Глава 13

— Вы знаете, откуда взялись драконы? — спросила Талисса, обводя сидящих взглядом. Не дождавшись ответа, она улыбнулась и продолжила: — Я расскажу вам. Когда-то Мать Вечного Льда и Отец Первого Холода смешали свое дыхание, и тогда появилась пара первых снежных. Имя первого снежного дракона никто не знает и не помнит, настолько давно это было, а вот первую драконицу звали Эрисса. — Я вздрогнула, припомнив ледяную скульптуру первой шайранны на площади Фьеррада. — Они были первыми среди всех драконов Аллирии, весь мир принадлежал только им, но снежные выбрали для себя холодные земли Хрустальных Гор. Там они поселились, там они летали, добираясь до самых высоких заснеженных горных пик, свободные, словно первые метели. Они не знали страха, отважно исследуя все новые и новые вершины эфира.

Но в один особенно ветреный день первый снежный поднялся так высоко, что холодный воздух небес заморозил его дыхание, сковал его сильные легкие и обездвижил крепкие крылья, и дракон камнем упал прямо в глубокие воды Аллирийского Моря. — Талисса задумчиво покачала головой и грустно вздохнула. — От сирен я узнала, что первый снежный до сих пор лежит там, а морские девы поют ему свои волшебные песни.

Эрисса искала своего возлюбленного дни и ночи, опускаясь на землю только чтобы немного отдохнуть, а ее горестный призыв был слышен от одного края Аллирии до другого. И был ее крик таким пронзительным и полным боли, что боги сжалились над своим созданием и даровали Эриссе кладку из сотен и сотен драконьих яиц.

Первая снежная драконица высидела несколько десятков драконят: черных, серебряных, снежных и огненных, от которых мы все и ведем свой род, но после этого снова загрустила. И даже полет, что ранее так радовал ее, не мог развеять печали. Боги увидели, что их создание опять несчастно и решили наделить всех драконов способностью принимать человеческий облик. У первых драконов ушло много времени, чтобы овладеть этим искусством, но теперь мы все можем становиться людьми, как только пожелаем этого.

Эрисса правила долго и мудро, но ее скорбь по возлюбленному была слишком велика. Драконы любят лишь раз, и эта любовь сильна как взмах драконьего крыла и крепка, словно чешуя дракона. — Талисса остановила свой взгляд на мне. Я поежилась. — В день, когда Эриссе исполнилось две тысячи зим, она покинула замок в Хрустальных Горах и больше ее никто не видел. Говорят, Эрисса последний раз обернулась драконицей и, издав такой рык, что содрогнулись ледяные горы, соединилась наконец со своим возлюбленным.

Талисса замолчала, устремив взгляд серебряных глаз куда-то вдаль. А мне показалось, что она видит первую драконицу, что взывает к своему любимому сквозь время. В таверне было так тихо, будто каждый из тех, кто сидел в зале, ждал, что сейчас в зале появится сама Эрисса.

— За первую драконицу, праматерь всех драконов! — звучно выкрикнул какой-то черноволосый дракон, поднимая деревянную кружку.

— За госпожу Талиссу, лучшую сказительницу Аллирии! — подхватили голоса, а потом по рядам кто-то пустил кружку, быстро наполнявшуюся монетами — благодарностью за талант рассказчицы.

Я только успела опустить в кружку кружочек золотой монеты, как в таверну вошли трое богато одетых черноволосых драконов и двинулись к трактирщице. Она что-то тихо заговорила, потом кивнула в мою сторону. Я напряглась, но осталась на месте. Когда драконы подошли ближе и окружили стол, где я сидела, а один из них резко сорвал с моей головы капюшон, я вскочила. Но стоявший за моей спиной положил мне на плечи ладони, заставив сесть на место, после чего рявкнул прямо в ухо:

— Кто такая и зачем явилась в Торфейн?

