Глава 4. Преображение избы

Не-не, милейший, с тобой вдвоём в лесок явно идти не стоит. Но что же делать? Идея родилась неожиданно: пойти в самое многолюдное место – на рыночную площадь и призвать мышей, а когда лесник отвлечётся, под шумок дать дёру.

— Милейший, кое-что забыла на рынке, не против небольшого крюка?

Лесник изменился в лице словно заметил надвигающегося волколака.

— Не надо на рынок, там она… — промямлил мужчина и на всякий случай поозирался вокруг, будто опасаясь что эта таинственная «она» услышит упоминание себя и не замедлит явиться.

— Кто? — мне стало даже интересно.

— Да Гордана, жена моя. Она у меня уж дюже сварливая, на дух не переносит когда я с какой-нибудь барышней… разговариваю.

О, так вот оно что. Значит мне точно надо на рынок.

— Извиняйте любезный, но без рынка никак не обойдусь, — безапелляционно заявила я и повернула обратно в сторону рынка.

Лесник помялся на месте, но всё же решил двинуться за мной следом. Настырный какой. Зная о временном лаге срабатывания заклинания призыва, прошептала «ОФЭС-ГОЛ-ОФЭС» заранее.

— Что голая? — прищурился лесник, выхватив из контекста самое ему понятное.

— Голодная, говорю, еды прикупить надобно.

— А-а, — протянул мужчина и ухватив меня за руку застопорился, — может не надо на рынок? Сразу в лес?

— Как не надо когда надо, милейший, — отцепила от себя чужую волосатую руку и пошла вперёд, в самую гущу толпы.

Чаяну и Сияну узнала сразу, как, собственно и они меня. Окинули заинтересованным взглядом с головы до ног и меня и моего горе-сопровождающего. Чаяна в синем ринулась к нам, тогда как Сияна в красном растворилась в толпе. Хм, подозрительно, чего это кумушки развернулись.

— О, как вам наш Темноград? Что тут присматриваете? Если надумаете покупать глиняные горшки, — Чаяна перешла на доверительный шёпот, — не покупайте вон в той лавке, они крайне скудного качества.

Продавец «горшков скудного качества», заметив, что попал в центр внимание разулыбался. Чаяна улыбнулась ему в ответ и дружелюбно помахала рукой.

— Давайте, быстрее, барышня, — дёрнул меня за рукав лесник.

Погоди, погоди, здоровяк, ещё моя армия грызунов не подоспела.

— Ах вон он ты где, гад ползучий! — раздался громогласный вскрик откуда-то сбоку, заставивший всех притихнуть и оторваться от своих насущных покупок.

Дородная женщина с красными то ли от румян, то ли от гнева щеками, игнорируя препятствия в виде еле успевающих отпрыгивать в сторону покупателей продвигалась всё ближе и ближе. За её спиной выглядывала Сияна – так вот, значит, к кому сбегала кумушка. Краем глаза заметила как лесник скрылся за прилавком с сушёными травами. Когда Гордана поравнялась со мной, признаться я даже немного струхнула слишком уж она была грозная и объёмная.

— Где он?! — прогремела женщина, величественно потрясывая телесами.

Лесника сделалось даже жаль, но лучше он, чем я. Молча указала пальцем на лавку с сушёными травами. Гордана издала богатырский хмык и нырнула за прилавок, вынурнув уже с «уловом» в виде бледного как мел лесника.

— Ах ты курощуп! Сарафанник немытый! Я его жду-жду, а он снова по бабам, ищет кто ж его убогого-то приголубит! Да кому ж ты сдалась, бородавка волосатая?! А ежели найдётся такова – за волосы оттаскаю, морду мёдом измараю, да в муравейник ткну!

При этом она очень нехорошо так на меня зыркнула. Публика принялась хихикать, а бедняга лесник не знал куда глаза девать. Глядя на весь этот балаган, в моей груди даже вспыхнуло чувство сродни жалости, но не на долго. Пора в лес! В гордом и весьма устраивающем меня одиночестве. Однако только я повернулась на выход как…

— Мыши! — первый пронзительный крик откуда-то слева.

— А-а-а, а-а-а! — второй крик справа.

Дальше пространство наполнилось какофонией визгов, криков о помощи и проклятий.

