Глава 18

– Извини, ты только постарайся не обижаться, – собрался с мыслями я. – Пока отвечу «нет». Мне надо закончить институт, найти свое место в жизни. – Я заторопился, увидев меняющуюся мимику Лизы. – Не хочу быть примаком при профессорской семье Шишкиных.

– И долго продлится это «пока»?

Девушка слезла с меня и прикрылась одеялом. Послание «кина не будет» отправляет. Извините, Елизавета Николаевна, но у меня после таких бесед настроение продолжать наши забавы тоже пропало напрочь. Я слишком хорошо помню, как ты начала плясать под мамину дудку по щелчку пальцев.

В последнюю секунду воздержался от рассказа номера первого из хит-парада мужских анекдотов – про то, что Пановы в неволе не размножаются. Зачем ссориться окончательно? В конце концов, я же не сказал финальное «нет».

Эх, студент… От твоего наследства одни проблемы. А я – просто жертва обстоятельств, разве не так?

Короче, встреча подошла к концу. Даже чай не предложила. Ты мне больше не подружка, ты мне больше не дружок, забирай свои игрушки… Впрочем, нет, никто мне в сердцах подарки возвращать не стал.

Я поехал домой не спеша, хоть улицы были, по меркам двадцать первого века, почти пустые. Устал просто, вот и осторожничал, боясь попасть в передрягу. Но гаишники все равно тормознули. Странно, вроде не нарушал ничего. Подошел старший сержант, козырнул:

– Извините, что остановили, машина у вас интересная…

– А я уже думал, за то, что крадусь медленно.

– Это как?

– Да анекдот про гаишников. Стоит на посту милиционер, прислонился к стеночке, дремлет. Мимо «Волга» на скорости сто пятьдесят – вжик, а он ноль внимания. Потом «шоха» на скорости сто двадцать – и никакой реакции. Тут едет «запор» горбатый, скорость сорок, постовой тормозит его и спрашивает: «А куда это ты мимо нас крадешься?»

Гаец смеялся до слез. Подошел его напарник, тоже поржал над анекдотом. Походили вокруг машины, поцокали языками. Попросили поднять капот. Не верили, что внутри газовский мотор. Посветили фонариком, убедились. Да и отпустили. Даже документы не проверяли.

По дороге заехал в гастроном, купил еды, причем даже почти без очередей, – и домой.

Главное, не забыть отключить телефон, чтобы вот прямо никто и никак. Но возле лифта меня перехватил председатель правления нашего кооператива Благонравов. Высокий и худощавый, сутулящийся из-за своего роста. Да еще и глуховат, наверное, на правое ухо – постоянно к собеседнику левым боком слегка поворачивается. Из окна высматривал, что ли?

Но оказалось, что действовал он как раз в моих интересах. Кляузница Пилипчук не успокоилась. Написала жалобу, что я занимаю жилплощадь не по нормативу, и требовала привести ситуацию, как говорится, к реалиям социалистической законности. С козырей зашла, скотина. Так как мне, одинокому и бездетному, полагалась однушка, да и то – под вопросом. И волевое решение ректора и МГК тут не предъявить, ибо слова – они и есть слова. Бесследно исчезнувшие колебания воздуха.

– А на какое число назначено заседание правления по моему вопросу?

– На третье апреля, это пятница.

– Спасибо, Борис Васильевич, что-нибудь придумаем к этому дню. Кстати, вот возьмите, сувенирчик из Вены, на конференцию ездил… – Я сунул ему магнитик, которых накупил обильно. А что, дешево и сердито. И написано латиницей, опять же.

В расстроенных чувствах и с кошачьей коробкой под мышкой я зашел в лифт. Что ж за день такой? Где я прогневил высших сущностей, что мне вместе с хорошим и плохого подсыпали? И Пилипчук, гадюка… Вот чего ей не хватает в этой жизни? Ладно, завтра все. Спать сейчас, пошли все в болото!

Телефон я услышал еще от лифта. Долго звонит, настырно. Вот как назло, ключ в кармане за что-то зацепился. Но там дождались, видать, сильно надо было. Так что я узнал, что там, на другом конце провода, не дожидаясь повторной попытки.