— Значит так в вашем паршивом городишке встречают гостей? — фыркнула я, краем глаза отмечая, что таверна чудесным образом опустела. Испарилась даже трактирщица, неизменно торчавшая за стойкой. Стоявший ближе всех ко мне дракон нехорошо усмехнулся и, замахнувшись, отвесил мне пощечину.

Моя голова мотнулась вбок, зубы больно впечатались в щеку, во рту появился привкус крови.

— Господин Фарилл задал тебе вопрос, дорогуша. Будь любезна, отвечай на него, — прошипел мне в ухо стоявший сзади дракон, хватая меня за волосы.

Я выхватила из сапога тяжелый пояс Эйгара и вскочила, резко отклонив голову назад и стараясь не обращать внимания на боль в затылке. Этому приему меня научил дедушка. И этот прием отлично себя показал в случае с Эйгаром. Раздавшийся вслед за этим хруст подсказал, что проверенный метод вновь не подвел, и стоявший позади получил перелом носа. А мой кулак с зажатым в нем поясом уже спешил к тому дракону, что меня ударил. Я успела хлестнуть его по лицу тяжелым украшением быстрее, чем он среагировал. На этом мое везение закончилось. Сзади меня обхватили крепкие руки, а потом что-то тяжелое опустилось на мою макушку, и свет в глазах резко померк.

***

— Мой шайраддан, эта девка из фениксов. Посмотрите на волосы. Уж меня не проведешь. Хотя меняла и говорит, что она прибыла с той стороны Хрустальных Гор. Уж больно тепло одета.

Я застонала и открыла глаза. Надо мной навис тот самый дракон, которому я сломала нос. Надеюсь, что сломала. По крайней мере, он прикрывал свой нос и рот окровавленным платком, а его голос звучал гнусаво.

Я села и поняла, что нахожусь в том самом уродливом замке, который видела, выйдя из пещер. По сравнению с Фьерраданом, где было много света, в замке черных драконов преобладал серый и черный цвета, отчего все окружающее казалось мрачным, а драконы были больше похожи на воронов.

— Пусть девушка сама нам расскажет, откуда она пришла и куда направляется, — раздался властный голос.

Я встретилась взглядом с черными глазами молодого мужчины, что сидел на троне, выполненном из отполированного черного камня. Он с интересом рассматривал меня. Осанка, фигура и аура силы выдавали в нем шайраддана. Ну и трон, разумеется.

— Тэрдрик, — прошептала я, вспомнив имя.

— Шайраддан Тэрдрик, девка! — рявкнул дракон со сломанным носом, одной рукой стискивая мое плечо и рывком поднимая на ноги. — Не смей сидеть в присутствии шайраддана!

Видимо, у храбрых черных драконов в обычае бить женщин, а потом притаскивать их к своему вожаку на допрос.

— По какому праву ваши люди меня избили? — спросила я Тэрдрика, дернув плечом, чтобы скинуть руку дракона. Шайраддан изумленно поднял темные брови.

— Здесь вопросы задаю я, — процедил он. — Кто ты такая?

— Найара тир Лирэй, — не моргнув глазом, ответила я.

— Она точно из фениксов, мой шайраддан! — снова начал «гнусавый».

— Я не из фениксов! Я из огненных драконов! — сказала я, решив, что лучше не говорить о том, что я человек, наполовину феникс и несостоявшаяся шайранна Эйгара.

— Вот как, — сверкнул глазами Тэрдрик. Он легко поднялся и, подойдя ко мне, сжал мой подбородок двумя пальцами. Щека отозвалась болью. — Но у огненных драконов не светло-карие глаза, нет. Они черные с красными искрами. И уж тем более у огненных драконов не бывает таких ярких волос. Ты обманываешь меня, девушка, — вкрадчиво проговорил он. Я подумала, что еще мгновение, и он зашипит подобно змее. — Говори мне правду, иначе я отдам тебя Фариллу, а уж он не будет таким ласковым как я. Кто ты такая и зачем пришла в Торфейн? Меняла сразу заподозрил неладное и прислал в замок письмо, а уж у него глаз зоркий!

