Глава 7

Эрделл вошел в небольшой истребитель и медленно двинулся вперед, по широкому зеленому коридору. Прямиком к рубке управления. Казалось, его тянет магнитом. Казалось, нет ничего более естественного и правильного, чем «сесть за штурвал». Просто руки чесались, и тело само просилось в полет.

Все замки и пульты приняли Эрделла за своего. Почему-то перед каждым у него возникал странный, нелепый мандраж. Было даже страшновато подносить ладонь, чтобы его данные считали умные датчики. ДНК, силовое поле, магнитное поле. Как будто он самозванец в чужой реальности и жизни. И сложная аппаратура может его выдать.

Однако все двери открылись с легкостью. Зажглась синеватая подсветка пульта управления, сообщая, что прибыл «пилот».

Фельрианец подошел, коснулся прохладных кнопок, погладил их… Будто корабль — его давний друг, вроде земного коня или собаки, и они давненько не виделись. Среди звездолетчиков ходило поветрие, будто пульт управления — что-то вроде морды судна. Погладить его — все равно, что чесать истребитель за ушком.

Эрделл окинул взглядом экран.

Артархх! Как же хорошо! Как же здорово!

И все равно чего-то, да не хватает.

Чего-то такого, от чего сердце щемит, и хочется метнуться куда-то. Вот только куда? Артархх?! Куда все его нутро так рвется отсюда?!

Так рвется, что аж мышцы звенят, и пульс припускает как для скорого бега…

Эрделл сел в кресло пилота и отправил корабль в небо. Вначале — просто к пышным облачным массам. Они кучковались, кустились, явно собираясь проплакаться вдосталь.

Затем — выше и еще выше.

И… наконец… Ю-ху! Зияющий космос! Открытый, полный возможностей и драйва!

Свободный и бесконечный! Как бы не забивали его в узкий футляр правил и законов содружества. Галактика как она есть.

Величественные круглолицые звезды, томные шарики планет. Ребристые и ровные Луны. Хвостатые, как лисы, кометы…

Все равно такую свободу, такой кураж нигде не прочувствовать!

Эрделл принялся выписывать виражи.

Крутить, вертеть маленький истребитель. Прятаться в тени звезды, выстреливать оттуда, как пуля, нестись, резко менять курс.

Это было… так… будто еще недавно у фельрианца отняли руки. А вот теперь они снова вернулись. Припаялись к телу и жили. Корабль был руками Эрделла и чем-то значительно большим. Он продолжал выписывать невероятные, немыслимые фигуры в космосе. Притворно попадаться в гравитационные ловушки больших тел, увиливать от них, показывая язык, как мальчишка. Просвистывать мимо силовых аномалий.

Внезапно вонзаться в поле астероидов и начинать лавировать, юлить, выворачиваться…

Вправо… Влево… Крутой разворот… Чуть назад, и опять вперед, что есть мочи…

Врешь! Не возьмешь!

Еще один резкий вираж. Обогнуть. Еще раз. Успеть. Отлететь.

Выскочи-ить!

Дикая варварская кровь закипала в венах фельрианца и пузырилась адреналином, эндорфинами. Текла, словно земное шампанское, пьянила ароматом погони и воли…

Лететь… Лететь… Лететь…

Вот только куда?

Эрделлу казалось — он знает. Где-то там, в глубинах его памяти, есть то, к чему он стремится и без чего жить больше не хочет. А то и не может, совсем не может без этого…

Вот только как его оттуда достать? Если стоило попытаться — в голове разливалась пустота: звенящая и неприятная. Словно что-то постороннее блокировало такие важные и нужные воспоминания.

И фельрианец опять гнал кораблик вперед, шпорил, заставлял рисовать в космосе немыслимые узоры, всем иероглифам на зависть…

Мчался… чтобы куда-то успеть.

…Эрделл потерял счет времени.

Когда очнулся, взглянул на свой экт, обнаружил, что в космосе он пробыл почти восемь часов! Неотрывно, без передышки. Без желания есть или пить!

Он жил в собственной, родной, его личной стихии!

