Глава 6

Верка, мой бессменный синхрон интуитки, в паре с которой мы могли немного замедлить время вокруг, всегда врывалась в мою жизнь как ураган в мирный поселок. Внезапно, неизбежно и меняя все на корню. По другому у нее не получалось.

Торкли Хена как раз подлетал к дому, когда синхрон позвонила и сходу сообщила:

— Тебе надо приехать в седьмую допросную! Дирелл сказал — это важно! И мне тоже так кажется! Это может помочь в поисках Форенса! Сама увидишь! Жду на месте!

Вот ведь! Не успела прибыть обратно на базу, как уже раскомандовалась! Я хихикнула.

— Хорошо. Скоро буду.

Хен покосился на меня и спросил:

— Подвезти?

— Откуда знаешь, что надо? — удивилась я.

— У тебя вид того, кто получил важное и неплохое известие. А твое «скоро буду» подразумевает, что ты отправляешься для уточнения.

Я подняла брови.

— Ну я ж все-таки начальник секретной базы! Обижаешь! — развел руками Хен. Он изо всех сил старался вести себя как ни в чем ни бывало, и я поддерживала это начинание спутника. Не хотелось бы напряжения между нами или какой-то там недосказанности, неловкости.

Вроде бы их и не было, насколько я могла судить. Мне почудилось даже, что Хен испытал облегчение, когда выложил мне все, и мы расставили точки над «и». Складывалось ощущение, что фельрианца жутко тяготило то, что он не может отказаться от меня. Но и сдать назад Хен оказался не в силах.

Поэтому мой отказ был болезненным для него, чувствительным для его самолюбия, но полезным для нас обоих.

Сойдись мы, каждый ощущал бы себя виноватым перед Эрделлом. Я — за то, что предала мужа, чья гибель далеко еще не доказана. Мужчину с большой буквы, который никогда меня не бросал и не разочаровывал. Хен — за то, что, пока боевой друг и товарищ в беде, воспользовался случаем и отбил его женщину.

— Верка с Диреллом что-то новое нарыли по поводу Эра, — после минутных размышлений поделилась я с Хеном.

— Куда ехать?

— В седьмую допросную.

Хен сорвал торкли с места, и мы помчались в указанном направлении.

Вообще-то на базе редко кого-то допрашивали — это была, мягко скажем, не наша специальность. Однако тут все-таки работала собственная полиция. А иной раз перед приездом оперативников содружества мы проводили беседы с задержанными или же пленными. В рядах МЧС даже появились дознаватели: кажется, их ввели незадолго до того, как Эр позвал меня к себе на работу.

Допросная выглядела как пустая комната с парой стульев, разделенных столом. Над ними из потолочных плит проливался свет.

В комнате опрашиваемый находился один. Видимо, очной беседы не требовалось — с ним общались по роботу-коммуникатору.

Я разглядывала землянина, средних лет с копной светлых волос, бородой и усами. Широкий нос, узкие глаза, низкие надбровные дуги, массивная челюсть… Долговязый, крепкий, с длинными ручищами…

Не знаю, мне кажется, внешность все же порой определяет характер и склонности. Выглядел этот землянин как завзятый бандюга. Одевался он в свободную роггу — типа туники с широким вырезом ворота и брюки, сделанные на манер джинсов.

Мы же встретились с Диреллом «за витриной», как здесь выражались — за стеной: прозрачной с нашей стороны и непроницаемой — из допросной. Раньше для таких целей использовали зеркало. Теперь технологии шагнули далеко вперед.

Верка и Дирелл покосились на Хена, который вышагивал рядом со мной. Фельрианец приподнял брови, а синхрон округлила глаза. Я собиралась все объяснить, но спутник опередил.

— Я поклялся Дэнне воинской честью, что помогу найти и выручить Эрделла! — сказал твердо, с легким надломом в голосе. — Еще есть вопросы?

Вопросы явно созрели — особенно у Верки. Она-то видела, как Хен за мной ухлестывал из месяца в месяц. Но задавать их начальнику базы казалось не совсем уместным и безопасным. В конце концов, ее Хен мог запросто уволить, невзирая на мои возражения.

Дирелл только кивнул — похоже, также решил, что не стоит слишком уж лезть в амурные неудачи начальника.

— Что такое? — уточнила я. — Что сказал вам опрашиваемый?

— Пират. Этот — из космических пиратов. Не сильно большая шишка. Так, командир одного из мелких истребителей. Но говорит он о-оч-чень занятно, — ответил Дирелл. — Сейчас.