Я вспомнила, каким цепким взглядом меняла изучал меня, и сжала зубы. Чтоб Темный Жнец затолкал все монеты в его толстый зад! Не зря мне сразу не понравился этот пронырливый коротышка!

— Я из огненных драконов. А если моя матушка любила полетать с кем-то из фениксов, в том нет моей вины, — пожала я плечами, стараясь говорить убедительно. — Я не знала своего отца, мы с матушкой жили уединенно. В Торфейн я забрела случайно, услышав, что сюда отправилась госпожа Талисса. Я хотела послушать ее сказания.

— Откуда ты пришла?

— От снежных. — При упоминании шайра снежных, своих извечных соперников, Тэрдрик прищурился. — Там я училась охотиться и выделывать шкуры. Лучше снежных это никто не умеет делать.

— Вот как, — Тэрдрик потер заросший темной щетиной подбородок. — Неужели Эйгар переменил свое отношение к огненным птичкам?

Я промолчала, лихорадочно придумывая ответ.

— Я не феникс, — только и могла сказать. Надо же так глупо попасться!

— Может быть, стоит сообщить верховному шайраддану и все выяснить? — глухо спросил Фарилл, ткнув меня кулаком по ребрам. Я дернулась, чтобы дать ему сдачи, но мои руки оказались скручены за спиной другим стражником. Фарилл язвительно улыбнулся, отстранив платок от лица, а я, послав полный ненависти взгляд, плюнула ему прямо в лицо, с удовольствием наблюдая, как улыбка дракона превращается в злобный оскал. — Тварь! — Фарилл размахнулся и моя голова дернулась от удара. Из носа хлынула кровь. Эх, был бы у меня сейчас кинжал!

— Думай головой, Фарилл! — заорал Тэрдрик, резко вставая со своего трона и подходя ко мне. Его длинные пальцы больно впились в мои щеки, сдавливая все сильнее. — Расскажи нам правду, птичка. Зачем ты пришла в Торфейн и за какую же из шкур сам верховный шайраддан расплатился с тобой своим драгоценным поясом? — почти прошипел Тэрдрик, откуда-то доставая пояс Эйгара и помахивая им у меня перед носом.

Я прикусила язык, с тоской глядя на испачканный кровью пояс и со всей отчетливостью осознавая, что попаду к себе домой еще очень и очень не скоро.

***

Эйгар в третий раз за день облетел гряду Хрустальных Гор, Фьеррад и даже дерзко пронесся над Солнечными Землями, распугав стаю из пяти фениксов. Они с жалобными криками метнулись в ближайшую рощу. Шайраддан снежных драконов уже три дня не спал и почти не ел, разыскивая Риону. Но девушка исчезла, как будто отрастила пару крыльев и унеслась обратно в свой мир.

Но Эйгар побывал и там. Под покровом ночи он полетел во Флисс и даже заглянул в домик, принадлежавший Рионе. Но там было пусто. Пахло застоявшимся без человека жильем. Зато по соседству жизнь кипела. Оказалось, что Киран, на те деньги, которые дал ему Эйгар, приобрел ладный дом рядом и уже живет в нем с той самой Лазирой.

Стоя под окном, Эйгар уловил счастливый смех влюбленных, резанувший по сердцу шайраддана и заставивший еще упорнее искать беглянку. Глупая! Она же замерзнет насмерть в этих снегах!

В четвертый раз пронесшись над Хрустальными Горами, Эйгар повернул обратно в замок. Если он не проглотит хоть что-нибудь, упадет без сил.

Когда шайраддан спустился с крыши в общий зал, к нему бросился старший конюх.

— Мой шайраддан! Конь вернулся!

— Вихрь? — хрипло спросил Эйгар.

Конюх бешено закивал головой, но Эйгар, уже не глядя на него, сам пошел на конюшню.

