Глава 4

— Проклятье! — выругался Эйгар и, подняв голову и устремив взгляд в украшенный лепниной потолок, покачал головой. Шайраддан уже около часа стаптывал пол в своей сокровищнице. Вид накопленных богатств, который в обычное время дарил покой и умиротворение, сейчас лишь раздражал.

Многочасовой полет тоже не принес долгожданного облегчения, и бешеная ярость по-прежнему душила дракона, заставляя расхаживать между гор драгоценностей, не давая уснуть и забыться. Эйгар половину ночи летал в ночном небе, под ярко горевшими звездами, пронесся даже над Железными Горами, которые занял шайр черных драконов и, задумавшись, чуть было не залетел в Солнечные Земли, но вовремя спохватился. И хотя фениксы не посмели бы напасть на него, рисковать не стоило. Сводить счеты еще рано.

Фениксы… Проклятое племя, источник всех бед снежных… Ничего, придет время и шайр снежных отомстит этим ничтожествам за всё.

Эйгар сжал кулаки так крепко, что кожа плотно натянулась на костяшках пальцев. Он устремил немигающий взгляд на огромный камень, ограненный в виде сердца — жемчужину его коллекции. Свет от ярко горевших камней-светильников скользил на гранях большого красного рубина. Изредка в его глубине загорались рыжие искры. Рыжие… Совсем как волосы девчонки. Невольно мысли шайраддана обратились к пленнице, что сейчас находилась в его покоях. Он поморщился и устало потер лоб ладонью.

Болван! Надо было упрятать девчонку в какую-нибудь дальнюю спальню и сделать то, что должен, невзирая на ее протесты! Чем скорее она понесет от него, тем лучше для всех. Но он не смог… Не смог причинить ей боль. Почему? Ответа не было. Ведь в ней течет кровь ненавистного племени. Но девчонка красива, даже слишком. Когда он впервые как следует рассмотрел ее, там, перед воротами замка, растерянную и замерзшую, будто что-то давно забытое коснулось сердца… Она так восторженно смотрела на него, трогательно обхватив себя руками. Но все это глупости и романтический бред! Дело вовсе не в ее красоте. Дело в том, что смерть девчонки не входила в его планы. Она нужна снежным. Хотя, видят боги, лучше бы она была уродлива, тогда все было бы куда проще. Для всех. Но вместо этого он принял вызов, который она невольно ему бросила, и теперь лишь отодвинул момент мести на еще более поздний срок.

Другая неожиданность заключалась в том, что девчонка вовсе не походила на испуганную овечку. Эйгар ожидал плачущую девственницу, а вместо нее получил почти… Почти драконицу! Которая, к тому же, прямо высказывает свое недовольство и, кажется, совершенно его не боится. Эйгар хмыкнул. А он-то представлял, что придется успокаивать бьющуюся в истерике от страха перед ним девушку. Куда там! Все-таки драконья кровь есть драконья кровь, даже если она и запачкана птичьей.

— Проклятая разбавленная кровь! — в который раз за ночь процедил шайраддан. Если бы не это, он бы уже смог взять девчонку и выполнить часть своих обязательств перед снежными. А теперь придется тратить драгоценное время на то, чтобы найти решение и сделать так, чтобы прикосновения Эйгара ее не убили. Однако шайраддан поймал себя на том, что не только забота о шайре тому причина.

Мысли Эйгара обратились к тому моменту, когда он увидел девчонку без одежды. Он вынужден был признать, что ему не терпится обладать этим прекрасным телом, изучить каждый его уголок, отведать на вкус каждый кусочек белоснежной кожи… Если уж девчонка такая пылкая по натуре, остается только догадываться, какой она окажется в спальне. Однако придется держать себя в руках. Он добровольно принял вызов и сдержит обещание. Эта птичка будет сама умолять взять ее, будет исступленно шептать имя Эйгара и делать все, что он пожелает.

Эйгар, чьи мысли и чувства будто бы подернулись толстым слоем льда и равнодушия много зим назад, с удивлением понял, что принял этот вызов с интересом и теперь ожидает предстоящего противостояния характеров почти с удовольствием.