Он написал сообщение в своем экте.

Тотчас из робота-коммуникатора в допросной зазвучал нейтральный мужской голос:

— Повторите, что вы сказали на тему пиратского рейда за армирским туристическим транспортником «Гаа-тл»!

Я аж вздрогнула от этого названия, покосилась на Дирелла и краем глаза увидела лицо Хена. Вначале тот изрядно удивился, а затем кивнул так, словно и пояснения уже не нужны.

Кхм… Что ему пришло в голову? Надеюсь, поделится с остальными!

— Мы следили за этим транспортником, планируя напасть на него всей группой. Бандой, как вы любите выражаться.

— И что же вам помешало?

— А вот этого я вам не скажу! Не то будет как с вашим тем адмиралом. Я уже это вам пояснял. Не особо хочется также «пропасть без вести». А потом очутиться незнамо где…

Я покосилась на Дирелла.

— Он нарочно дает нам наводку?

— Да. Притворяется дураком. Типа: просто так проговаривается. Тупо не соображает, что творит. Я думаю, надо пообщаться с пиратами. С той самой бандой. Они что-то знают. Этот парень попался нам совершенно случайно… Вообще как-то крайне странно и непонятно.

— Как будто его нарочно послали? — догадалась я.

— Да. При этом мы нашли у него только записи переговоров на тему захвата «Гаа-тла». И кучу технологического хлама, который невесть где может и похищен, но интереса уже не представляет. Мы сможем предъявить ему только преследование «Гаа-тла» без последствий.

— Подставная утка? Продержите его несколько суток как за хулиганство и полетит белым лебедем к дружкам? У вас нет других доказательств?

— Так точно!

— Мне кажется, или пираты дают нам вполне четкий сигнал? Предложение действовать сообща? И проводить совместное расследование? — вмешался Хен.

— А где вы базируетесь сейчас? — спросил Дирелл у бандита через робот-коммуникатор.

— Неподалеку от места, где случилась та самая катастрофа с гигантскими звездами, где погиб ваш халкот МЧС!

— Он реально намекает на встречу, или у меня тоже богатое воображение? — уточнила я у Дирелла.

— Либо это намек, либо ловушка. Одно из двух… — покачал головой фельрианец. — Я пиратам тоже не особо-то и верю! Но…

— Проигнорировав эти намеки, можем упустить возможность узнать про Эрделла? — встряла Верка.

Дирелл кивнул.

— Не знаю, что и делать. Мы засекли упомянутую пиратскую эскадру. Небольшая мобильная станция, линкоры, истребители… У них даже есть два халкота. Старого образца, устаревшие, но тем не менее…

— Мы, конечно, могли бы снарядить большую команду и, в случае чего, принять бой… — задумчиво произнес Хен. — У нас достаточно военных и тактиков. Мы легко сделаем кучку бандитов, даже на современных звездолетах. Но есть одно очень внушительное «но». Если кто-то не хочет, чтобы мы нашли Форенса…

— Сразу поймут, зачем мы летим на встречу с пиратами… — продолжил его мысль Дирелл.

— Так. Знаете что… Я попробую кое-что обмозговать, — чуть нахмурился Хен, как всегда, когда докручивал в голове важную мысль. — У нас есть Грентлер Вардис. Я знаю его, как и Эрделл. И он, наверняка, помочь не откажется.

Дирелл изогнул бровь.

— Мы летим себе, такие, летим… якобы на рядовое дежурство, случайно заворачиваем не туда, а Грент дежурит со своими в тени силовых аномалий?

— Да. И если бой с бандитами не потребуется, они даже и не вылезут из укрытия. Но главная наша проблема не в этом… — Хен продолжал хмуриться, а у меня сердце упало, и почему-то дико хотелось расплакаться. Ощущение «он хочет сказать о чем-то плохом» нагнеталось в груди давлением — будто на меня каменная плита рухнула.

— Да говори уже! Не томи! — потребовал Дирелл, не выдержав напряжения и заметив мое плачевное состояние. Верка мягко погладила меня по плечу.

— Может, закончим разговор в моем кабинете?

Хен запустил пространственный ускоритель, положенный ему как начальнику базы. Мы без звука прошли в помещение.

Редлан не занял кабинет Эра, и это очень меня в нем подкупало. Не уселся в чужое кресло. Так и остался в своем, только табличку на двери поменял.