Вихрь в своем стойле весело хрустел снежной травой. Эйгар подошел к коню и втянул носом воздух, будто надеялся почувствовать место, куда сбежала Риона. Конь оторвался от еды и посмотрел на Эйгара большим синим глазом.

— Куда ты отвез ее? Куда? — задумчиво спросил шайраддан.

Вихрь фыркнул и снова обратил все свое внимание на свежую траву. Эйгар еще немного постоял рядом, а затем вернулся в замок.

Ему навстречу уже спешили лучшие охотники шайра. Но и у них оказались неутешительные новости.

— Мы обыскали подножия гор, мой шайраддан, но метель стерла все следы.

— Продолжайте поиски. Разделитесь.

Измотанные охотники не посмели спорить. Кивнув, они снова отправились в горы. Эйгар приказал принести ему ужин в спальню, которую занимала Риона, в его спальню. Девчонка взяла немного вещей. Все платья так и остались висеть в шкафу. Но она забрала свой плащ с сапфировой брошью и драгоценный пояс Эйгара. А вот это уже было зацепкой. Если пояс появится в какой-нибудь меняльной лавке, Эйгар тут же узнает.

Эйгар стоял у окна, задумчиво глядя на плывущие по ночному небу облака. Когда слуга принес ужин, шайраддан лишь раздраженно поморщился, посмотрев на тарелку. Аппетита не было. И не будет, пока он не найдет девчонку. И за что он прогневал богов, раз они насылают на него все новые и новые испытания?

— Мой шайраддан, могу я войти? — прозвенел за спиной знакомый голосок.

— Входи, Селлия, — Эйгар даже не обернулся, занятый своими мыслями.

— Мой шайраддан… Эйгар… — тонкие руки обвились вокруг талии Эйгара, а потом он почувствовал, как девушка прижалась к его спине. — Ты совсем не бережешь себя, не думаешь о себе. А ведь ты так нужен своему шайру. Нужен всем нам.

— Нам нужна Риона.

— Нет, нам нужен только ты, Эйгар. Ты — сердце, душа и крылья Фьеррада и всех снежных. И тебе нужен отдых. Я могу помочь.

— Вот как? — раздраженно хмыкнул Эйгар. — И чем же? Может быть, ты знаешь, где искать Риону?

Молчание, а потом руки девушки начали опускаться ниже, к завязкам штанов. Эйгар чувствовал, как упругая девичья грудь прижимается к его спине, но это вызвало никаких чувств, кроме раздражения.

— Нет, мой шайраддан, я не знаю, где она, но я помогу тебе забыть о ней, — выдохнула Селлия.

— Уходи, Селлия, — резкий голос Эйгара обжег как пощечина, но девушка осталась на месте. Чуть помедлив, тонкие пальчики начали развязывать кожаную шнуровку, будто бы случайно задевая плоть. — Я сказал — уходи! — рявкнул шайраддан, обхватывая запястье девушки и резко оборачиваясь.

— Мне больно, мой шайраддан! — захныкала она. Эйгар тут же выпустил ее руку, которую Селлия принялась растирать с обиженным выражением на красивом личике.

— В следующий раз подумай, прежде чем приходить ко мне с этими глупостями!

— Глупостями? — почти зашипела Селлия. — И давно это стало так называться? Я сделала все для нашего шайра! Я отдала себя целиком! И если бы я могла зачать, то была бы сейчас шайранной!

— Если бы, — бросил Эйгар жестко, а голубые глаза Селлии потемнели от гнева.

— У Великой Драконьей Жрицы наверняка найдется какое-нибудь снадобье, чтобы помочь нам. Пусть Хозяин Мертвых заберет Риону, ей все равно здесь не выжить! Она слабая, она больше феникс, чем драконица, это порченая кровь, неужели ты не понимаешь, мой шайраддан! А моя кровь чиста, словно первый снег! Мы можем попытаться еще раз. Много раз! И это будет радостью, ведь мы сможем касаться друг друга.

— Убирайся, — сказал Эйгар тихо. Он тяжело дышал, а желваки на скулах так и ходили.