– Ну что, Панов, доигрался, блин, на скрипке? Предупреждали тебя, козла? Завтра с утра ноги в руки – и к следаку. От показаний отказываюсь, мол, был пьян, перепутал. Догнал? Шутки кончились! – И бросили трубку.

Что за хренотень? Опять я начало пропустил. С какого перепугу мне этим заниматься? Или я не заметил, как переместился в подвал при гараже? Оглянулся по сторонам – нет, все еще дома. А тут и объяснение подоспело, не прошло и минуты. На этот раз межгород. А по нему мне только один человек звонить может.

– Андрюша, сынок, у нас тут беда… – Голос матери звучал глухо, будто из погреба.

– Что случилось?

Я сел на пол и открыл коробку с котенком. Вот кому все нипочем: полдня в машине катался – и хоть бы пикнул. А тут будто в сеть включили, вскочил и побежал сначала на кухню, а потом – в туалет.

– Федю… избили сегодня… сильно очень… в больнице он…

– Я могу помочь чем-то? Лекарства достать? Может, договориться, чтобы его в Москву перевели? Я не обещаю, что вот прямо завтра все сделаю, но займусь…

– Нет, Андрюша… Они сказали… – Голос в трубке куда-то уходил со звоном, потом возвращался с треском, но пока все понятно было. – Федя говорит, что это они из-за тебя так сделали… Что ты знаешь…

Охренеть. Вот оно что. Обещали, было дело. Я, если честно, про тот случай забыл почти. Не то что совсем из памяти выбросил, но думал, что все осталось в прошлом. Цинев все порешал. Виноватые назначены, следствие идет своим чередом. А оказывается, все только начинается.

– Я приеду. Утром. Разберемся, – сказал я и повесил трубку.

Телефон снова зазвонил, едва я отошел от него. На шаг буквально, не больше. Вечер перестал быть томным.

– Вы где пропали? Раз пять уже звонил.

Это Морозов. И он не будет беспокоить, чтобы поговорить о погоде. Значит, что-то случилось.

– Да здесь я, никуда не пропал. Просто много вопросов пришлось решать.

– Давайте завтра к двенадцати к нам, поедем к Чазову, надо отчет держать.

– Игорь Александрович, не могу. Там у меня… Короче, я на день-два в Орел уезжаю. Срочно. Там… по семейным обстоятельствам. Если можно отложить, я, как вернусь, сразу сообщу. Или без меня тогда. Но правда, ехать надо – кровь из носу.

– Вы хоть понимаете?

– Да все я понимаю, Игорь Александрович, но так сложилось. Простите.

– Серьезное что-то? Ладно, я свяжусь с ним, перенесем. Вам помощь нужна?

– Сам справлюсь, спасибо.

Что у нас там дальше по программе? Цунами в Москве? Падение метеорита? Визит рептилоидов?

Вернул меня в этот мир требовательный мяв. Привез домой – дай пожрать, сколько можно терпеть эти издевательства над простым котом? Кстати, о главном. Надо теперь позвонить Давиду, пусть завтра опять заберет голодающего.

* * *

Поспал я часа четыре, не больше. Нарубил бутербродов, сыпанул в термос чаю, добавил кипятка – и вперед. Залил бак бензином на пустой заправке где-то за Подольском и потом остановился только за Чернью, оросить обочину. Хреново ехать ночью, если честно, не люблю. Но зато с рассветом уже въезжал в Орел. Тормознули только раз, на стационарном посту перед городом. Да уж, приметная машина – не всегда хорошо. Пришлось провести коротенькую пресс-конференцию.

А дальше без приключений. Что там ехать? Вперед, и не поворачивать. Только на перекрестках останавливаться.

Мать Панова, несмотря на будний день, дома была. Моему приезду не удивилась ни грамма. Как бы между прочим отдал ей австрийские гостинцы. Видно, не до того ей.

– Ну, рассказывай, что стряслось? – спросил я ее, когда совершил все ритуалы после дороги.

Она помолчала, наверное, с мыслями собиралась. Крутила только чашку на блюдце. Чай выплескивался, но Панова этого не замечала.

