Глава 29. Маски сорваны

Повторная поездка в Бракаду выдалась ещё тяжелее чем первая. Марта постоянно жаловалась на сшитые с помощью чар из того самого синего коврика с витиеватым рисунком, что так нравился подопечной, туфелек. Клякса философствовала. Я сосредоточено молчала.

— Тяжка моя ноша, хочу её сбросить, — заржала Клякса и обернулась на нас с Мартой с многозначительным взглядом.

— Смотри, фея, что б на этот раз сработало, — пригрозила подопечная.

— Непременно сработает, — сухо заверила я.

На горизонте сквозь вечерние сумерки прорезались огни тысячи факелов, освещающих очертания королевского дворца. Вот он, Бракар, надеюсь никогда сюда больше не вернусь.

Тяжело вздохнула, сняла с себя одежду и выпила зелье невидимости. Надеюсь управиться быстро, до появления «пуза».

Перед входом в замок столпились несколько благородных дам, но что они делали? Примеряли туфельку Марты! Ту здоровенную туфельку, которая в общем—то была велика даже моей подопечной. Разве что Вторуше с Нежданчиком придётся в пору.

Мы, Марта – видимая, я – невидимая, приблизились к стражу с пуленой. Синей, с серебряной упряжкой.

— Это ж моя туфля, — радостно прошептала Марта.

— Не сознавайся, дурёха, если не хочешь оказаться на дыбе, они так ищут пузо, которое, по их мнению, собиралось отравить принца, — предупредила я.

— Прошу, барышня, — страж устало протянул туфельку Марте.

А второй страж освободил её ногу от сшитой из коврика обуви, немного поинтересовался необычной вещью и примерил ей когда-то краденную мной туфлю.

— Велика, — зевнул он, возвращая на ногу Марты подделку из синего коврика.

Мы прошли в залу. Высокий свод, шикарные барельефы, украшающие стены, мириады свечей, освещающих просторную бальную залу, музыка виртуозных скрипачей.

— Кальвария Стригол! — объявил глашатай.

— Принц, кронпринц, принц Виктор, — пронесся шепоток по толпе.

Его венценосное высочество направлялся прямиком к нам. Прямо почувствовала как напряглась Марта, но я напряглась ничуть не меньше.

— Рад приветствовать на королевском балу, благородная барышня, — сухо произнёс Виктор, — но вы – не названная персона.

— Меня зовут Марта, — растаяла подопечная, ухватила принца за руку и несмотря на его попытки отдёрнуть руку, поцеловала долгим крепким касанием.

— Мы не дозволяли являться лицам по чужим приглашениям, где сама барышня Стригол? – в голосе кронпринца не чувствовалось раздражения, слишком он выдержан для проявления чувств, но они там явно угадывались.

— Кальва очень занята и слёзно просила мне потанцевать с вами, мой принц Виктор. Я много тренировалась, — с готовностью заверила Марта.

— Нисколько не сомневаюсь в ваших танцевальных навыков, барышня Марта, — Виктор сопроводил речь кивком головы и направился в противоположную сторону.

Нельзя терять времени, если я не хочу материализоваться и оказаться вздёрнутой на шибенице. Путь в покои я уже знала вот и направилась туда.

Перед покоями стояли стражи, хм так просто дверь не отворить – заприметят. Может их отвлечь шумом? Пока я раздумывала, проблема решилась сама собой, к покоям подошёл Арман д’Орвель, министра я узнала сразу же. дверь вельможа открыл без всяких проблем и я прошмыгнула за ним следом, пытаясь укрыть флакон с любовным зельем, прижимая его то к полу, то к стенам, то к одежде министра. В комнате никого не было. д’Орвель намерен ожидать принца? Нет. Он приблизился к столику, вынул из внутреннего кармана маленькую склянку и вылил её в кувшин с вином. Я обомлела. Что там? Тоже приворотное зелье? Пытается подсунуть принцу Виктору какую—то собственную выбранную особу? Не похоже. Внутри меня всё похолодело, а если это.

— Кто здесь? — тихо произнёс министр и завертел головой, будто учуял моё присутствие.

Я замерла, пытаясь не дышать. Д’Орвель кажется успокоился и тут я заметила, что у него отвисла кожа на лице, так, будто то была вовсе и не кожа, а… маска. министр подошёл к зеркалу, немного посмотрел на себя, потом отбросил волосы назад, ухватил за лобно—теменную часть и натянул до предела, кожа перестала быть отвисшей, внешность министра снова не вызывала никаких подозрений.

Закрыла себе рот ладонью, чтобы ненароком не вскрикнуть. Министр Арман д’Орвель – не министр Арман д’Орвель. Он тоже фея. Вспомнились его слова. А где же министр? Настоящий? Если от него осталась одна кожа. Ледяной холодок мурашек прокатился с головы до пят. Кропринц Виктор в опасности, надо предупредить его. Но так я выдам себя и проложу путь до шибеницы. Как только он узнает о моей сути, церемониться не будет, в том могу быть уверена. Надо выбираться отсюда. Но сначала…

Опрокинула кувшин с вином на пол. Одним выстрелом двух зайцев. Сейчас на звук прибегут стражи, и я смогу прошмыгнуть за дверь. Но стражи входить не торопились. Я встала на четвереньки и попыталась открыть дверь, чтоб покинуть спальные покои принца. Но она не поддавалась. Поднялась на ноги, толкнула посильнее – без толку. Заперто! Заперто… Что же делать? На лбу появилась испарина несмотря на прохладу. Всё, Кальва, конец, доигралась. Повертела в руках пузырёк с приворотом к Золушке, бросила в потухший камин. Теперь он ни к чему. Всё напрасно. Заглянуло в окно. Слишком высоко, не спастись – а убиться. Поганки с полянки, да что ж я такая глупая фея. Прав был Барихан, правы были родители, права была Марта. Я и впрямь никчёмная. Подошла к ростовому зеркалу, в которое смотрелся д’Орвель или тот, кто выдаёт себя за такового, такое же как подарок принца и увидела живот. Издала приглушённый стон. Вот и пузо. А скоро будет всё остальное.