Просторное помещение напоминало рабочее место мужа. Но выглядело менее масштабным и более скромным. Выгнутое наружу овальное окно, массивный стол и кресло перед ним, стулья и кресла для посетителей. Все это копировало кабинет Эра. Однако тут не было ни потайного встроенного в стену шкафа с напитками, ни такого же — с едой. Стоял вполне себе очевидный встроенный в стену шкаф с тремя полками, схожего назначения.

Хен покосился на него. Дирелл мотнул головой:

— Я пока на работе.

— Я уже наелась, — отозвалась я.

— Мне кофе! — потребовала Верка так, словно все тут исключительно ради нее и собрались.

Хен лично достал сосуд с нужным напитком, распаковал, налил Верке в кружку. Тотчас по кабинету поплыл бодрящий аромат терпкого кофе.

Начальник базы развел руками: мол, садитесь, где пожелаете. Однако все остались стоять. Только Верка с кофе примостилась в кресле и вольготно закинула ногу на ногу.

— В общем. Я проанализировал ситуацию, — начал без прелюдии Хен. — Эр пропал. Если он не погиб, и вы правы — его хорошо спрятали, значит правительству не выгодно, чтобы его кто-то нашел. И наши поиски, по сути, обречены…

Я выдохнула и присела, а скорее уж, сползла по стене на ближайший стул. Эта мысль и меня порой посещала. Но я отметала ее, усиленно старалась отгораживаться от подобного варианта. Однако если и рассуждения Хена устремились в такую же сторону… Значит такой вывод — самый логичный.

Дирелл махнул рукой и хотел, по-моему, возражать.

Однако Хен не дал ему — быстро продолжил:

— Совершенно ясно — «исчезновение» Эрделла кому-то выгодно и необходимо, дабы замести следы своего преступления. Он видел или слышал то, что никому не должно стать известным. И нам очень повезло, что Эрделла попросту не убили… Мне видится только один хороший вариант. Что, если решение прятать Форенса пришло не с самого верха содружества?

— Как это? — встрепенулась я, вдруг вынырнув из болота депрессии, куда резко ушла почти с головой, пока переваривала догадки Хена. Казалось, у меня не осталось сил ни бороться, ни даже жить. Я могла просто сидеть на стуле в этом кабинете и не шевелиться. Да и зачем? Я смысла не видела.

А вот теперь, последнее предложение Хена будто немного вернуло меня к реальности.

— Моя идея базируется на смутных подозрениях и слабых основаниях. Но будем надеяться. Вот поглядите…

Редлан остановился, сцепил пальцы рук перед собой и обвел нас взглядом.

— Ну? — не выдержала я.

— Эрделл Форенс — военный, и что такое государственная тайна он знает получше многих. Так ведь?

— Да, — ответил Дирелл.

— Он много лет честно служил содружеству? Так?

— Да, — вновь отозвался Дирелл.

— Так почему бы просто не попросить его не разглашать тайну гибели армирского транспортника? Зачем такие сложности со стиранием памяти? Эрделл Форенс — совершенно не тот гуманоид, который станет выносить в публичное пространство тему, вредную для крепости содружества. Тему, способную вызвать очередную волну протестов, войн и гибель многих существ! Тем более, что очевидно же — с транспортником случилась беда! Никто не собирался уничтожать его! Не было такого намерения! Это была чья-то дурная ошибка, внезапное и неверно принятое решение! Роковое стечение обстоятельств. Поспешная дурость одних помноженная на полную некомпетентность других! Эрделл был бы не Эрделлом, если бы в таком случае настаивал на публичности дела! На том, чтобы наказать виновных — возможно. Но он первый счел бы правильным скрыть все от широкой общественности… Его и просить, скорее всего, не потребовалось бы. Так только — поставить перед фактом.

— И что ты на этот счет думаешь? — окончательно оживилась я.

— Возможно, в правительстве знать-не знают о сути происшедшего, или им доложили неверно. А, скорее всего, и то, и другое.

— А Форенс может кого-то выдать? И этот кто-то потеряет жирную должность?

— А то и вовсе — сядет надолго!

— Но что это может быть? Ведь ясно же, что о гибели «Гаа-тла» власти содружества знают правду. Иначе не было бы такого глухого молчания в сети и одной жалкой заметки. Куча компетентных органов вылетала на место происшествия. Невозможно было скрыть все, что они нашли. Каждое ведомство имеет свое подчинение. Не говоря уже о том, что и внутренняя разведка, и секретная полиция того же Грента принимали участие в расследовании катастрофы с «Гаа-тлом». Уж они бы точно молчать не стали!