– Вчера Федя домой не пришел. Он в военкомате устроился, так всегда в одно и то же время возвращался. А тут – тридцать минут, час, а нет его. Я сначала думала, задержался, мало ли что. А тут Галя позвонила, она в приемном, в Семашко работает. Говорит, скорая привезла, избитый весь, переломанный. Я поехала, ждала, когда операцию закончат. Девчонки потом пустили, я к нему… А он говорит, били и сказали, что ты все знаешь, за что… Во что ты впутался, Андрюша?

Я задумался, что говорить.

– Да там… в прошлом году еще, на вызове. А потом мне угрожать начали, чтобы у следователя не так сказал, как было. Выгородить своих хотят.

– Так надо в милицию обратиться! Что же это такое?

– А ты думаешь, откуда они?

Чашка, звякнув, упала на пол, развалилась на кусочки, и от нее поползла во все стороны лужа.

Панова схватила тряпку, начала убирать, да так и застыла с осколками в руках.

– И что же делать?

– Прорвемся, мам, постарайся успокоиться. Я все решу.

Поехали потом в больницу скорой помощи. Мать студента, как ни странно, не обратила внимания на машину. Да что там, она даже не спросила, чей транспорт.

Федор Викторович лежал в травматологии. В двухместной блатной палате. Досталось мужику крепко: перелом ключицы, трех ребер слева и двух – справа, плеча. Это все закрытые. И голень, левая – открытый, многооскольчатый. Ну и плюсом сотряс головного мозга. Ушибы мягких тканей – вообще не в счет. Пока Панова ходила узнавать подробности, я с отчимом студента пообщался. Объяснил вкратце, откуда ветер дует, без деталей, так, общее направление.

– Видели, кто бил?

– Ага, трое, – прошептал Федор.

С поломанными ребрами особо не раскричишься. Да и обезболивающими его залили если не по брови, то близко к этому. Свой же. Так что клиент сейчас в некотором тумане, и опрашивать его официально вряд ли возможно. Так я же приватно, для себя.

– Знаете кого?

– Нет. Но или военные, или…

– Менты, – закончил я за него. – Старые, молодые?

– За сорок все. Наверное. Не помню…

Ну тут понятно, информации в ближайшие дни не дождешься. Даже милиция ничего не узнает и будет искать неведомых хулиганов.

Что-то мелькнуло в голове необычное. Мысль, что ли? Хулиганы… Ну да, у Панова же есть тут старые приятели, которые местные раскладки должны знать от и до. Осталось вспомнить, откуда они тогда выходили? Из третьего подъезда? Или второго? А звали их? Хоть бы одно имя в памяти всплыло, блин. Не буду же я у матери студента спрашивать про неизвестно кого. Кирилл, точно, чернявый, из второго подъезда, он еще куртку застегивал.

Тут и Валентина Семеновна пришла, начала бурную деятельность по усиленному уходу за своим мужем. Там поправить, тут погладить. Переживает.

– Ты здесь еще побудешь? – спросил я у нее.

– Да, конечно, я посижу, вдруг что надо будет.

– Я тогда домой поеду, отдохну. Слушай, а Кирилл из нашего дома, он где сейчас?

– Это какой? Из двадцать седьмой квартиры? В пивнушке, наверное, – скривилась Панова. – Никак не посадят, шатается по району…

– Ну все, потом вернусь, поесть тебе привезу.

С именем я не прогадал, вспомнил правильно. И номер квартиры у меня есть. Вряд ли бездельник, по которому тюрьма плачет, в такую рань пойдет в пивнуху. Спит еще наверняка. А если и ушел, то любой забулдыга дорогу к злачному месту покажет быстро.

* * *

Как ни странно, но открыл дверь Кирилл после первого же звонка. И не похож на пропойцу ни разу. Слегка нечесан, лицо немного помято. Но это потому, что только проснулся. Выхлопа от вчерашних возлияний носом не чую.

– О, Пан, – протер он глаза и протянул руку. – Не ожидал. Ну заходи. – И он поддернул чуть сползшие семейники.

– Да выходи лучше на улицу, там потрещим.

– Родаков нет, мешать не будут. Давай, а то я не жрамши еще.

Я зашел, чуть посомневавшись, разулся и сунул ноги в чьи-то тапочки. Надеюсь, их хозяин не страдает каким-нибудь агрессивным грибком, способным проникнуть через носки и сожрать кожу с ногтями за десять минут.

