жаден и ненавидел магию. И при этом был слишком близок ко дворцу, мог влиять на нынешнего короля и на будущего короля. Скольких несчастных он спровадил на виселицу? Тех, чья вина только в том что они родились с даром, более одарёнными, чем прочие.

— Кто ты? — поморщился принц.

— Та, кому надоело лгать, скрывая себя и свою суть, — произнёс тот, на ком была кожа Армана д’Орвеля. — Когда-то меня называли Красавица.

Красавица, та, что сменила кожу, чтобы избежать постылого замужества! Фея.

Тот, кого ещё совсем недавно принимали за министра королевский дел, откинул волосы назад и принялся стягивать с себя лицо. Меня передёрнуло, остальным тоже сделалось не по себе. Кожа от переносицы надорвалась и клочьями сползла вниз, а под ней показалось другое лицо – женское, с тонкими чертами, излучающее искренность и благовение. Золушка вскрикнула и покачнулась.

— Это ты пыталась отравить меня? — спросил Виктор, в его голосе звучали стальные нотки.

— Да, — просто ответила Красавица, — но увы безуспешно.

— Мы же обговорили всё! — Вскрикнула Фея-крёстная, её глаза расширились так, будто готовы были выкатиться из орбит.

Она ненавидела, когда кто-то не следовал её указаниям и хуже того, действовал за её спиной.

— Я никогда не верила в ваш план, — произнесла Красавица, — любовь бессильна, там, где гнев сидит на троне. Некоторые болезни нельзя вылечить травами, можно лишь вырезать гнилое место. Принц Виктор не должен выйти отсюда живым.

Фея-Крёстная подняла руки готовясь произнести заклинание, она это сделала быстро, без предупреждения, но Красавица оказалась проворнее. И только с её губ сорвались магические печати, искажающие пространство магией как Фея-крёстная вместе со своим учеником упали на пол без сознания. Магия трёхдневного сна, проучись я в Академии чуть дольше… А теперь? Теперь она убьёт принца, сердце сковало оковами боли и горькой безысходности. Но Красавица отчего-то медлила. Она посмотрела на меня и в её глазах искрилось… сострадание.

— Кальвария, бедная Кальвария, приблизься ко мне, стань подле меня, будь мне верным соратником и добрым другом. Мне ведома твоя неприязнь к Фее-крёстной и поверь, я разделяю её. С самого начала я увидела её, нашу схожесть, нашу связь, что незримыми нитями переплела наши судьбы. Родители, которые не защитят, мир, который ощетинился и ждёт удобного случая, чтобы цапнуть. Мы не ждали подачки судьбы, мы её выцарапали когтями. Я как и ты, а ты как и я. Подойди же ко мне, я сброшу с тебя оковы и сделаю своей зеницей. Вместе мы изменил этот мир.

Я медленно направилась к ней. По пути обернулась на Виктора, он смотрел на меня. Взгляд, наполненный горечью и пренебрежительная улыбка на устах. Красавица тоже улыбалась, но по-другому, ласково.

— Повернись, Кальвария, — мягко произнесла она.

Я развернулась спиной.

Шёпот заклинания, искрящиеся чары, лопнувшая стяжка на моих запястьях. Я помассировала руки, возвращая им подвижность.

— А теперь… — Красавица призакрыла глаза, протянув руки к принцу.

— АНКОР-ПРАНД-АНКОР! — вскрикнула я заклинание.

То самое, что останавливает время, то самое, из—за которого я с треском провалила экзамен, после чего меня выставили из Академии. То, которое у меня никогда не выходило. До сегодняшнего момента.

Пространство вокруг замерцало и задрожало как озябший кролик, в ушах звенело. Всё вокруг меня замерло. Принц, страж, граф, Красавица. Пошатываясь я опустилась вниз, подняла путы, что минуту назад связывали мои собственные запястья и крепко накрепко связала руки красавицы правда спереди, а не сзади. Со связанными руками, фея не способна колдовать. Колдовство прервалось резко, ощутила лёгкое головоокружение и маленькие иголочки, которые разом вонзились в каждую клеточку моего тело. Отпустило. Красавица вздрогнула и уставилась на меня вопросительно—возмущённым взглядом, а помимо этого я прочитала в её глазах испуг. Сколько злодеяний она совершила, хотя считала себя героем, а не злодеем. Но так или иначе за всё приходится расплачиваться.

— Свяжите руки Феи-крёстной, и сиреневая пелена падёт, фея не может удержать колдовство со связанными руками, — произнесла я.