Он будто снова стал самим собой. Корабль был его продолжением, его частью. Как ни странно было это осознавать — куда большей и важной, нежели Лила. Женщина, с которой Эрделл разделил свою жизнь. А для фельрианца, вроде него, это значило очень многое. Жениться… Эрделл планировал когда-то жениться лишь только на той, без которой света божьего не увидит, как выражались иной раз земляне. На той, рядом с которой — и только с ней — дышалось легко и хорошо. На той, которая перевернет его жизнь, вывернет самого наизнанку и так привяжет к себе, что каждый уход из дома на работу будет казаться мучительным расставанием на долгие, долгие годы.

Так почему же сейчас, мчась по просторам выделенного для испытателей его сектора простора Галактики, Эрделл ничего такого не чувствовал? Неужели все дело в повреждении мозга?

Фельрианец отправил корабль на стоянку истребителей. Серебристое покрытие как обычно поглощало энергию и пружинило под ногами.

Эрделл шагал, оглядываясь по сторонам. Это было нечто вроде отдельной стоянки для кораблей, которые принадлежали летчикам-испытателям базы. Как всегда — гигантский ангар с номерами для каждого. Они выдавались всегда индивидуально, причем на каждый отдельный звездолет — свой. Висели в воздухе в виде трехмерных голограмм с циферками на шести фантомных гранях. Высокие серебристые стены мерцали. Хаотично разбросанные корабли казались выпуклыми рисунками на однотонном фоне.

Истребители, прогулочные челноки, мини-транспортники терпеливо ожидали своих хозяев… Будто все те же лошади в стойлах.

Опять, опять в голове фельрианца крутились земные аналогии и сравнения…

Неужели все из-за Лилы? Но почему же тогда он совершенно ничего к ней не чувствует? Только какую-то нарочито выпестованную, неестественную вину за это?

Кроме Эрделла, сейчас тут никого не было. Хоть эхо своих шагов слушай.

Внезапно фельрианец краем глаза поймал движение. Резко крутанулся, будто ожидал подвоха. Кхм… Странно… Даже неожиданно…

Какой-то другой фельрианец шел себе к своему кораблю. Отдал Эрделлу честь и двинулся дальше. Все нормально, вполне обыденно.

Но почему же ему постоянно кажется, что все, кроме истребителя, на этой базе — чужое! Вообще и абсолютно не его?

Артархх! Вот же затейливые игры разума! Как понять этот мозг, который вытесняет травмирующие воспоминания, как объяснял фельрианцу врач, но каждый раз по ним ностальгирует?

Что за непонятные хитрости психики?

Торкли ждал Эра снаружи, за силовым полем, что ограждало ангар для кораблей.

Вокруг шебуршал и жил своей жизнью небольшой городок для тех, кто работал на базе и всех, кто был с ними связан. Родственников, обслуги, продавцов, ремонтников, поставщиков разных услуг… Обычное дело на закрытых объектах.

Здания на длинных тонких столбах, словно великанские цветы на стеблях, постройки в виде шахматного поля с фигурами-узорами. Зигзаги многоэтажек и волны… Все это Эрделл уже где-то видел. Или нет? Не это, а нечто похожее. Но не мог вспомнить, где именно.

Все вокруг было и так и не так.

Даже сама эта небольшая планета, колонизированная когда-то землянами, а затем — и фельрианцами, казалась совершенно чужой, чуждой. Как и ее название — Форсария. Как будто женское имя и одновременно намек на форсаж.

Эрделл почему-то был твердо уверен, что он работал когда-то на Земле. Вот прямо точно знал это, хотя и не понимал откуда.

Возможно, это было гораздо раньше? Но ведь Кам Ниилов уверял, что из памяти фельрианца стерлись только последние события… Значит он служил на Земле недавно? Или базу испытателей перенесли? Такое случается, если секретные объекты себя скомпрометировали. Например, их заметили гражданские…

Артархх! Черт побери! Фельрианец до сих пор ощущал разницу во времени между Землей и Форсарией! А ведь такое случается, только если переезд случился недавно!

Еще одна непонятка в копилку. Не многовато ли их на сегодня?

Эрделл сел в торкли и рванул в сторону дома.

Коттедж выглядел именно так, как и представлял себе фельрианец собственный дом.

В виде звездолета, взмывающего в небо.

Ворота открылись, реагируя на приближение хозяина. Торкли пролетел дворик с плодовыми деревьями и зелеными газонами. Остановился внутри небольшого крытого гаража. Откуда Эрделл вошел в дом. На первый этаж, состоящий из кухни-гостиной. Он будто узнавал здесь все и в то же время — не узнавал.