Пока Кирилл разогревал на сковородке макарохи, я в который раз подумал, что в той самой двухсотой секции надо было микроволновку покупать, а не бестолковый видак. Повелся на экзотику, как же. Помню, как выносил при очередной чистке гаража коробку с видеокассетами на мусорку. И Пилипчук бы могла пожаловаться только на то, что я ее таинственными волнами из-за стены облучаю.

Кстати, была же история из серии «Если у вас паранойя, то это не значит, что за вами не следят». Приехали на вызов к шизофренику в психозе – тот решил, что сосед сверху его облучает, надел шапочку из фольги, взял топор и ступил на тропу народной войны. Мы приехали уже к финалу драмы, когда болезный изрубил соседскую дверь и ворвался в квартиру, к счастью, пустую. Мы забежали обездвижить борца с инопланетчиками – а там на полу разбросаны магнетроны от микроволновок, штук пять, соединенные в сеть. Его и вправду облучали. Короче, один шизофреник боролся с другим.

– Точно жрать не будешь? – спросил Кирилл, водружая на разделочную доску сковороду со скворчащими сероватыми рожками. – А то матушка много оставила.

– Да нет, спасибо. Слушай, тут такая фигня приключилась. Вчера вечером отчима моего избили…

– Да ты что? Вот это засада! Пан, это точно не наши! Викторыч – мировой мужик! Да его тут каждая собака уже знает! Он и пацанам тут помогал, вон, Витька Мельников из Афгана пришел, так он его чуть не за руку водил, жилье выбивал. А то они в общаге впятером в одной комнате… Да и так… Не, местные не могли!

– Есть вариант, что это приезжие. Нельзя ли разузнать? Может, кто видел? Федя говорил, что трое были, вроде за сорок, не то менты, не то вояки.

– Слушай, я сейчас сгоняю, у пацанов поспрашиваю, конечно… Но тут…

– Деньги нужны? Вот возьми. – И я вытащил из кармана купюру. Ага, пятерка. Достаточно на «побегать разузнать». Надо будет, еще дам.

Как ни странно, результат появился через пару часов. Может, чуть больше, но не сильно. Я вроде только задремал – и звонок. Дошлепал до телефонного аппарата в прихожей, поднял трубку.

– Спишь, что ли? – требовательно спросил Кирилл. – Давай, через пять минут у тебя будем.

Пришел он не один. Из-за плеча Кирилла выглядывал молодой, чуть старше двадцати, парень. Коротко стриженный, взгляд пристальный. Особая примета имеется – верхней половины правого уха нет. Ровненько так, как по линейке отрезано. И тут я вспомнил рассказ про афганца, которому отчим чем-то помог.

– Знакомься, это Витек, – представил его Кирилл, по-хозяйски заходя в прихожую. – О, сосисочки! – обрадованно воскликнул он, открывая холодильник.

– Оставь, это матери в больницу, – остановил я нахлебника.

– Ну ладно, я тогда побегу, некогда мне с вами, – сразу же изменил планы Кирилл. – Вот, Мельник все расскажет, он знает. – Это он уже обувался. Скоростной парень. Еще пара десятков секунд – и за ним хлопнула дверь.

– Сильно Федор Викторович пострадал? – спросил Витек. – Может, помочь надо? Подежурить, Валентину Семеновну подменить? Я сейчас на работу устраиваюсь, время есть.

– Избили его сильно, переломы, сотрясение.

– Кирюха говорил, что могли приезжие? Терлись тут трое на зеленом «Москвиче», с московскими номерами. Вчера и позавчера.

– Номера заметил? Хоть что-то?

Я не детектив и с трудом представлял, что делать дальше? Ну узнаю я регистрационные данные этого драндулета? И что? Сейчас нет даркнета, где за приемлемую цену можно приобрести базу любых данных – от банковских кредитов до пищевых предпочтений в сервисе доставки. Пойду в ГАИ выяснять хозяина? Или побегу к Циневу – искать справедливости? Так не будут же чекисты охранять меня день и ночь до конца жизни! Просто я что-то делал, не задумываясь над тем, что дальше. Лишь бы двигалось. Ну и вину перед Федей я все-таки чувствовал, хоть и не было ее.

