Глава 5

Когда облачные массы перед нами начали складываться в здание, я поняла, куда мы летим, и стало совсем не по себе.

В этом летающем ресторане мы с Эром впервые обедали вместе после того, как он поставил на место спасателей, не желавших прислушаться к интуитке.

Боже! Как же давно это было! Словно прошли не месяцы — сотни лет…

Обычно сюда прилетали на специальных люльках, расположенных внизу, на земле. На улице едоков. Но, видимо, мои опасения подтвердились — Хен снял весь ресторан — и поэтому его торкли разрешили тут пришвартоваться.

Мы пролетели через арку-вход в заведение и приземлились на белоснежный пол.

Сказочные интерьеры больше не навевали на меня того предвкушающе-волнительного настроения, как было, когда мы пришли сюда с Эром.

Стены, испещренные изящными золотыми узорами, выглядели слишком пафосными и наносно-вычурными. Мягкие ковры под ногами с высоким ворсом — чересчур уж воздушными. А мне хотелось ощущать твердую почву под ногами.

О-о… Я не ошиблась с размахом обустройства нашего свидания — в ресторане, кроме нас, никого не было. Только официанты и официантки в новой форме ангелов. С крыльями за спиной, в белых облегающих комбинезонах.

Из главного зала — округлого, со сводчатым потолком, убрали все столики, кроме одного. Он стоял почти в центре, чуть ближе к сцене.

Заметив, что мы с Хеном появились в дверях, богемец Гиацинт Алов — икона нынешней галактической эстрады, самый популярный певец — затянул мелодию своим бархатистым, густым грудным басом.

Слушать его, правда, было одно удовольствие. Ну хоть что-то…

Хотя я и думать не хотела, сколько денег заплатил Хен за то, чтобы Гиацинт сюда прилетел, да еще и выступал перед столь ограниченным количеством публики.

Обычно он собирал гигантские залы, билеты на этого певца заказывали за месяцы. И то не всем удавалось «поймать» местечко хотя бы на задних рядах.

Гиацинт был красив, как и многие мужчины-богемцы: стройный, статный, с копной белоснежных волос, идеальным лицом. Может, чуть женственным, но красивым даже по моим меркам. А уж эти его реснички… загибающиеся вверх крыльями бабочки. Сколько сердечек разбилось из-за них и взгляда насыщенно-вишневых глаз Гиацинта.

Поговаривали — певец жуткий бабник. И я вполне этому верила.

Он всем своим видом давал понять, насколько хорош, и как много об этом знает от женщин.

Оделся «лучший бас Галактики», по признанию экспертов, в кожаные брюки и шелковистую рубашку в тон к глазам, в вороте которой виднелась мускулистая грудь.

— Для тебя старался, — произнес Хен, заметив, как я разглядываю исполнителя.

Я смогла только кивнуть.

Стайка официантов проводила нас к столику.

Слава богу, с едой Хен не переборщил.

Заказал мой любимый венгерский гуляш: сытный, пикантный и густой с нежными ломтиками мяса, салатик из копченой курочки с грецким орехом, яблоками и сельдереем, который я тоже обожала. Вино. Много, много мятного чая. И нарезку самых спелых, сочных, золотистых манго в окружении россыпи крупных, глянцевых ароматных черешенок.

— Я попросил еще приготовить суп из морепродуктов и креветки, которые ты любишь…

Хен будто оправдывался, что еды не так много.

— Отличный выбор меню! — по крайней мере, за это я могла честно поблагодарить спутника.

Фельрианец просто просиял, вздрагивающими пальцами отодвинул мне стул. Я села, делая вид, что не замечаю его очевидного волнения и мысленно готовясь к самому худшему.

— Так что ты хотел мне сказать? — решила я не резать хвост по частям.

— Сначала перекуси и выпей свои препараты…

Уж лучше успокоительного, и побольше. А еще лучше — лошадиную дозу снотворного. Мечты-мечты…

Я попробовала гуляш… Он просто таял на языке… оставляя послевкусием нотку спелого болгарского перчика. Закусила таблетками и горячими ржаными булочками.