Именно такой дом он себе когда-то воображал и строил. Но почему-то все равно все здесь казалось чужим.

Странно, нелепо, но факт.

Однако докрутить мысль Эрделл не успел. К нему выскочила Лила и буквально повисла на шее. По ее щекам размазались слезы… Все тело вздрагивало от нервной истерики.

— Я боялась, что ты не вернешься… — Ее трясло не по-детски. — Тебя так долго не было, Эр! Я думала, ты уже не вернешься!

— Почему? Ты ведь моя жена?

Она замерла, словно боялась, что с губ сорвется какое-то слово, объяснение или что-то еще. Или придумывала, что бы сказать? Это выглядело настолько странно, необычно и неожиданно…

Лила прилипла к Эру и тихо всхлипывала. Молчала, не отвечала.

Фельрианец мягко отстранился и заглянул землянке в глаза.

— Ты чего? Я просто… залетался. И совсем потерял счет времени!

— Узнаю моего Эра до того как…

Она осеклась и прикусила губу. Вдруг отпустила его шею, за которую, казалось, зацепилась буквально намертво и рванула к столу. Налила им обоим чаю: терпкого, с какими-то травами. Нервно начала накладывать стоху — традиционное мясное блюдо с Фельрии. Со специями, травами, особыми маслами и нежной корой дерева нанти. Земляне и богемцы говорили — по вкусу она похожа на молодой картофель.

Большая ложка из облегченного сверхпрочного пластика глухо стучала по тарелкам из полого аннадарского кварца. Бум-бум-бум…

Было в действиях Лилы что-то такое… Неуверенно-суматошное, обманчивое… Так ребенок, нашкодив, пытается сделать вид, что ничего особенного не случилось. Но тело все равно его выдает.

Зинн… зинн. Тарелки встали на стол. Теннь…Теннь… вилки с ножами чокнулись возле каждой из них. А обычно Лила клала приборы по разные стороны от блюда.

Эрделл заметил, но промолчал. Еще один вопрос в копилку непоняток с его браком…

…Потом они просто ели. Сидели и жевали. Словно соседи по столикам в ресторане.

Эрделлу было гораздо приятней просто лакомиться сочным мясом, корой нанти, нежели общаться с этой женщиной. Причем, как ни странно, на любые темы.

Он не хотел с ней говорить, делиться эмоциями. Хотя тех накопилось вал и больше… После первого контакта со звездолетом спустя долгие дни лечения эмоции переполняли, все еще бурлили внутри бешеным коктейлем радости свободы, ощущения собственного возвращения. Чувства, что он становится прежним. Все это переполняло фельрианца. Однако он даже взглядами не рвался с Лилой обмениваться и вообще хоть как-то взаимодействовать с ней. Что тоже казалось до дикости нелепым. Уж раз он выбрал ее в жены! В который раз за сегодняшний день Эрделл думал на эту тему… И в который уже раз не находился с ответом…

А затем, когда Эрделл допил свой чай, Лила заглянула ему в глаза и спросила:

— Эр… Ты меня любишь?

Он прямо застыл, окаменел от вопроса. И сам задался им в который уже раз. Любит? Должен любить! Он никогда, ни за что, ни при каких обстоятельствах, даже под страхом смерти, не женился бы на женщине, которую не любил так, что аж дышать без нее сложно.

И Эрделл изо всех сил пытался вытащить изнутри, вернуть, заново испытать те эмоции, которые соединили его с Лилой.

Но… эмоции не приходили. Ничего он к Лиле не чувствовал.

Она ждала, смотрела с надеждой, с какой-то затаенной тихой отчаянной паникой.

Ее Эрделл тоже не совсем понимал. Они ведь вместе! Что еще нужно?! Если память сыграла с ним злую шутку, так или иначе все восстановится. Да и врач это пообещал.

Фельрианец не выдержал взгляда Лилы: поднялся, сунул тарелки в очиститель для посуды и двинулся прочь. На второй этаж, в свою рабочую комнату — в собственный островок спокойствия и безмятежности от нынешних непонятных бурь и ураганов в его жизни. Там он чувствовал себя отстраненно от всего вокруг и, как ни удивительно, более комфортно, нежели в одной комнате с Лилой.