– Номера не запомнил, а мужиков этих видел.

Что-то в этом парне подкупало. Видно, что за отчима искренне переживает. И помощь предложил не потому, что положено, а будто родному. Ну и Афган за плечами – в том, что это тот самый Мельников, которому помогли с жильем, сомнений не было. Короче, рассказал я ему усеченную историю. Без подробностей, но и так понятно было, кто за этим стоит.

– Давай поищем их, – предложил Витек. – В Орле всего две гостиницы, не считая какого-нибудь Дома колхозника, если такой есть. Они могли и где-то в частном секторе снять, на Выгонке, к примеру, или на Половце. Но я бы начал с «Орла». Если они просто приезжие, то искать жилье по частникам – терять время. А им надо задержаться, подождать результат. Кто-то же должен либо дать им отбой, либо скомандовать дальше действовать. Тьфу, мразота! – Его аж покоробило от перспектив продолжения силового воздействия. – Втроем на мужика – и то западло, а на женщину…

– Поехали, – согласился я. – Сосиски сейчас отварю, матушке завезем.

* * *

Витек только присвистнул, когда я приглашающе кивнул на машину. Но на этом все его реакции и кончились. Он сидел молча, пока мы не доехали до больницы Семашко. Будто просто выжидал чего-то. А я пытался прикинуть, как можно искать неизвестно кого в гостинице. «А у вас тут не живут три мужика на зеленой машине?» Хотя, наверное, весь вопрос в материальной заинтересованности отдельных лиц. Заплати побольше, вспомнят всех в зеленых носках и с насморком.

Впрочем, нам повезло. Только мы переехали мост через Оку, пропустив древний трамвай, как Мельник впервые за время поездки подал голос:

– Вон они!

– Где?

– Видишь, из универмага выходят? К дому быта идут.

Впрочем, троица тут же развернулась и пошла мимо магазина к реке. Тут же загорелся зеленый для нас, я повернул направо и припарковался у какой-то пятиэтажки. Я сунулся было на выход, но Мельник остановил меня:

– Сиди, я сам. Наверное, они в столовку пошли, здесь за углом.

Минут через пятнадцать тонтон-макуты неспешно выползли из-за угла и двинулись в сторону гостиницы «Орел». Близнецы-братья прямо. Коренастые, у всех затылок плавно переходит в плечи. Жирок, конечно, тоже имеется, но пузанами их не назовешь. Типичные бригадиры из девяностых. А метрах в тридцати за ними спокойно шел Витек. Махнул мне рукой: мол, оставайся на месте.

Вернулся Мельник нескоро, почти час прошел. Я даже заводился, грел салон. Потому что температура на улице хоть и плюсовая, но сильно свежо еще. А красавица моя тепло держит не очень уверенно. Хотя с нынешними ценами на бензин можно и круглосуточно греться, все равно бюджетно получится.

– Ну что, как я и думал, поселились в гостинице, номер на втором этаже, я срисовал. Зашли в гастроном, купили три бутылки водки, колбасы вареной и хлеб. Уже начали бухать.

– Ну, таким по пол-литра на рыло – только для затравки. Что делать будем?

– А ты что предлагаешь? Убивать, конечно, хлопотно, искать начнут, – сказал Витек так спокойно, что у меня реально мороз по коже пошел. – А руки-ноги поломать, так и ничего. А, Пан? – засмеялся он. – Не бздишь?

– Есть немного, – признался я.

– Так и у меня очко не железное. Но у нас есть помощь друзей. – И он, нещадно фальшивя, пропел строчку из битловской «With a little help from my friends». – Предлагаю привлечь одного товарища. В госпитале вместе лежали, брюшной тиф лечили, познакомились, оказалось, земляки.

Товарищ жил в частном секторе, на той самой Выгонке, которую упоминал Витек. Район-чик возле железнодорожного вокзала. Заплутать среди, казалось, абсолютно одинаковых улиц, наверное, было бы очень просто. Выбраться, конечно, можно – улицы прямые, но где тут что, без проводника не разберешься.