— АЧИ-АПФ-АЧИ, — прервала я колдовство и бодренько зашагала в сторону леса.

Лес встретил меня хвойным ароматом и пением птиц. Природа! Какое умиротворение. Я как раз заметила нужный мне мох на дереве как…

— На силу ноги унёс, — донесся сзади знакомый голос.

Я резко обернулась – ещё более взлохмаченный чем раньше с диковатым блеском глаз лесник. Поганки с полянки!

— Кабы не мышатина, не убёг бы, как есть не убёг бы. А вы барышня в лес сразу, думали хана Неждану.

Я нервно сглотнула.

— Кому-кому?

— Мне, — прижал ладони к своей груди лесник.

Неждан значит. Вот уж не в бровь, а в глаз имечко.

— Кальвария Стригол, — представился в ответ, вызвав непонятную однобокую улыбку Нежданчика, успела отметить, что с зубами у него жёсткий дефицит.

— Ну как? Прикупили чего надобно-то?

— Нет, — на середине гласной мой голос изменил тональность от переполнявших чувств, — мыши, заразы, не вовремя набежали…

На опушке собрала кокорыш – собачью петрушку, аргументируя Неждану сию необходимость лекарственными свойствами онной. Мелисса обнаружилась в чуть ли не в чаще – лесник показал место, как, впрочем, и местонахождение живописной полянки с земляникой. Единственно, недоумевал на что мне мухоморы, но смирился, когда я процитировала выдержку из фолианта «О полезных свойствах ядовитых грибов и растений», а также упомянула что мухоморы-то цезарские. Мама мне её в детстве на ночь читала, говорила, что если и забивать чем—то голову ребёнка, то чем-то полезным. Остались васильки, лопух и мышиная шерсть.

— Василёчки у опушки растут, вон тама видал, — махнул рукой Неждан в ничего неговорящем мне направлении.

Хм, а он и неплохой мужик, отзывчивый, добродушный и теперь вроде бы ни о чём дурном не помышляет. Не помышляет ли?

— АБРАС-ДИК-АБРАС, — прошептала я, как бы случайным жестом вскинув руки над его головой.

Ну мухомор вяленый! Неждан до сих пор на что-то надеяться. Ой, зря.

— Да, оброс я, оброс, — кивнул лесник, снова выхватив набор звуков из контекста заклинания.

— Ну, я собираюсь открыть парикмахерскую, это там, где стригут и бреют, вот, милости прошу, постригу совершенно бесплатно.

Лесник резко остановился, воззрился на меня округлившимися глазами и промямлил:

— Стричь? Вы? Барышня?

После чего на долгие пару минут погрузился в глубокие раздумья. Вот даже обидно стало, казалось бы, обрадоваться должен халявной стрижке, а он, пень лесной, ещё и раздумывает.

Васильков набрала на опушке и благополучно в сопровождении лесника повернула к свежекупленной избе.

— Приятно было познакомиться, Неждан, и спасибо ещё раз за помощь, одна я бы так быстро не управилась, — улыбнулась я на прощание.

В ответ лесник взял мою руку и поднёс к губам. Ну-ну вот этого не надо, слишком уж картинки у тебя в голове безобразные.

— Гордана, — обронила я пугающее моего нового знакомца имя.

Тот резко отпрянул и завертел головой.

— Где? Где? Где?

— Говорю, жена ваша не осерчает, что без ведома её меня в лес сопроводили? Что-то я её побаиваюсь.

— А уж я-то как, — Неждан смахнул со лба испарину. — Если ещё надумаете в лес пойти, то зовите меня, но так что б Гордана не прознала. Лишние беспокойства ни к чему ей.

— Договорились, — улыбнулась я.

С этими словами лесник быстрым шагом двинулся в сторону. А я не торопилась уходить в избу – не все ещё ингредиенты – лопух и мышиная шерсть. Ну последнюю-то я знала как получить, а вот репейник надо поискать. О, кажется увидела. Но стоило мне присесть и приняться укладывать в корзинку сорванные листья как сверху прогремел полный едва скрываемой злобы мужской хрипловатый голос.

— Убирайся из Темнограда! Не место тут таким, у нас приличный город!