Постоянное присутствие этой женщины в его жизни, в его фокусе внимания, почему-то сильно напрягало Эрделла. Ее было вокруг слишком много…

Фельрианец плотно закрыл дверь. Немного выждал. Лила следом не вошла.

Эрделл сел за свой экт и принялся листать то, что просматривал уже, наверное, тысячу раз.

Историю их брака с Лилой: в картинках и видеофактах.

…Вот они гуляют по какой-то горе. По ощущениям — где-то на Земле. В этих смешных термокостюмах, похожих на старую форму звездолетчиков. С рюкзаками, куда, сжатое силовым полем, уложено туристическое и альпинистское снаряжение. Рядом изогнутое, словно буква Z, хвойное дерево. За спинами — снежные шапки смешиваются с облаками, прикидываются, будто они — единое целое.

…Вот они лежат вместе в постели и разговаривают, в общем-то, ни о чем. Лила смеется, поглаживает Эра по плечам, по бицепсам, которые ей так нравились… Кокетливо помахивает ножками…

…Вот они задорно смеются над каким-то анекдотом…

…Вот стоят возле звездолета-особняка Эра…

Лила жмется к фельрианцу, прильнула всем телом. А он… он одновременно заинтересованный и как будто чуть отстраненный, натянутый…

Фотографий и видео было море: смотри — не пересмотришь. Так много, что Эрделл сам удивлялся. Чудилось — не в его правилах настолько протоколировать собственную жизнь. Это как-то… странно… необычно… и совершенно ненужно…

Зачем? Зачем фиксировать каждое событие реальности?

Но… вот чего Эр не находил совершенно: так это нормальных видео с их с Лилой свадьбы! Ну какая женщина не запечатлеет в подробностях подобный эпичный день? Какая?

Уж точно не та, что снимает, как она с женихом в каком-то кабинете пьет кофе. Или просто сидит на вершине горы и болтает.

Нет, свадебные фото в папках обнаружились. Не без этого. Но какие-то все странные: однотипно-сиротливые.

Только Эр и Лила. Ни друзей, ни гостей. Ни приятелей.

Это было очень непохоже на фельрианцев. Те всегда звали на праздник «весь табор». Почему-то это русское сравнение тут же пришло Эру в голову, вместо подходящего фельрианского.

Не мог Эр не собрать на такое мероприятие ну хотя бы толпу сослуживцев. Уж если они живут на секретном объекте и «гражданских» друзей сюда проводить запрещается.

Может, просто снимали так? Нарочно? Жених и невеста, а прочие — лишние?

Короткие свадебные видео оказались такими же. Эр и Лила танцуют. Эр и Лила откусывают от калача по старой земной традиции. Эр и Лила. Эр и Лила…

И больше ни единой души.

Так странно и непонятно.

Чем больше Эр думал обо всем, что узнавал, видел и оценивал, тем все более странным и чужеродным все это в его глазах выглядело.

Как будто его, словно детскую куклу, переодели и поместили в кукольный домик, где должен быть совершенно другой персонаж. И вроде бы новый костюм сидит как влитой, новые комнаты вполне соответствуют. А все равно все не то и не так.

Форенс вздохнул. Зачем-то собрал просмотренные фото и закинул в программу для проверки их подлинности. Такие сейчас были сплошь и рядом. За минуты распознавали любые подделки, подрисовки, штриховки и прочее. Даже если женщина морщины себе убрала — все восстанавливали и демонстрировали.

Пока программа крутила на экране спиральки, обозначая бурную деятельность, Эрделл встал и прошелся по комнате.

Вроде бы тут тоже все было его. Родное. Такое, каким он и запомнил.

Большой стол из феттумы — серебристого сверхпрочного дерева с Фельрии. Кресла из того же материала со специальными сиденьями и спинками из гелиевого пластика. Он принимал форму тела, амортизировал и даже массировал, если потребуется. Гель местами твердел и двигался внутри.

Стулья… Окно с видом на сад.

Понурые фигуры фонарей: темные на светлом фоне со слепыми днем глазищами лампочек.

Все это было до боли знакомым, но и каким-то чужим одновременно.

Так смотришь на репродукцию мирового шедевра. Вроде он… но все равно что-то не то.

Перед Эрделлом будто находилась репродукция его собственной жизни: интерьеры, база, супруга, работа со звездолетами, которые он обожал…

Пшк… Динн…

Программа закончила работу.

О-о… Неожиданно…