Я в переговорах участия не принимал. Вылез из машины, поздоровался с Димой, ответил на привычный уже вопрос «Что за тачка?», а затем наблюдал за процессом со стороны. Вернулся Витек буквально через пару минут. Товарищ, наверное, борец-вольник. Уши сломанные, кулаки если и не как голова моя, то ненамного меньше. Хотя роста среднего и живчик.

– Ну все, заедем за ним в восемь вечера. По домам пока.

– Так, может, постоять возле гостиницы, покараулить этих?

– Они все равно вернутся ночевать, даже если уйдут, так что смысла нет. А гасить их будем в номере.

Да уж, занимайся я этим самостоятельно, наверняка ничего не вышло бы. Повезло мне с Мельником.

* * *

Как-то странно все это. Спроси меня кто хоть день назад, что я буду делать, ответа не получили бы. Не знал. А вот так, на уголовное преступление идти – и вовсе в мыслях не было. Но стоило мне приехать в Орел, и будто подменили меня. Институт питания? Академик Чазов? Дочь Брежнева? Какое-то все далекое и ненатуральное. Я почувствовал себя совсем другим. Настоящим? Азарт даже появился. Поехал еще раз в больницу, отвез Панову домой. Все равно Федя спит, пусть отдохнет.

Нашел старую куртку какую-то, померил. Тесновата в плечах, но не сильно. Не идти же драться в хорошей одежде. В кармане, кстати, лыжная шапочка лежала, тоже пригодится. Я даже прорезал дырки для глаз и рта. Ну все, бандюк натуральный. Не устану удивляться сам себе. Хотя, в конце концов, за себя же в итоге вписываюсь. Обезвреживаю боевой отряд врага. Это же не мафия из кино, где по щелчку пальцев находят бойцов и наемных убийц. Так что следующие еще неизвестно когда появятся. К тому времени актуальность моих показаний может сильно снизиться.

Встретились возле машины, даже не ждали друг друга. Сели и покатили. До Выгонки ехать минут двадцать, если не спеша. Дима нас уже ждал, прогуливался на перекрестке.

На секунду закралось подозрение: я на слово поверил чужому парню, который просто ткнул пальцем в троих мужиков. Ага, сейчас приедем, а нас там доблестная орловская милиция ждет. Нервы, все от них.

Когда третий участник мероприятия сел на заднее сиденье, под ногами у него брякнули какие-то железяки.

– Что там? – спросил я.

– Арматуры нарезал, – с таким же спокойствием, что и Мельник до этого, ответил Дима. Вот тут я понял окончательно: все всерьез.

Заехали мы к гостинице откуда-то совсем не с центрального входа. Припарковались по команде Мельника в какой-то подворотне. Прошлись немного, зашли во двор – и оказались на месте. Витек показал нам на темный угол:

– Там постойте. Схожу, проверю.

Он открыл какую-то дверь и вошел внутрь. Вернулся через пару минут, подошел к нам.

– Ну что там? – не выдержал я.

– На месте. Все трое. Бухают. – Он помолчал немного и продолжил: – Значит так, расклад следующий. Мы с Димкой идем вперед, ты, Пан, сзади, держишь дверь. Какой ты боец, я не знаю. Будем считать, что никакой. Так что просто стой и лови, кто попробует в дверь ломиться. Сильно не лупи, а то убьешь еще, – почему-то хохотнул он. – Ну что, погнали. Зашли, вышли и уехали.

Я схватил покрепче кусок арматуры, похвалив себя, что догадался надеть перчатки. Надо бы, конечно, обернуть ее чем-то, выскользнет еще в самый неподходящий момент. Ладно, нечего думать. Спрятал железяку под куртку и пошел.

На служебной лестнице тускло светила какая-то сороковаттная лампочка, не столько освещая, сколько обозначая свет. Ни в служебном ходе, ни в длинном коридоре нам никто не встретился. И столик дежурной по этажу тоже пустовал. Я раскатал свою шапочку, ожидаемо промахнувшись. Пока я устанавливал прорези для глаз на место, Мельник с Димой натянули на носы свои шарфы.

Витек подошел к двери и громко постучал. Изнутри кто-то пьяным баритоном спросил:

– Кто?

– Милиция! – уверенно ответил Мельник. – Проверка паспортного режима!