Выпила вина, которое мне тотчас самолично налил Хен. Официант было метнулся, но спутник сделал резкий жест: мол, не надо, я все сделаю сам.

Когда моя тарелка опустела, да и салат был попробован, я выпила чашку чая, и Хен, наконец-то, перестал истязать меня ожиданием.

Вдруг встал, опустился на одно колено передо мной и произнес:

— Дэнна, я полюбил тебя с первого взгляда. Я уступил место Эрделлу, потому что он был более достоин тебя. Но сейчас, когда он погиб… — Хен сделал акцент на последнем слове, паузу, которая будто бы подчеркивала его, и закончил: — Я прошу тебя стать моей женой! Даю слово, что стану заботиться о тебе не хуже, чем Эрделл Форенс и сделаю тебя счастливой. Даже если мне для этого придется в лепешку расшибиться, как выражаются русские!

Я сглотнула.

Я столько крутила в голове отговорки, отмазки и прочее. Столько готовилась. Столько обо всем размышляла.

Но сейчас, здесь, понимала, что совершенно беззащитна перед напором Хена и судьбой. Будь что будет. Я все равно не перестану бороться за наше счастье с Эрделлом.

Даже если меня уволят с базы.

Я выдохнула, прочистила горло.

Хен ждал, и его терпеливое ожидание буквально резало по живому.

— Послушай… — произнесла я как могла более ласково. — Я бесконечно ценю твою помощь после… эм… несчастья с моим мужем. Я очень признательна тебе за все. Хен, ты очень хороший. Ты замечательный. Но я была бы не Хайдэнной Маковской, не той интуиткой, которую вы все знаете, если бы сейчас изменила себе… Я люблю Эра. И я найду его! Я абсолютно уверена, что он жив!

Хен так и застыл передо мной — на коленях, молча, только лишь сглатывая.

Я напряглась, вся подобралась.

Боже! Боже! Что теперь будет?!

Он меня выгонит с базы? Разразится оскорблениями? Что он теперь сделает?

Минуты пролетали мимо виска плазменными сгустками. Я смотрела на Хена, а он не сводил с меня глаз…

Кажется, за эти мгновения мы оба пережили слишком многое. Для нас обоих минуты превратились в целую вечность. А молчание — в глухое депрессивное ожидание.

Я глотнула еще мятного чая, крепко сжала руками кружку, готовая уже ко всему. Потому что вид у спутника был такой…

Встрепанный, желваки мечутся по скулам, словно спасаются от кого-то, грудь ходит ходуном. Взгляд такой, словно у него на глазах только что взорвалась в спасательном челноке вся семья.

Остановите эту Галактику, я сойду! Я хочу к своему Эру! Боже! Как же я хочу к Эру!

Эр! Ну где же ты?! Возвращайся! Ну прошу тебя, умоляю! Мне без тебя так плохо, так одиноко! И вот-вот станет еще хуже! Потому что без возможностей секретной базы МЧС вряд ли я смогу также тебя разыскивать! Да и куда я теперь без наших друзей? Без всех, кто хотя бы немного, отчасти мне тебя заменяет?

Верного Дирелла — настоящего друга и товарища в любой беде. Немного выпендрежного, но очень порядочного и преданного Радиуса. Да даже того же Барского! Спокойного и выдержанного перед лицом испытаний!

Я ведь останусь совсем одна! Одна! Одна!

Внутри меня зрела истерика. Бешеная, какая-то неуправляемая. Сумасшедшая. Казалось — у меня нет выхода. Я заперта между сотнями «нет», которые преграждают дорогу в любом месте, куда я стремлюсь, чтобы выдержать выпавшие мне испытания. Будто судьба выкатывает их, как штрафные карточки, одну за другой, одну за другой.

Я ищу помощи у близких и друзей, и тут же меня от них отрезают этим выяснением отношений с Хеном и последующей отсылкой с территории базы.

Я хочу расследовать пропажу мужа — но и здесь мне выкатывают капсом «НЕТ» и отсылают подальше от Дирелла и возможностей доступа к местным источникам секретной информации.

Боже! Кругом сплошные преграды, меня будто вытесняют из моей жизни!