— Надо думать… Что мог увидеть или услышать Эр, спасаясь в челноке с рванувшего халкота, о чем не догадываются все эти специалисты? Это должно быть нечто такое, что невозможно обнаружить путем обследования места происшествия и, собственно, разрушенного звездолета. Тут какой-то… как говорят земляне — человеческий фактор…

Думаю, нужно искать ответы там, где все началось. Вот как мне кажется… И эта ситуация с пиратами…

— Прямо сон в руку! — бодро произнесла Верка, глотнув еще своего кофе.

— Какой ты таинственный и загадочный… Не боишься, что сниму повязку и разочаруюсь? — пошутила я, трогая непроницаемую для света повязку, которую Форенс надел мне на глаза, сажая в свой комфортабельный торкли.

— Боюсь, — отозвался он очень серьезно. — Я всегда боюсь разочаровать тебя. Не поверишь. Даже на службе. Показаться недостаточно смелым, умным или заботливым. Ты — моя персональная шкала ценностей. Мне каждый раз хочется доказывать тебе, что я лучший из всех, кого ты могла выбрать…

Я даже затихла от этого откровения и, затаив дыхание ждала, что же дальше.

— И все же я парень рисковый! — произнес Эр уже с нотками оптимизма. Кажется, заметил мою реакцию. Он удивительно всегда меня чувствовал — улавливал любые невербальные, мизерные сигналы. Будто у него была какая-то встроенная функция — понимать, когда мне хорошо, а когда плохо. Когда сомневаюсь, а когда я уверена. Когда испугалась, а когда рвусь в бой, исполненная смелости и решимости.

Какое-то время мы просто летели. Я молчала в предвкушении и ожидании.

Затем наш торкли явно приземлился.

Судя по тому, что мы не использовали пространственный ускоритель — либо это место вне базы, либо в одном из ее развлекательных уголков. Туда Эр старался не прыгать эдаким нынешним вариантом «портала». Он был солдафоном и чистоплюем. И это мне в нем особенно нравилось. Муж никогда не преступал границы и не пользовался служебными привилегиями для личных удовольствий и целей. Именно таким я и видела настоящего, хорошего, правильного руководителя.

Эр поднял меня на руки и вынес из торкли. Куда-то понес.

— Э-э? Это похищение? — хихикнула я, ощущая этот задор игры и таинственности.

— Да! — притворно согласился Эр.

И еще некоторое время продолжал двигаться в том же стиле. Мне нравилось у него на руках. Прижиматься к его мощному телу, ощущать, как волнуется муж, как ему нравится наша близость…

Чувствовать: какой же он. Сильный, крепкий, горячий…

Я прямо летала в такие минуты.

Хихикала, наслаждалась.

Наконец, меня поставили на ноги и осторожно сняли повязку.

Я оглянулась и ахнула.

— Центр для виртуальных полетов?

— Ага. Я тут решил, что тебе не помешает научиться управлять звездолетом.

— Так вот какое оно свидание с космолетчиком Эрделлом Форенсом? — картинно вскинула я бровь и даже ножкой притопнула.

— Тебе не нравится?

Вот за что я любила Эра, так это за то, что его, по-настоящему, пугало и расстраивало, если не удавалось мне угодить. Ему было не все равно. Настолько, что муж из кожи вон лез ради моей улыбки или веселья, хотя мы поженились несколько лет назад. И вроде бы самое время, чтобы первые яркие, острые, горячие эмоции поостыли… Чтобы мы привыкли друг к другу и перестали так сильно, так отчаянно стараться стать друг для друга лучше…

Я тотчас улыбнулась, давая понять, что шучу. Облегчение на лице Эра — искреннее, сильное, глубокое, стало мне особенной наградой.

— Погоняем?

— Давай!

Помещение с округлым сводом имитировало космос и звезды. Даже планеты двигались по своим траекториям. Кометы то и дело летали, метеориты мелькали и астероиды…

Выглядело завораживающе.

Мы разместились в имитированных кабинах небольших, но очень современных челноков. Здесь было все как в рубке управления халкотом, только меньше места и функций. Челноки не могли менять конфигурацию, скручиваться, раскручиваться и «глотать» корабли поменьше.

