Глава 23. Инна

Сладко потянулась, приоткрыла слегка тяжелые глаза и уперлась взглядом в голый торс. И какой торс… Вот вчера весь вечер на мужиков полуголых на пляже смотрела, а, как выходит, не насмотрелась. Иначе как объяснить слюни, что стекали из моего рта?

Так, а почему передо мной лежит голый босс? Так, а почему я тоже голая? Ах, да, точно! Вчера же случилось событие, что в жизни каждой девушки имеет особый окрас.

Внутренне кряхтя, поднялась. Повернула голову вбок, а там оно – море! Вот он, вид из окна Жениха Альбертовича. Вот ради чего я вчера рассталась с невинностью!

Красиво как! Вот как теперь претворять свой план в жизнь? Завернулась в одеяло и пошуршала к балкончику. Кстати, меня вчера прямо на нем чуть не того самого.

Выйдя на воздух, поразилась, что тут оживленная улица. Боже, а какие на мне вчера трусы были?! Ну, вроде, нормальные. Все же, совет бабули всегда работает.

Стало ли мне стыдно? Нет. Тут меня никто не знает, а в Италии вообще любовь – это святое. Не знаю про секс, но вот искренние чувства… Голова немного гудела, но вид моря не лечил.

Так и уселась прямо на диванчик, глядя на водную гладь невдалеке. План рушился прямо на глазах. Я же хотела утром перелечь и сделать вид, что я ничего не помню.

– Инна?

– Инесса Валерьевна, – злобно прошипела я.

Повернулась в его сторону и чуть не подавилась воздухом. Бог Альбертович стоял в одних модных труселях, которые вот вообще ничего не скрывали. Характерная выпуклость, кажется, смущала только чаек.

Босс снова прифигел. Мне кажется, я ему таких эмоций на год вперед организовала. Хотя нет, с его уровнем чувственного диапазона на все десять.

– Впервые в жизни накануне важной встречи я думаю не о том, как все провернуть наилучшим образом, а о том, что в твоей голове.

Он присел рядом. Я, наверное, была похожа на восставшую из Ада. Ну, серьезно. Невыспавшаяся девушка с бодуна. Непричесанная, зубов не чистившая, вся такая…

– Видите, как может измениться человек? Я тоже не ожидала от себя подобного.

– А подробнее можно? Жалеешь?

– В целом, да, – сказала я офигевшему от этого заявления боссу.

На самом деле я жалела о другом. Что маму не уговорила уйти от папы раньше, что брата упустила. Что не стала бороться с долгами непонятно от кого и сколько.

Ведь по сути к нам просто пришли какие-то сомнительные кредиторы и тогда попросили отдать сумму. Установили график платежей, и вот уже больше восьми лет мы в долговой кабале.

– Знаете, Инесса Валерьевна. Вам удовольствие доставляет ходить по краю? Я, конечно, понимаю, что вы девушка… Особенная, но я убежден, что вчера вам понравилось практически все.

Перевела задумчивый взгляд на босса. Эко его перекосило. «Никто кроме нас», – теперь девиз не только ВДВшников, но и мой. Кто, как не я, поставит зарвавшегося красавца на место?

– Да нет, к сексу у меня вопросов нет. Сойдет. Но тут опять же, мне сравнивать не с чем. Я жалею, что номер себе не забронировала с таким видом. Вам по деньгам все равно, а мне какое бы счастье было…

– ИННА!

На нас стали поднимать головы прохожие. Некоторые дамочки зависали, спотыкались, открывали рты. Ну, да, согласна, хорош, зараза.

– Тебе можно остаться в этом номере.

– И спать в одной постели с боссом? Ну, уж нет! Это хренассмент.

– Харасмент! И, значит, вчера было можно, а сегодня нельзя? Я не буду к тебе приставать, я понимаю, что…

– Давид Альбертович. Да я без претензий. Но соблюдать субординацию-то надо. У нас тоже Лидочка из третьей бригады с главврачом спала. Тем не менее драл он ее на совещаниях вполне натурально при всех. Ибо руки у Лидочки были из задницы.

Встала и под офигевший вид Тормоза Альбертовича покинула помещение. Ну, переспали и переспали. Я ж фельдшер. Что я там не видела? Иногда прямо в процессе народ в притонах заставала.

Он, кстати, за мной не пошел. Я так понимаю, босс сам не понимал, чего ему надо. Понимала ли это я? Да мне двадцать пять лет, что я еще понимать могу?

Тем не менее какое-то странное чувство долбилось изнутри, пытаясь пробить мою природную рациональность. С раздражением поняла, что сама недалеко ушла от своего нового начальства…

Эх, а можно мне какой-то сложный случай? Чтобы угрозу тромбоза или роды среди поля, не пойми в каких условиях? От чувств еще никому хорошо не становилось. Вот мать любила отца, кому от этого лучше стало? Точно не ей и не мне.