— Но Эйгар, я ведь люблю тебя и все сделаю ради нашего шайра. А наши драконята, они будут самыми сильными, красивыми и чистыми. Понимаешь? С Рионой у тебя ничего не получится, она пустой сосуд, не трать на нее свое время и внимание.

— Я сказал — убирайся, пока я не выдал тебя за Сьеррана, — сквозь зубы проговорил Эйгар. — Ты знаешь, что он давно просит твоей руки. Ему даже плевать, что у него не будет наследников.

— Нет, мой шайраддан, молю тебя! Нет! — Селлия выглядела по-настоящему испуганной. — Я больше слова не скажу, только не отсылай меня, Эйгар! Я не смогу жить не здесь! Я наложу на себя руки!

— Вон! — рявкнул Эйгар, и плачущая Селлия наконец выбежала из комнаты.

Эйгар устало опустился в кресло, повторяя как одержимый:

— Риона… Риона… Где же ты, Ри?

Он так и уснул в кресле, а через несколько часов, еще до рассвета был уже в небе. В этот раз Эйгар решил долететь до Торфейна, хотя и не хотел этого делать. Вряд ли Риона пошла к черным драконам, да и Тэрдрику не следовало знать, что шайранна Эйгара внезапно исчезла.

Эйгар мерно взмахивал крыльями, легко вспарывая предутренние рваные облака. Когда вдали он заметил приближающегося черного дракона, издал предупреждающий рык. Дракон перевернулся в воздухе, демонстрируя брюхо — знак того, что он летит исключительно с мирными целями. Когда драконы сблизились, Эйгар узнал своего осведомителя из шайра черных драконов.

Драконы полетели бок о бок, пока не приземлились на удобной площадке в горах.

— Шайраддан Эйгар, — поклонился черный дракон, когда и он, и Эйгар приняли человеческий облик. — Есть новости. Я как раз направлялся к вам. Думаю, вам будет интересно узнать кое о чем.

— Слушаю, Грейрон, — кивнул Эйгар, чувствуя непонятное волнение.

— Три или четыре дня назад к шайраддану Тэрдрику в замок привели девушку. — Сердце Эйгара сделало несколько тревожных скачков. — Из фениксов. У нее огненные волосы и светло-карие глаза.

— Она! — выдохнул Эйгар, испугав осведомителя. Тот от неожиданности вздрогнул. — Продолжай!

— Шайраддан Тэрдрик пытался узнать, откуда взялась девушка, но та лишь молчит. Перевоплощаться отказывается. Шайраддан Тэрдрик решил, что будет держать ее в своей небесной камере до тех пор, пока девушка не заговорит. Шайраддан…

Но Эйгар уже не слушал. Белоснежный дракон, яростно взмахивая крыльями, летел в Торфейн.

***

Я плотнее закуталась в плащ. Небесная камера, истинное порождение Темного Жнеца, камерой была лишь по названию. Площадка на самом верху самой высокой башни замка черных драконов, окруженная с четырех сторон и сверху стальной решеткой, — вот что она собой представляла. Четыре шага в длину и три в ширину. На пронизывающем ветру я не могла забыться сном и не могла встать в полный рост, потому что высота клетки этого не позволяла.

Три дня и ночи просидев в состоянии полусна под всеми ветрами Торфейна, я отчаянно пыталась разбудить в себе феникса, драконицу, да хоть куропатку, если это поможет выбраться из западни, в которой я оказалась из-за собственной неосмотрительности. Но ничего не получалось. Ко мне приставили драконицу, которая приносила ночной горшок и жалкое подобие пищи. Она была молчалива и угрюма, на вопросы не отвечала и, дождавшись, пока я быстро съем жалкие крохи еды, тут же уходила.