Хмыкнув, он еще какое-то время любовался яркими искрами на гранях рубина, а потом вышел из сокровищницы. Заперев ее, поднялся по ступеням наверх и оказался в главном зале.

— Мой шайраддан, — прошелестел знакомый голос слева.

Эйгар повернулся. Старик в белом балахоне смотрел на него вопросительно, недоумевая, почему шайраддан находится здесь, а не в своих покоях между ног пленницы. Эйгару было неприятно говорить правду, но об этом все равно скоро станет известно шайру. Ничего не поделаешь.

— Тоже не спится, Белхрай? — спросил он и, не дожидаясь ответа, продолжил: — Я как раз шел к тебе.

— Чем могу служить, мой шайраддан?

— Девчонка слишком слаба.

— Что-то не так? — Старик нахмурился. — Ритуал не помог?

— Разве я что-то сказал про ритуал? — огрызнулся Эйгар. Увидев страх в глазах жреца, он испытал мимолетное удовольствие. Страх — это именно то чувство, которое должен вызывать настоящий шайраддан. Не только у членов своего шайра, но и у врагов. Особенно у врагов. Чтобы ни один из них больше не посмел пойти против снежных. — Девчонка слишком хрупкая, — пояснил он ожидавшему ответа жрецу.

— Вы сделали ей больно? — спросил Белхрай. В бледных голубых глазах застыл ужас. Эйгар не удивился. Он часто видел этот ужас в глазах тех, с кем он разговаривал, и уже привык. Не стоило тогда убивать главу стаи фениксов на глазах всего шайра.

— Я к ней пальцем не притронулся, — покривил Эйгар душой, потому что чем-чем, а пальцем он к ней как раз и притронулся. При воспоминании об этом кровь в венах Эйгара бешено запульсировала, а биение сердца ускорилось. — Я не могу взять ее, мои прикосновения могут ее убить. Она ведь была выращена в мире людей.

Белхрай задумчиво покивал седой головой.

— Вы предлагаете…

— Необходимо разбудить ее драконью кровь.

— Или…

— Никаких или, — отрезал Эйгар, бешено сверкнув глазами. Белхрай испуганно замолчал. — Только драконью.

— Как прикажете, мой шайраддан, — поклонился Белхрай. — С вашего позволения мы начнем занятия завтра.

— Прекрасно, — сказал Эйгар и, повернувшись к Белхраю спиной, зашагал прочь.

Однако пошел он не в спальню. Поднявшись по винтовой лестнице на самый верх одной из боковых башен замка, он остановился около дверей, украшенных старинными символами. Эйгар задумчиво провел по ним кончиками длинных пальцев. Символы жизни, древние символы надежды и веры… Нахмурившись, шайраддан снял с шеи медальон. Прислонив его к выемке в двери, он внимательно, будто в первый раз, наблюдал, как засветились лазурным светом символы на деревянном полотне. Дверь бесшумно отворилась, и Эйгар ступил внутрь.

В большой комнате не было мебели, занят был лишь ее центр. Сквозь несколько окошек в куполообразной крыше проникал звездный свет, заливая комнату мягким белым сиянием.

Эйгар прошел на середину комнаты и замер. Его взгляд был устремлен вниз, к ледяному ложу, окруженному снежными кристаллами.

— Я нашел ее. Осталось подождать недолго, — тихо сказал он. Звук собственного голоса показался ему здесь неуместным, чужим.

Однако и произнеся эти слова, шайраддан стоял в комнате, пока на смену звездному свету не пришел рассветный. Только после этого Эйгар будто бы очнулся ото сна и, заперев дверь, спустился в одну из многочисленных пустующих комнат замка, где, едва его голова коснулась подушки, провалился в сон без сновидений.

***

- Шайранна Риона, пора вставать, — тонкий девичий голос, раздавшийся над самым ухом, заставил меня резко сесть и с удивлением осмотреться. Комната была незнакомой. Как и девушка, что стояла справа с небольшим подносом в руках.