Что я скажу в свою защиту? Чем можно вообще это оправдать. Я в покоях принца, в вине на дне кувшина, скорее всего обнаружат яд. Со мной покончат не сразу. Сперва будет дыба. Я снова приблизилась к окну. Нет, только зря покалечусь. Расскажу как есть, может принц мне поверит и отправит на шибеницу без излишних мучений? Нервно хихикнула. Снова подошла к зеркалу. Действие зелья невидимости закончилось и я, как мать родила с взъерошенными волосами стояла посреди спальных покоев будущего короля Тридевятого. Поганки с полянки, вот это поворот, снова нервно хихикнула. Но кое—что я всё же могу сделать.

— ОУС-КОР-ОУС, — произнесла я и мои взлохмаченные волосы магией уложились в аккуратную причёску. — Так-то лучше.

Послышался шум. Кто-то намеревался войти. Дабы скрыть наготу, я залезла на кровать и обернулась покрывалом.

Вошёл кронпринц. Увидев меня, он застыл на входе. На красивом аристократическом всегда сдержанном лице Виктора отобразились явственное изумление и выраженное замешательство. Он приоткрыл рот, но слов не последовало. Принц присел с краю на кровать. Потянулись минуты напряжённого молчания.

— Вы неаккуратны, барышня Стригол, так торопились запрыгнуть в кровать, что разлили ценнейшее в Бракаде вино.

— Я… — всё что смогла выдавить из горла.

Виктор внимательно на меня посмотрел.

— Это вы – вороватое пузо?

Его голос звучал обманчиво спокойно, кронпринц снова овладел своими эмоциями.

Я потупила глаза и утвердительно кивнула, чувствуя как заливаюсь краской.

— Во время первой попытки королевского бала в моём бокале обнаружили яд, смешанный с приворотной магией. Должно быть сначала вино отравили, а затем посчитали что этого мало для такого как я и добавили приворотного зелья, что б уж наверняка добить.

— Я… — снова сделала попытку выдавить из себя хоть что—то.

Принц слегка поддался ко мне вперёд.

— Кто вы, барышня стригольница?

В этот момент дверь распахнулась и в покои влетел уже знакомый мне чудаковатый граф Гурд.

— Был в разгаре, девицы королевства требуют внимания… — он осёкся и уставился на нас с принцем немигающим взглядом. — А что в вашей спальне делает она?

Я поёжилась, а принц Виктор поднялся и сделал шаг по направлению к графу.

— А что по-твоему? Не проявляй бестактность, не спрашивай об очевидных вещах, о которых справляться негоже воспитанному человеку. Лучше ступай-ка и принеси платье и туфли.

— Так а в чём пришла барышня? — похлопал глазами Гурд.

— Ты чрезмерно любопытен, друг мой, ступай, делай, что велено.

Голос принца звучал безрадостно, хоть перед графом, он и пытался этого не выказывать.

— Итак, повторю вопрос графа, где ваша облачение? Или вы голышом изволили прохаживаться по королевскому замку?

— Я прибыла без одежды, — выдавила я, не смея поднять глаза на дофина.

— Так, — протянул Виктор, — одно выяснили, но это тянет за собой многие прочие вопросы.

— Я была под зельем невидимости, — созналась я.

Несколько минут напряжённого молчания, которое нарушила я, решив изложить правду.

— Я прокралась, чтобы подлить вам приворотное зелье.

Принц взял меня за подбородок и заставил посмотреть себе в глаза. Он его прикосновения я невольно вздрогнула.

— Желали приворожить меня? — на красивом лице появилась усмешка.

— Не для себя, для моей подопечной, — созналась я, поёжившись под его пристальным взглядом, который будто пронизывал насквозь.

— Ещё и не для себя, — констатировал дофин. — А отравить-то зачем пытались?

— Я не хотела вас отравить, — замотала я головой и выпалила, — только приворожить и то на время. Отравить вас хотел министр Арман д’Орвель!

— Чушь! — кронпринц резко отстранился и принялся мерить шагами комнату. – Арман верой и правдой долгие годы служил мне при дворе. То, что вы изволили сообщить невозможно, — отрезал принц.

То что он непреклонен в этом своём суждении было очевидно.

В дверях показался граф Гурд с одеждой для меня.

— Заприте выходы, приведите инквизиторов и пусть они захватят двимеритовые кандалы! — крикнул принц стражникам.

Я нервно сглотнула.

— Не могли бы вы отвернуться, — тихо обратилась я скорее к графу, чем к принцу, потянувшись за платьем.

— Да я с вас глаз не спущу, — с жаром заверил граф.

— Отвернись, Гурд, дай барышне одеться, — сухо произнёс Виктор.

Платье оказалось меньше нужного размера, всё из него выпирало и выскакивало, но выбирать не приходилось, что дали, то дали, лучше, нежели голышом разгуливать.

Через несколько минут в спальные покои ворвался страж, вид у него был крайне взволнованный.

— Ваше высочество, часть дворца отрезана магическим полупрозрасным сиреневым пологом, крепким как крепостная стена.