15

Я повела его к колодцу, чувствуя себя так, будто провожу экскурсию для короля в трущобах. Верный с любопытством потыкался носом в сапог Ардана, видимо, решая, не еда ли это. Дракон невозмутимо протянул ему руку для обнюхивания, и пёс, удовлетворённо вильнув хвостом, улёгся обратно в пыль.

— Вот… собственно, и все наши блага цивилизации, — пробормотала я, указывая на ведро и заскорузлый кусок мыла.

Ардан кивнул и начал ловко орудовать воротом, не пролив ни капли из ведра, и я с раздражением подумала, что даже в этом он чертовски идеален. У меня же вода вечно расплёскивалась, заливая всё вокруг.

Пока он умывался, смывая с рук и лица пыль, я лихорадочно соображала, что же делать дальше. Ужин. Нужно было что-то приготовить. Что можно предложить дракону? Мои запасы состояли из крупы, подаренной Гастом, пары яиц, которые успели снести новые жилицы курятника, и лука с морковкой. Не густо.

— Фенька! — зашипела я, заметив козу, которая с явным интересом наблюдала за нашей вознёй у колодца. — Сбегай, проверь, не снесли ли куры ещё яиц?

— Сама сбегай, я тебе не прислуга, — огрызнулась она, но, покосившись на Ардана, нехотя побрела в сторону курятника, ворча себе под нос: — Скоро и рога с копытами отвалятся от такой жизни.

Ардан вытер лицо подолом рубашки, и я снова смутилась. Ткань была дорогой, мягкой, и теперь на ней остались мокрые пятна.

— Не переживай за рубашку, — сказал он, словно прочитав мои мысли. Его золотые глаза теперь казались более спокойными. — Она видала и не такое.

— Ну, тогда отлично, — выдавила я, пытаясь казаться весёлой и беззаботной. Получалось плохо. — Теперь… что насчёт ужина. Предупреждаю сразу, это будет простая деревенская еда.

— Это именно то, что мне нужно после тяжёлого дня, — он ответил совершенно серьёзно, и я не могла понять, шутит он или нет.

Воздух был тёплым, а небо на западе только начало розоветь, обещая спокойный вечер. Я принесла дров, а Ардан, к моему удивлению, без лишних слов принялся разжигать очаг.

— Где ты этому научился? — не удержалась я, наблюдая, как он ловко складывает поленья.

— Жизнь длинная, — он чиркнул огнивом, и первые язычки пламени оживили сухую хвою. — Приходилось многому учиться. Не всегда же у меня были слуги.

Я смотрела на его большие, умелые руки, ловко управляющиеся с грубыми овощами, и постепенно тревога отступала, сменяясь странным спокойствием.

Фенька вернулась, гордо неся в зубах два ещё тёплых яйца.

— На, держи, счастливица. Два сразу. Видимо, твой дракон их так напугал, что они все разом решили от него откупиться.

Я взяла яйца, мысленно благодаря небеса за эту маленькую удачу. Пока Ардан справлялся с овощами, я поставила вариться кашу в подвесном котелке, а потом принялась жарить на сковороде яичницу. Аромат, надо сказать, пошёл весьма аппетитный — дымный, с нотками поджаренного лука и масла. Даже Фенька, сделав вид, что ей совершенно неинтересно, устроилась поудобнее рядом, явно надеясь на свою долю.

Наконец, ужин был готов. Я разложила пузырящуюся яичницу и кашу по мискам — себе, Ардану, и даже Феньке в её личную плошку. Мы устроились на сложенных у костра брёвнах. Сумерки сгущались, окрашивая небо в сиреневые тона, а огонь отбрасывал тёплые, пляшущие тени на наши лица.

Я отломила кусок хлеба и вдруг поймала себя на мысли, что мне… не неловко. Сидеть здесь, на свежем воздухе, есть простую еду из глиняных мисок — это чувствовалось не как унижение, а как что-то настоящее. Ардан ел с тем же спокойным, деловым видом, с каким раньше вбивал столбы для забора.

— Что? — он поднял на меня взгляд, заметив, что я задумалась.

— Да так, — я качнула своей миской. — Просто думаю… а ведь неплохо вышло. Для ужина в полевых условиях с драконом.

Уголки его губ дрогнули.

— Согласен. На удивление… съедобно.

Мы доели в спокойной тишине, нарушаемой лишь потрескиванием догорающих углей. Последние краски медленно уступали место бархатной синеве, и в воздухе запахло вечерней прохладой. Пора было заходить в дом.

Собрав пустые миски, я потушила костёр, а Ардан отнёс котелок к колодцу. Вместе мы быстренько прибрали за собой, и уже через пару минут стояли на пороге дома. Из открытой двери тянуло затхлостью, и я невольно поморщилась.

Войдя внутрь, я прислушалась к тишине. Она была густой и почти осязаемой.

— Сейчас добавим немного света, — пробормотала я, нащупывая на полке запас свечей.

Одна за другой вспыхнули три огонька, отбрасывая на стены беспокойные, пляшущие тени. Знакомые очертания комнаты казались в этом дрожащем свете чужими и таинственными, а каждый скрип половиц отдавался в тишине гулким эхом. Мерцание пламени выхватило из тьмы знакомые вещи — сундук, грубый стол, свёрнутое одеяло на моём импровизированном ложе.

— Так… — я неуверенно оглянулась. — Со спальным местом тут, конечно, та ещё беда. Но ты можешь лечь на моё место, я не могу позволить тебе спать на полу.