Я потерла виски руками и вспомнила все, что произошло вчера. Удивительно, что мне вообще удалось заснуть. Половину ночи я тряслась от холода, укутавшись во все покрывала и простыни, которые удалось отыскать, а вторую половину провела в беспокойном сне. Мне снилось, что огромный дракон обдает меня ледяным дыханием, и я превращаюсь в сугроб. Радовало только то, что Эйгар в своей спальне так и не появился.

— Кто ты? — спросила я светловолосую девушку, с интересом рассматривавшую меня.

— Меня зовут Глория, шайранна, — почтительно ответила та. — Я принесла вам завтрак, а потом помогу одеться.

Девушка опустила поднос на кровать рядом со мной, а я вдруг поняла, что отчаянно голодна. Когда я ела в последний раз? Утром перед свадьбой. Той, которая должна была быть с Кираном. И хотя искушение швырнуть тарелку в самодовольное лицо Эйгара было слишком велико, я решила, что мне понадобятся силы, а значит поесть просто необходимо.

— А что это? — спросила я, бросив взгляд в тарелку. На ней лежали куски какого-то мяса, а в кружке обнаружилось молоко.

— Мясо снежного ягненка, — охотно пояснила Глория. — Мы выращиваем их для шайраддана и жителей Хрустального замка.

— Выращиваете? Так ты человек? — изумленно спросила я. — Не драконица?

Девушка неуверенно улыбнулась.

— Конечно, драконица. Простых людей нет на землях Аллирии.

— Вот как, — задумчиво протянула я. — И все члены шайра живут в замке?

— Подданные шайраддана живут в городе, что у подножия Хрустальных Гор.

Целый город снежных драконов? А вот это уже интересно. Вполне вероятно, что и малыши-драконы там тоже есть.

— А как насчет драконят? В шайре много маленьких драконов?

Девушка под моим пристальным взглядом смешалась и начала нервно перебирать пояс простого платья. На ее щеках появились два больших красных пятна.

— Нет, шайранна, в шайре давно нет драконят. С тех самых пор, как… как… Словом, после битвы.

— Понятно, — убито ответила я, поняв, что Эйгар не соврал.

Я осторожно попробовала кусок мяса и даже не удивилась тому, что оно сырое и холодное. Отодвинув тарелку, я залпом выпила молоко, от которого заледенели зубы, и встала с кровати.

— Вам не понравилась еда? — со священным ужасом в голосе спросила Глория.

— Я не животное и не могу питаться сырым мясом, — отрезала я. — Вот если его пожарить… — добавила мечтательно, так и представляя себе запах жареного мяса. Со свежим хлебом и глотком бодрящего сидра. В животе заурчало.

Глория скривила хорошенькое личико.

— Только не говорите таких слов при шайраддане, — посоветовала она. — Огню не место на землях снежных.

— Тогда что здесь делаю я, — пробормотала я себе под нос и добавила громче: — Одним словом, можешь забрать это.

Глория поджала губы и недовольно кивнула.

— Какое платье вы наденете сегодня, шайранна? — спросила она, подхватывая с кресла одной рукой платье с меховой опушкой, а другой — синее с вышивкой по подолу.

Я посмотрела на эти одеяния и решила, что мерзнуть еще и сегодня не собираюсь. Видимо, мои слова прошли мимо ушей Эйгара. Что ж, если я и правда не хочу умереть от холода, придется действовать самой.

— Ни то, ни другое. Раздобудь мне охотничий костюм: куртку, подбитую мехом, и штаны потеплее. И высокие сапоги, — велела я. Девушка изумленно распахнула глаза. — И побыстрее, пожалуйста, — попросила я, чтобы придать ускорения продолжавшей недоуменно смотреть Глории.

— Но… я не думаю, что шайраддан…

— С ним я сама разберусь, — отрезала я.

Глория неуверенно кивнула и наконец выскользнула за дверь.

Я прошлась по комнате, напряженно размышляя. Если Эйгар действительно сказал мне вчера правду и все сказки, которые я слышала от дедушки, вовсе не сказки, выходит, что я наполовину феникс, наполовину снежная драконица, которая не умеет пользоваться ни тем, ни другим свои даром. И как его разбудить, я тоже не имею представления. Прискорбно.