Я вздрогнула и задрала голову – надо мной нависал дровосек. Вот привязался-то, гадёныш! Хотела сгрубить, но покосилась на топорик и снова передумала. Буду игнорировать по мере возможности. Однако громила старался эту возможность мне не предоставлять.

— Убирайся иль худо будет!

Я медленно и с достоинством поднялась, постаралась его обойти, но дровосек топчась в такт со мной, упорно мешал нам благополучно разминуться. Вот кабы не топорик этот с острым лезвием у него за спиной, как пить дать нагрубила б. И мышей бы призвала. Хотя от последнего, как удостоверилась, пользы маловато.

— Дозволь пройти, любезный, — проскрежетала я зубами и даже изобразила на лице картонную улыбку, дровосек не двинулся с места. — Коли не пропустишь, я закричу, и все в Темнограде узнают, что ты, нелюбезный пристаёшь с грязными мыслями к незамужней барышне. А вон, кажется, и Чаяна с Сияной…

Угроза сработала. Сплетен боится даже громила с топором. Я вскинув голову неторопливо прогарцевала мимо него к своей перекошенной избе за пятнадцать медяков. Живот скрутило от голода. Поганки с полянки, до чего же кушать охота.

— Барихан! — окликнула я домового.

Тот услышав, что пришла я, а не кто-то там, вылез из-под печки, в руках у него была головка подсолнечника.

— Набрал мухоморы, сестра? Моя вот тоже кое-чем припастись. Ты сказать лузга в горшок кидать, нет горшок, моя ждать, не лузгать.

К лешему горшок! Выхватила у него подсолнечник, водрузила его на середину стола и принялась за семечки, шкурки выплёвывала себе под ноги.

— Сестра, не наглей! — возмутился домовой. — Раз горшок нет – в угол семки щелкай.

— ИРЫС-БАК-ИРЫС, — буркнула заклинание, протянув руку в сторону метлы.

Барихан пожал плечами и принялся, как и я, лузгать под ноги. Тоже оценил пользу бытовой магии.

Подсолнечник закончился, а вот голод никуда не делся.

— Можно поесть на три медяка купить? — вскинула я глаза на суседку, намереваясь пойти в таверну.

— Покупать каравай, сестра, большой пышный, лучше три каравай, — напутствовал домовой.

Насчёт каравая Барихан не хило так загнул. Когда я, подгоняемая крючившимся желудком добралась до таверны, то здешние цены меня очень неприятно удивили. Казалось бы, питейное заведение неприглядного вида снаружи и с не менее неприятным запахом внутри, а цены такие что мама не горюй. Каравай – 7 медяков! Половина дома считай!

— Покупать что собираемся? — прищурился на меня плешивенький трактирщик.

Среди посетителей помимо меня было только двое мужчин за дальним столиком, завсегдатаи, наверно.

— А что можно купить за три медяка, милейший? — ответила я вопросом на вопрос.

— Из выпивки ничего, — буркнул трактирщик и очень неприлично поковырялся пальцем в ноздре, вытащенное обтёр о фартук, — а из ржаного…

Этой же рукой протянул мне кусок хлеба. Я поморщилась, но живот настоял на своём. Обменяла свои последние кровные на сомнительной чистоты ржаное изделие.

— Ещё вопрос, милейший, — я перешла на доверительный шёпот, — не желаете ли купить зелье веселья?

Трактирщик смерил меня внимательным взглядом и ответил резко и громко, чем привлёк двоих скучающих за столиком посетителей, а скучающих – потому как кружки с выпивкой перед ними были почти пустыми.

— Зелье? Али ведьма?!

Вяленый мухомор, что ж орать-то так!

— Скажите тоже милейший! Это шутливое название первоклассной домашней настойки.

Трактирщик помолчал, хмыкнул себе под нос, но к моему облегчению кивнул:

— Приноси, оценю что за настойка.

Я, пообещав, что он не пожалеет двинулась к двери, а один из посетителей пошёл следом за мной. Выйдя из заведения, я остановилась, желая столкнуться с преследователем здесь и сейчас, а не в глухом переулке позже. К моему безмерному ужасу им оказался тот самый нелюбезный дровосек.

— Ведьма? — прорычал он, сверля во мне дырку своим ненавидящим взглядом.

Я нервно сглотнула, а он ухватил меня за горло.