Когда на четвертое утро я сидела и размышляла, получится ли напасть на драконицу и попытаться вырваться, а если не получится, то умереть с честью, за мной пришли. Металлическая круглая дверь в полу заскрипела, и на крышу ступил Фарилл. Увидев меня, осклабился, что придало ему сходство с пещерной ящерицей. Однажды мы с Кираном ради забавы ловили этих существ, что презирают солнечный свет, но это было в другие, беззаботные времена.

— Пойдем-ка, птичка.

Фарилл, согнувшись, подошел и, схватив меня своими стальными лапами, потащил вниз. Когда мы миновали несколько лестниц и начали спускаться все ниже и ниже, видимо, под за́мок, у меня заколотилось сердце. В воздухе витал отчетливый запах плесени.

— Куда мы идем?

— Терпение, птичка, терпение, — нехорошо ухмыльнулся дракон, втаскивая меня в какую-то комнату. Там стояла та же парочка, что была вместе с Фариллом в таверне. Я быстро осмотрелась. В комнате была только грязная циновка на полу, стол и тусклый светильник, отбрасывавший тени на лица собравшихся.

— Шайраддана точно нет в замке? — нервно спросил самый молодой на вид дракон.

— Трясешься, будто драконенок, впервые вставший на крыло! — презрительно процедил Фарилл, с силой толкая меня на циновку. Я упала, но тут же вскочила. Получилось неловко, все-таки я несколько дней почти не вставала. Три пары черных драконьих глаз, не мигая, уставились на меня.

— Я хочу поговорить с вашим шайрадданом, — резко сказала я, хотя от страха комок подступил к горлу, а сердце бешено скакало в груди.

— Остынь, птичка, его нет в замке, — лениво протянул Фарилл, подходя ко мне. — А значит, мы можем делать с тобой все, что захотим, — дыхнул он мне в лицо, хватая за руки.

Я резко вскинула руку, чтобы ударить его, но Фарилл оказался начеку.

— Не в этот раз, девка! — рявкнул он, обрушивая кулак на мое лицо.

Я успела отвернуть голову, и удар пришелся большей частью на скулу, в противном случае я бы не досчиталась зубов. Тут же другой дракон схватил меня за руки и скрутил их за спиной.

Фарилл рванул на моей груди куртку и нижнюю сорочку, обнажив грудь. Я всхлипнула, поняв, что сейчас произойдет. Унижение — вот что я испытывала. Никому я не позволяла притронуться к себе пальцем, но стоило попасть в жестокий драконий мир, как все изменилось. Я принялась вырываться и кричать, но дракон, что держал меня, переместил одну руку на мои губы. Теперь я могла только протестующее мычать и извиваться.

— От нее воняет, Фарилл, — презрительно сказал он, пока Фарилл своими пальцами вцепился в мою грудь и принялся со всей силы выкручивать соски. Слезы выступили у меня на глазах и покатились по избитым щекам.

— Можешь валить отсюда, неженка, — рявкнул тот. — Меня это не остановит. Я слышал истории о том, что если овладеть девкой фениксом, то можно получить ее огненную силу!

— А если она не феникс? — спросил самый молодой.

— Ну между ног-то она точно девка, — захохотал Фарилл. — Отойди, Грайд, я сам справлюсь с этой пташкой.

Я почувствовала, что мои руки отпустили и резко вскинула их, пытаясь вцепиться в самодовольное лицо стоявшего рядом Фарилла, но тот снова расхохотался и, схватив меня за волосы, повернул к себе спиной.

— Любишь грубости? Я тоже не поклонник нежностей, — прошипел он мне в ухо и, подтащив к столу, нагнул над ним, рванув вниз мои штаны. Рука дракона легла на мою спину, не давай возможности пошевелиться. Избитая щека крепко прижималась к грязной поверхности деревянного стола, причиняя боль. Когда я почувствовала, как вздыбленная плоть Фарилла прижимается к моим ягодицам, то поняла, что смерть показалась бы мне сейчас легким избавлением.

***

— Где она? — прорычал Эйгар, опускаясь на площадку перед замком Тэрдрика.