Но это вовсе не означает, что я обязана становиться племенной кобылой для снежных драконов. Я не в ответе за ту старую историю и ничем перед шайром Эйгара не провинилась. У меня своя судьба и своя жизнь, никак с драконами не связанная. Хвала Светлой Матери, Эйгар решил на время оставить меня в покое. Надеюсь, этого времени мне хватит, чтобы найти способ вернуться домой, к Кирану. Уж он-то сможет меня защитить. Недаром он лучший охотник не только во Флиссе, но и в двух других городах по соседству. Киран найдет самый большой лук, способный подстрелить дракона. Дракона, который решил, что я ему принадлежу. И хотя Эйгар ясно дал понять, что в случае моего неповиновения он уничтожит Флисс, пусть попробует для начала отыскать меня и выйти победителем в схватке с Кираном. Но сперва нужно все хорошенько осмотреть и разведать местность, как говаривал дедушка.

«Если хочешь, чтобы охота прошла успешно, ты должна быть хитрее зверя, ловчее его и осторожнее», — мысленно услышала я его голос и кивнула, соглашаясь. Что ж, охота на дракона открыта.

Мои размышления прервала вернувшаяся Глория.

— Это все, что мне удалось найти, но швеи сказали, что сошьют более изысканное одеяние для шайранны, — сказала она, протягивая мне простой охотничий костюм и пару высоких сапог. — Я помогу вам одеться.

Пришлось отказаться.

— Я справлюсь.

Дрожа от холода, я быстро скинула вчерашнее платье и натянула подбитую белым мехом коричневую кожаную курточку и штаны. Сапоги оказались почти впору. Надев привычную для себя одежду, я почувствовала себя чуть увереннее. И гораздо теплее. Правда, куртка оказалась коротковата, а штаны уж слишком обтягивали бедра. Но это я как-нибудь переживу.

— Я могу уложить ваши волосы, — сунулась было ко мне Глория.

Я отмахнулась, быстро заплетя косу, которая доставала мне до пояса. Я вообще хотела обрезать волосы, — длинные мешали на охоте — но дедушка запретил.

— Где Эйгар? — спросила я девушку, перевязав косу лентой, которую протянула Глория.

— Шайраддан мне не докладывается, шайранна Риона.

— Зови меня просто Риона.

— Так не положено, шайранна Риона, — покачала головой Глория. — Пойдемте, в северной башне вас ожидает жрец Белхрай.

— Кто это? Тот старик, что проводил ритуал? — Глория кивнула. — Зачем он ждет меня? — с подозрением спросила я. Неужели мне подготовили очередную церемонию?

— Я не знаю. Мне лишь приказано проводить вас.

— Что ж, хорошо. Проводи, — согласилась я. Не сидеть же в конце концов в комнате весь день в ожидании, когда Эйгар придумает что-нибудь унизительное.

Мы вышли из комнаты и направились куда-то вглубь замка. Сегодня здесь повсюду сновали слуги, занятые работой. Они провожали нас взглядами и шепотками. В основном это были мужчины. Видимо, в шайре снежных, как и говорил Эйгар, девушки были в дефиците. Во мне поднялась волна раздражения и злости. Чтоб Темный Жнец поднял владыку фениксов на свои стальные черные вилы! Из-за его глупости я сейчас нахожусь здесь!

Мы поднялись по маленькой винтовой лестнице в круглую башню. Глория постучала и распахнула дверь.

— Шайранна Риона прибыла, господин Белхрай, — пропуская меня вперед, громко оповестила девушка.

Старик, тот самый, что вчера проводил ритуал, поднялся из-за заваленного книгами и свитками стола и поспешил к нам.

— Спасибо, Глория, можешь идти, — кивнул он, а потом обратился ко мне: — Шайранна Риона, прошу, — сделал приглашающий жест рукой в сторону кресла у окна. Широкий рукав его белоснежного одеяния качнулся, и я увидела красный ожог, что поднимался выше по руке. Заметив мой взгляд, жрец поспешно опустил рукав.