Я не хочу! Нет! Только не это!

Я дошла до какого-то накала, пика эмоций. Нестабильная с момента гибели мужа нервная система, видимо, снова взбрыкнула. Я прямо воображала, как вот сейчас Эрделл заскочит в зал, метнется ко мне, поднимет на руки и будет кружить.

И все забудется…

Хен, его предложение, возможность остаться вне базы, где вся моя жизнь, как теперь выясняется. Я только сейчас поняла это…

Я невольно сжала рукой столешницу, пальцы соскользнули, и раздался глухой звук…

Хен словно очнулся. Будто его включили, как робота, внезапно перезапустив программу.

Он чуть встрепенулся, посмотрел мне в лицо так, будто что-то для себя вынес. Глаза в глаза… неотрывно.

Отвел взгляд, будто ему было страшно или неприятно соединять наши взгляды.

Медленно встал, поиграл желваками, вздохнул. Вернулся на место и прямо-таки рухнул в кресло.

Снова между нами повисло это тягостное, наполненное эмоциями молчание.

Гиацинт на сцене все еще пел. Его глубокий, пронзительный голос бередил душу. Я думала об Эрделле. О нашей первой брачной ночи, которую недавно вспоминала, о нашей свадьбе и нашей жизни…

О солдафонистом, упрямом фельрианце, которого так долго воспринимала как само собой разумеющееся. И который, как выяснилось, стал главной составляющей моей жизни.

Стало вдруг так тоскливо, так одиноко, хоть волком вой… Я всхлипнула и неожиданно разрыдалась. Просто слезы ливанули из глаз. Я закрыла лицо ладонями и всхлипывала под пение Гиацинта.

Не знаю — это ли сыграло свою роль или еще что-то…

Однако Хен неожиданно встрепенулся. Выпрямился, словно шест проглотил, и твердо, напряженно произнес:

— Прости меня, Дэнна. Я поддался эмоциям. Сильные личности и любят соответственно. Я понимал, что это неправильно и может даже неблагородно. Но я должен был попытаться!

Он сглотнул, выдохнул и продолжил еще более горячо:

— Я был неправ. Я пытался убедить тебя, что Эрделла искать не надо. Он не вернется, погиб, пропал. Потому что… хотел себе личного счастья. Жаждал его, ждал… Вдруг подвернулся такой случай… Его нет, ты осталась одна… Я неправ. Прости меня…

Он замолчал, выпил тлокса — очень легкого фельрианского вина из трав и специй.

Я медленно цедила свой чай в ожидании, что он дальше предпримет. Боялась поверить, что все закончилось хорошо. Меня оставят на базе, Хен не разобиделся. Страшилась уверить себя в лучшем, и тем самым совершить роковую ошибку. Поэтому с тревогой смотрела на спутника.

Он осушил еще один бокал тлокса и выдавил из себя с заметным усилием:

— Я всегда был наперсником Эрделла. Другом, товарищем и помощником. И, наверное, мне особенно не следовало так поступать и вести себя. Прости еще раз, Дэнна… Кхм… Если я могу помочь в поисках Эрделла, я готов содействовать тебе во всем. Буквально и без ограничений.

Я прищурилась и внимательно воззрилась на Хена. Он считал и мой взгляд, и понял реакцию:

— Понимаю… Не доверяешь. Клянусь воинской честью! — он отдал мне честь, как старшему по званию. — Что искренне и со всем усердием помогу тебе найти мужа.

Такая клятва стоила очень дорого. В устах фельрианца она означала безоговорочную правду и искренность. Я удивленно сморгнула, глотнула еще чаю и ответила:

— Твоя помощь будет не лишней. Мы кое-что с Диреллом нарыли. Тайно ото всех. Но твои связи очень нам пригодятся в дальнейшем. Ты все-таки исполняющий обязанности начальника базы. И допуск твой посерьезней, чем наши оба допуска вместе взятые…

— Рассказывай! Я так и понял, что ты неспроста настолько уверена, что Эрделл жив. Помогу всем, чем смогу!

— Короче… Смотри… Дирелл выяснил…