— Верховный шайраддан, приветствуем вас в Торфейне! — заискивающий слуга выступил вперед с кубком вина на золоченом подносе. — Шайраддан Тэрдрик отправился осматривать пещеры на западном склоне гор, но мы рады оказать вам гостепри…

Слуга не успел договорить, потому что Эйгар сгреб его за ворот туники и притянул к себе. Поднос и кубок с вином, звякнув, упали на каменную площадку.

— Где Риона? — раздельно произнес Эйгар в лицо перепуганному слуге, но тот лишь продолжал недоуменно хлопать ресницами. — Пленница.

— В небесной камере, — вмиг понял тот.

— Там никого нет, — шайраддан с силой тряхнул слугу. — Камера пуста, я видел сверху.

— Я видела, как господин Фарилл вел ее вниз, в камеру для допросов, — услышал Эйгар тихий голос перепуганной насмерть служанки, что стояла чуть в стороне.

— Показывай дорогу, — велел Эйгар, отпуская слугу. Тот грузно осел вниз.

Служанка кивнула и споро понеслась вперед. Эйгар не отставал. Когда лестница, ведущая вниз, осталась позади, и Эйгар почуял приглушенный аромат медового вереска, аромат Рионы, а затем и услышал ее жалобный вскрик и звуки борьбы, все мысли заволокло красной пеленой ярости. Под ударом, который он обрушил на дверь, она отлетела в сторону. Глазам Эйгара предстала ужасная картина: избитая Риона в разорванной одежде, удерживающий ее дракон со спущенными штанами и еще двое бесстрастно наблюдающих за происходящим драконов.

— Верховный… — удивленно начал было Фарилл, но договорить не успел.

Не помня себе от нахлынувшей злости, Эйгар в одно мгновение пересек разделяющее их расстояние и, отшвырнув подонка от Рионы, вмиг свернул ему шею. Лишь глухо хрустнули позвонки, и мертвое тело упало на грязный пол. Двоих оставшихся постигла та же участь. Самый быстрый из них едва успел добежать до двери.

Тяжело дышавший Эйгар подошел к сползшей на пол и прикрывающейся руками Рионе. Он присел рядом. Девушка смотрела на него расширившимися от ужаса глазами, судорожно стискивая края разорванной туники. А ее лицо! Что эти звери сделали с ее прекрасным лицом! Сейчас шайраддан жалел, что убил их слишком быстро.

— Риона, — прошептал он, протягивая руку к ее избитому лицу.

Но девушка лишь отстранилась.

— Не прикасайся ко мне. Не смей меня трогать!

Эйгар сжал губы и убрал руку.

— Он… он не тронул тебя?

— Не успел. Да и какая тебе разница? — зло огрызнулась она в ответ, отворачивая лицо.

— Пойдем, — Эйгар встал, протягивая ей руку. Риона не пошевелилась. — Хочешь остаться здесь? — резко спросил он. — Думаю, эти трое будут не последними, — добавил жестко.

Не принимая его руки, Риона встала, но ноги не держали ее. Она пошатнулась и, если бы не Эйгар, упала. Дракон снял со своих плеч плащ, закутал в него Риону и подхватил ее на руки. Преодолев слабое сопротивление девушки, быстро вбежал по лестнице. Никто не рискнул его остановить.

— Сможешь лететь на мне? — спросил Эйгар. — Удержишься?

— Нет, — прошелестела Риона.

— Тогда я понесу тебя. Постараюсь не причинить боли.

— Мне все равно, — последовал ответ.

Когда Эйгар вышел на площадку перед замком, слуга был все еще там.

— Что… Что сказать шайраддану Тэрдрику? — пролепетал он, осторожно следуя за Эйгаром.

— Скажи, что я вернул принадлежащее мне, — бросил Эйгар, оборачиваясь белоснежным драконом и бережно подхватывая закутанное в плащ тело, казавшееся крошечным в сравнении с огромным драконом.

Слуга еще долго стоял, глядя вслед улетавшему вдаль со своей ношей дракону.