— Просто Риона, — сказала я, осторожно усаживаясь в мягкое, но холодное кресло. Старик расположился напротив.

— Так не положено, шайранна Риона, — покачал он головой. — А вот вы можете звать меня просто Белхрай. Вчера нам не представилось возможности познакомиться. Я жрец снежных и советник шайраддана. — Я кивнула. — Надеюсь, ваша ночь в замке прошла… хм-м-м… сносно?

Вздохнув, я подняла глаза на сидевшего напротив старика и смело встретила взгляд его выцветших голубых глаз.

— Если вы о том, выполнил ли Эйгар свой долг, о котором он вчера упоминал не менее дюжины раз, то нет. Понравилось ли мне внутри этого холодного камня, который вы называете домом? Боюсь, что снова нет. Хочу ли я остаться здесь и рожать драконят только потому, что так сказал Эйгар… Дайте-ка подумать… — Я постучала пальцем по подбородку. — Опять нет. Такой ответ вы хотели услышать от меня, жрец Белхрай?

При каждом моем слове на лице старика появлялось удивленное выражение, а в конце моей речи покрытое сетью глубоких морщин лицо озарила улыбка. И что смешного я сказала?

Я возмущенно фыркнула и встала, намереваясь уйти. Не позволю никому смеяться над собой!

— Постойте, шайранна, постойте. Я смеялся не над вашими словами. Я радуюсь тому, что Великая Драконья жрица не ошиблась, видит Богиня Вечного Льда, не ошиблась, — прошелестел старик, вставая. Увидев на моем лице непонимание, он взял мои руки в свои холодные ладони. Когда я дернулась, он поспешно их выпустил: — Простите, шайранна Риона. Сядьте, я все расскажу вам.

Пришлось снова устроиться в кресле.

— Что вам известно об истории снежных драконов и фениксов?

— Вы же хотели что-то рассказать, а вместо этого снова задаете вопрос, — недовольно проворчала я.

— Но ведь я должен для начала выяснить, что вам известно, чтобы не повторяться, — мягко ответил жрец.

Я вздохнула, нетерпеливо побарабанив пальцами по подлокотнику кресла.

— Дедушка рассказывал мне сказку о битве, что длилась одну ночь. Якобы фениксы уничтожили всех снежных дракониц. Но насколько я могу судить, драконицы у вас есть! Селлия, Визмира, Флавиана… Глория сказала, что в городе у подножия замка живут драконицы! — обвиняюще сказала я. — И одной Светлой Матери известно, почему именно меня похитил Эйгар! Неужели остальные оказались для него настолько неподходяшими?

— Ваш дедушка, шайранна Риона, рассказал вам не все, — снова покачал головой жрец. — Он щадил дитя своей дочери. Он щадил память своего племени.

— Вот как. И что же скрыл от меня дедушка?

— Битва действительно длилась всего одну ночь. Но глава стаи фениксов поклялся уничтожить весь шайр снежных, столь сильна была его ненависть. Он ведь любил вашу матушку, вы знаете? — Я кивнула, а жрец продолжал: — Любовь и ненависть — два крыла, а отделяет их друг от друга всего лишь взмах. Ярлин — так звали владыку фениксов — любил Найару. И он бы обязательно простил ее, если бы только она согласилась вернуться.

— Но она не согласилась.

— Нет. И Ярлин обрушил свою ненависть на снежных. Он убил всех драконят, уничтожив наше будущее, преследовал оставшихся в живых взрослых драконов. — Жрец крепко сцепил побелевшие пальцы, но голос его звучал бесстрастно: — Тех дракониц, что фениксам удалось поймать, они пытали. — По моим рукам поползли мурашки, а жрец все рассказывал, устремив взгляд сквозь меня: — Я не буду описывать вам те пытки, которым подверглись снежные драконицы, но такое не забывается и не прощается. Теперь никто из них не может подарить шайру наследника.

В комнате повисла тишина, нарушаемая порывами ветра за высоким окном. Я откашлялась и постаралась придать своему голосу мягкость.