Я поправила серьгу-экт на ухе. И тотчас туда полились объяснения.

Поначалу мне было дико сложно привыкнуть: куда нажимать и как быстро. Иной раз приходилось работать на пульте управления почище, чем на клавиатуре компьютера.

Но я упорно продолжала. Внимательно слушала Эра. А он так объяснял, что впору было брать его в ВУЗ на ставку.

Если я ошибалась, не досадовал, мягко успокаивал: дескать, пробуй еще, и у тебя непременно получится. Он оказался учителем от бога!

Наконец, стало получаться.

И… началось настоящее веселье.

Мы будто неслись по просторам Галактики. Огибали звезды, планеты. Эр обгонял, я рвалась следом, делала вокруг него петли, вырывалась вперед. Кричала:

— Ю-ху! Я его сделала! Сделала!

Хотя в душе понимала — «сделать» Форенса на «полях космоса» — тоже самое, что победить гроссмейстера в шахматы. Пока не поддастся — это совершенно нереально.

Но было просто… невероятно.

Это ощущение полной свободы в бескрайнем черном океане Галактики. Чувство скорости на висках… Такого в халкоте не испытаешь. Там движение совершенно не чувствуется.

Обгон, вираж, крутое пике. Снова обгон. Попытка добраться до Эра, который воспользовался хитростью и опять вырвался вперед.

Я кричала, визжала, улюлюкала! Я напевала, читала стихи и шутила!

Не помню, когда в последний раз я нечто подобное чувствовала…

Пожалуй, разве что на катке. В детстве, на одной из земных улиц.

Когда летишь наперекор ветру, в волосах запутываются снежинки, в душе — только свобода и ожидание лучшего. Когда ты еще совершенно лишен этого гнетущего, черной тучей накрывающего вдруг знания: все проходит, и ничего не поделать. И самое восхитительное, самое прекрасное однажды сменяется чем-то значительно худшим.

Когда родители рядом, и кажется — они вечны и никак невозможно иначе! И также вечен твой детский кураж, восторг искристого праздника жизни. Который, словно первый твой фейерверк, ты уже никогда не забудешь…

Когда я уставшая, довольная остановилась, Эр был уже рядом. И ждал.

Такой взбудораженный нашей гонкой: на драйве, на полном, пьянящем кураже. Такой… возбужденный, дурной, весь во власти первобытных инстинктов.

Мне так нравилось, как я на него действую.

Ноздри раздуваются, грудь ходит ходуном. Волосы аж слегка вздыбились.

— Ты моя! — рычит Эр и опрокидывает меня на кресле в положение лежа.

Срывает одежду, начинает целовать, гладить и ласкать с поспешностью того, кто уже просто на грани.

— Артархх! Вот что ты со мной делаешь? Я ведь военный! Я легко обхожусь…

— Да? Что-то мне незаметно! — играя очевидным свидетельством его возбуждения, со смехом произношу я.

Эр задыхается, захлебывается, вздрагивает.

— Что… ты… делаешь? Я хочу быть нежным… заботливым…

А я продолжаю дразнить его, гладить самые чувствительные зоны. Я очень хорошо знаю, как это. Я знаю его тело вдоль и поперек. Я и его знаю до самого донышка.

Эр рычит, вздрагивает снова, по его телу проходится крупная волна. Муж выдыхает и недовольно пыхтит.

— Ну вот зачем ты так? Я же не могу терпеть…

— А ты не терпи!

Он усмехается: немного порочно и очень довольно.

Вытирает своей одеждой свидетельство того, как не мог вытерпеть мои ласки и напористо со мной соединяется.

И… кажется, мы опять летим на симуляторах космических челноков. Свобода, удовольствие, сладкое предвкушение… Кровь снова бурлит и пенится чистейшими, мощнейшими эндорфинами. И никаких препаратов не надо. Мой препарат — мой муж — Эрделл Форенс.

…Когда же мы и тут выдыхаемся, он ведет меня в душ и моет: ласково, осторожно, бережно. Я позволяю себя лелеять и любить. Позволять иной раз так здорово!

А потом мы летим в ресторан в облаках. Чтобы набраться сил и провести еще несколько незабываемых часов в танце.

И как у нас это только выходит? Как хватает сил, энергии, куража?

Наверное, это любовь… Да, банально. Да, обыденно, вроде бы.

Но для нас это нечто волшебное, удивительное и невероятное…

Наш секрет второго дыхания, энергии и сил на все, что захочется!