Граф Гурд поспешил последовать моему совету.

Кронпринц Виктор развернул меня к себе за плечи, в его глазах больше не плескалась ненависть, там было что-то ещё нечитаемое. На миг я забыла обо всём на свете, о том где я и о том, что только что произошло, о бале, о стражах с двимеритовыми оковами, о Фее-Крёстной, о Красавице… А вот о последней забывать не стоило. Лишённая магии, она всё ещё была сильна и полна желания во чтобы то ни стало покончить с Виктором. Краем глаза заметила как блеснул стилет в её связанных руках, как она кинулась к принцу, направив лезвие прямиком ему в сердце. Не знаю, чтобы случилось если бы не Золушка. Глупая влюблённая девушка бросилась спасать объект своих воздыханий, вклинилась между принцем и Красавицей и приняла удар на себя. Лезвие вошло в плечо.

Раздались крики, шум, лязг металла. Магическая стена рассеялась и сотни страже ворвались к нам. Меня было схватили и вознамерились нацепить двимерит, но принц, зажимающий рану Золушки, велел не препятствовать мне в передвижении и даже послал со мной одного из стражей проводить до кареты.

С Мартой мы ехали на Кляксе молча, стараясь пропускать мимо ушей душещипательные философские изречения лошади. Единственно, когда мы уже подъезжали к Темнограду подопечная разговорилась и заявила, что более не желает иметь в мужьях ни принцев, ни королей, поскольку положение высоких особ сопряжено и с высокой опасностью быть отравленной, заколотой или удавленной.

Барихан и говорящее зеркало встретило нас остротами, а первый с гордостью указал на несколько крупных стащенных у Горданы подсолнечниками. На следующий день ко мне заявились Чаяна и Сияна, но когда я поведала им историю про принца Виктора, Фею—крёстную и Красавицу – они мне не поверили и даже информацию разносить не стали. Был и неприятный визит – инквизитора Теобальта и дровосека Вторуши. Второй нажаловался первому, что я, используя приворотное зелье заставила его чинить себе избу. Благо страж, патрулирующий город, разъяснил настойчивому падре, что я под амнистией, узнала, что и эльфов выпустили под амнистию в честь грядущей свадьбы кронпринца, что ж теперь они составят мне конкуренцию. Ещё мне пришло письмо от родителей, кажется, они всё же смирились с моим выбором жизненного пути, отчего на душе сделалось сравнимо легче. А в один день ко мне в цирюльню наведался очень высокопоставленный гость, самый высокопоставленный в Тривосьмом.

Звон колокольчика возвестил о посетителе. Я открыла дверь и ахнула – передо мной стоял кронпринц Виктор, нет – король Виктор собственной персоны. Коронация состоялась неделю назад, а через две недели ожидалась его пышное бракосочетание с Золушкой. Я опустилась в реверансе, а он прошёл к моему рабочему столику, положил на него три медяка и уселся в кресло.

— Учтите, барышня Стригол, создайте мне причёску при помощи магии, а ежели обкромсаете как в прошлый раз, медяки заберу и вы останетесь без оплаты.

— Как пожелаете, ваше величество, — поклонилась я. — ОУС-КОР-ОУС.

Я велела уложить его волосы в причёску. Мне не нужно было читать мысли Виктора, я и так знала его предпочтения.

— Весьма не дурно, — похвалил король, любуясь на себя в ростовое зеркало в серебряной оправе, что сам же и подарил мне когда-то. — Войди! — велел он.

В цирюльню вошёл посыльный и протянул мне два позолоченных конвертика с королевским гербом.

— Здесь два приглашения на королевскую свадьбу, барышня Стригол. Для вас и милейшей Марты, в зелье невидимости надобности не будет.

— Благодарю, ваше величество, — крикнула спускающаяся с лестницы Марта.

Эх, не прижились в ней всё же хорошие манеры.

— Благодарю, ваше величество, — повторила я, изобразив реверанс.

Виктор слегка улыбнулся и вышел.

— Чуять? Роза пахнуть, — подошёл к нам домовой.

— Да, — завертела носом Марта, — но это не от принца.

— Спящая, наконец—то, уснула, — проговорила я.

— Ты не стригольница, ты фея, притворяющаяся стригольницей, — вставила свой ломанный медяк зеркало правды и профессиональных замечаний.

— Ты настоящий фея, брат, — кивнул Барихан.

Конец