— Мне и правда жаль, что все так получилось. Я могу понять, что испытывают снежные драконы. Я росла без родителей, а единственный близкий мне человек умер не так давно, и эта боль всегда будет со мной, — я замолчала, быстро заморгав. Воспоминания о дедушке всегда вызывали слезы. — Но ведь нельзя винить меня за случившееся с драконами. Вчера я должна была выйти замуж за любимого человека. Я должна быть с ним, а не здесь. Эйгар не имел права похищать меня.

— Вы не принадлежите к миру простых людей, шайранна. Ваша кровь — это кровь драконов, а значит вы должны быть здесь, со снежными. Шайраддан — лучшая пара, какую только можно желать, учитывая обстоятельства. Не забывайте, что фениксы пытались убить вас. Ваш дедушка спрятал вас, но вы были рождены в Аллирии и в ней должны остаться. Рядом с шайрадданом. Такова ваша судьба.

— Глупости! — я резко встала. — Моя судьба в моих руках, а не в руках безумного Эйгара! И если уж от меня, как вы говорите, зависит будущее всего шайра, Эйгар мог бы вести себя повежливее! Например, предоставить мне выбор!

— И тогда вы бы добровольно согласились?

— Вряд ли, — вынуждена была я признать, нетерпеливо постукивая ногой по полу.

— Вы честны и это делает честь вам.

— Честь? Что мне с нее, — горько ответила я. — Она уж точно не поможет покинуть это место.

— Но поможет завоевать расположение шайраддана. Да, он бывает резок и нетерпелив. Он ненавидит фениксов и всех, в ком есть хоть капля их крови, но нельзя его в этом винить.

Я фыркнула.

— Мне не нужно его расположение, уж поверьте. У меня есть жених, которого я люблю и к которому должна вернуться.

— Должны или хотите?

— Должна, хочу и непременно вернусь, — процедила я.

— Но это невозможно.

— Не говорите мне, что возможно, а что нет, — отрезала я и повернулась, чтобы уйти.

— Постойте, шайранна Риона, я помогу вам. — Белхрай встал и, подойдя, замер напротив. На меня дохнуло морозной свежестью. — Чтобы ваша жизнь здесь оказалась сносной, я помогу открыть вашу драконью половину.

Я замерла. Во мне боролось два чувства: уйти, хлопнув дверью, или остаться и выслушать предложение жреца. Открыть в себе драконицу? Звучит заманчиво, учитывая, что вчера я именно об этом и мечтала. Ведь тогда я смогу противостоять Эйгару и, возможно, смогу вернуться домой. Я посмотрела в светлые глаза жреца.

— Зачем вам это? Ведь тогда я смогу быть с Эйгаром на равных, — сказала я прямо.

— Вряд ли, — улыбнулся жрец. — Он очень силен.

— Но не бессмертен, — улыбнулась я, подумав, что неплохо было бы узнать, в каком месте броня дракона не так крепка.

— Такие речи не приведут ни к чему хорошему, — улыбка вмиг исчезла с лица Белхрая.

— Что для одного плохо, для другого счастье. Но вы так и не объяснили, зачем вам обучать меня.

— Вы с шайрадданом пока что несовместимы. Ваша кровь не отзывается на зов его крови.

— Мы никогда не будем совместимы, потому что моя кровь прекрасно отзывается на присутствие моего возлюбленного Кирана, — фыркнула я.

— Тем не менее, вы не сможете жить здесь, если так и останетесь простым человеком. Но стоит вам принять драконицу внутри себя и холод перестанет терзать вас, а прикосновения шайраддана не причинят боль.

Я поджала губы. Ну конечно. Все дело в проклятом шайраддане. Он мечтает воплотить свою угрозу в жизнь. Мечтает, чтобы я молила о его любви и прикосновениях. Не бывать этому, наивный дракон! Я разбужу драконицу внутри себя, только чтобы откусить тебе хвост!

— Насчет драконьей половины я поняла. А как же та часть меня, в которой течет кровь феникса?

— Мы заставим проснуться только вашу драконью половину, — отрезал Белхрай.

Еще бы! Все здесь настолько ненавидят фениксов, что даже одно упоминание о них вызывает гримасы отвращения. Но я-то никому ничего обещать не собираюсь, а значит постараюсь, чтобы кровь огненных птиц дала о себе знать.

— И что для этого нужно? — немного подумав, спросила я.

— Мы начнем занятия сегодня же вечером, когда сядет солнце.

— Почему не сейчас? — Теперь мне не хотелось терять ни мгновения. Чем быстрее я смогу дать отпор Эйгару, тем лучше.

По тонким губам Белхрая скользнула улыбка.

— Вы нетерпеливы и любопытны. Это нам пригодится. Мы начнем вечером, так нужно.

Я кивнула и взялась за ручку двери.

— Шайранна, — окликнул меня жрец. Я обернулась. — Вы драконица лишь наполовину, но я уже вижу в вас непокорный и гордый нрав, а шайраддан — чистокровный снежный.

— Зачем вы говорите мне это?

— Проявите немного доброты и покорности.

— Предлагаете мне покорно терпеть, пока он будет меня насиловать? — язвительно спросила я.

«Но ведь ты была согласна на это прошлой ночью», — шепнул внутренний голос, который я терпеть не могла, потому что обычно он говорил не приукрашенную правду.

«Я пошла на это ради того, чтобы чокнутый дракон не уничтожил мой город!» — ответила я сама себе.

Жрец качнул головой.

— Когда вы узнаете шайраддана лучше…

Вчера эти же слова сказала мне Флавиана, сегодня Белхрай. Ну неужели они не видят, что их шайраддан — грубое животное?

— Я не желаю его узнавать, — устало ответила я.

— Он не выбирал свою судьбу.

— Я тоже, но все же я здесь в роли пленницы. Простите, но больше я не хочу говорить об Эйгаре.

— Вы не пленница. Увидимся вечером, шайранна, — прошелестел жрец, кивнув.

Я вышла из комнаты и оказалось, что в коридоре меня поджидает Глория. Ее, что же, приставили ко мне на манер собаки? И после этого жрец еще смеет утверждать, что я здесь не пленница!

— Я провожу вас в зал для трапезы, шайранна, вы ведь пока еще плохо ориентируетесь в замке, — улыбнулась девушка.

Я кивнула. Есть хотелось жутко. Кружка молока не могла утолить суточный голод. Надеюсь, хотя бы сейчас мне предложат что-то более съедобное.

— Эйгар тоже будет там? — спросила я, спускаясь за Глорией.

— Шайраддан всегда присутствует на обеденных трапезах, — ответила она. — К тому же его давно не было в Фьеррадане.

— Почему?

— Он… он искал вас, шайранна, — смущенно пояснила девушка и быстро продолжила: — А еще миледи Селлия, Визмира и Флавиана. Они очень любят… — Что именно предпочитают упомянутые миледи, мне так и не удалось узнать, потому что Глория резко замолчала, а потом пролепетала: — Мой шайраддан. Я как раз…

— Ты свободна. Я сам провожу шайранну, — услышала я ненавистный голос того, кто неотрывно присутствовал в моих мыслях со вчерашнего дня.

Глория шмыгнула куда-то вбок, лишь мелькнуло ее серое платье, и я осталась с драконом один на один. От шайраддана меня отделяла пара ступеней, но все равно он был выше. Его громадная фигура заняла все узкое пространство лестницы от стены до стены. От Эйгара так и веяло опасностью. А еще угрозой и дикой силой. Мурашки поползли у меня по спине.

«Это от холода», — малодушно подумала я, пока глаза шайраддана изучающе скользили по мне. И, очевидно, увиденное ему не нравилось. Складка между бровями становилась все глубже, а красиво очерченные губы сложились в недовольную гримасу.

Когда его яркие синие глаза, напоминающие небо в безоблачный день, впились в мое лицо, я поняла, что Эйгар в бешенстве.

— Кто позволил тебе так одеться? — прорычал он, и я поняла, что еще одной схватки с драконом не избежать.