— Я дракон, Алёна, — в его голосе прозвучала знакомая сталь. — Мне не впервой.

— Ну уж нет, — я упёрла руки в боки. — Можем лечь вместе, места хватит на двоих, если лежать боком. Так что никаких геройств.

Он поднял бровь, изучая скромное ложе. Губы расплылись в улыбке.

— Твоё гостеприимство простирается так далеко?

— Это здравый смысл, — фыркнула я.

Он покачал головой, и улыбнулся ещё шире.

— Как скажешь.

Я задула свечи, и комната погрузилась в тёплый мрак, нарушаемый только светом луны из щелей в крыше. Мы устроились на матрасе спиной друг к другу, стараясь сохранить хоть какую-то дистанцию. Я лежала, стараясь дышать тише, и чувствовала каждым нервом его присутствие. Вдруг он перевернулся, его рука легла на мой бок, и прежде чем я успела что-то понять, он притянул меня к себе. Я оказалась прижатой спиной к его груди.

— Тихо, — его шёпот прозвучал прямо у моего уха. — Так будет теплее. И практичнее.

Я замерла, сердце колотилось где-то в горле. Его рука лежала на моём животе, тяжёлая и уверенная. Протестовать я не стала — во-первых, было и правда тепло, а во-вторых, голос куда-то пропал.

Фенька, наблюдая за всей этой суетой, громко фыркнула.

— Ну всё, теперь цирк окончательно собрался. Спокойной ночи, романтики. Только чур, не храпеть. А то я чутко сплю.

Я попыталась расслабиться, но это было невозможно. Всякий раз, когда я закрывала глаза, я снова ощущала его близость, слышала его тихое, ровное дыхание у себя за спиной. Тело было уставшим до изнеможения, но мозг отказывался отключаться, лихорадочно анализируя каждую секунду этого безумного дня.

— Алёна? — его голос прозвучал в темноте негромко, совсем без бархатных ноток, почти обыденно.

— Мм? — слов не было, я могла только мычать.

— Спасибо за ужин. И за… гостеприимство.

— Какое уж там гостеприимство… Ты сам всё и сделал, по сути.

— Компания тоже чего-то стоит, — ответил он. И снова наступила тишина, но на этот раз она была не такой напряжённой, более спокойной.

Я лежала и сон всё не приходил. Мысли путались, перескакивая с растоптанных грядок на глаза Гаста, с сильных рук Ардана, вбивающих столбы, на его шёпот у моего уха. Кто мог быть тем вредителем? И зачем? Может, Ардан прав, и Гаст не так прост? Или эта странная женщина с рынка? А может, это как-то связано с прежней хозяйкой, сбежавшей с фермы?

— Ардан? — набралась я смелости нарушить тишину.

— Я слушаю.

— А почему предыдущие хозяйка… почему она сбежала? Ты же ей тоже выдавал кредиты?

Он молчал так долго, что я уже подумала, что он не ответит.

— Не все способны выдержать давление, — наконец прозвучал его голос из темноты. Он снова приобрёл деловые, отстранённые нотки. — Долги, ответственность, постоянная борьба… Одних это ломает. Других… заставляет бежать. Ферма «Серебряный Ручей» — место с характером. Она не каждому подходит.

— А мне подходит? — спросила я шёпотом, сама не зная, что именно хочу услышать в ответ.

— Это мы ещё посмотрим, — его ответ был тихим, но твёрдым. — Но ты… ты стойка и сильная. Это уже многое значит.

От этих слов стало на удивление тепло на душе. Я уткнулась носом в шершавую ткань одеяла, пытаясь скрыть глупую улыбку. Может, он и жадный дракон-банкир, но в его словах была капля правды. Я и вправду не собиралась сдаваться.

Я уже начинала проваливаться в сон, как вдруг Верный тихо зарычал. Негромко, скорее как предупреждение. Я мгновенно встрепенулась. Ардан тоже шевельнулся.

Страха мгновенно сковал мне желудок. Я приподнялась на локте, вглядываясь в темноту. Ничего. Ни звука. Но собаки чувствовали что-то. Что-то, чего не слышали мы.

Ардан бесшумно поднялся. В скупом свете луны его фигура казалась огромной и совершенно нечеловеческой.

— Не двигайся, — тихо приказал он мне.

Он сделал несколько шагов к окну, сливаясь с тенями. Я затаила дыхание, прислушиваясь. И тогда я услышала. Лёгкий, едва уловимый шорох снаружи. Как будто кто-то очень осторожно пробирается по траве. Прямо за стеной.

Я замерла, сердце колотилось где-то в горле, отдаваясь глухим стуком в висках. Шорох повторился — осторожный, крадущийся. Кто-то был прямо за стеной.

Ардан стоял у окна, неподвижный, как изваяние. В полумраке я видела лишь смутный контур его широких плеч и наклонённую голову. Он слушал.

Я не дышала, боясь пошевелиться. Мысли метались, как перепуганные птицы. Опять он? Тот, кто растоптал грядки? Или кто-то другой?

Внезапно Ардан плавно развернулся. Его глаза в темноте светились слабым золотистым сиянием, как у крупного хищника.

— Один, — тихо произнёс он, его голос был ровным и спокойным, но в нём слышалась стальная уверенность. — Стоит у стены.

— Что нам делать? — прошептала я, с трудом выдавливая из себя слова.

— Не нам, а мне, — он медленно, бесшумно двинулся к двери. — Сиди тут. И не высовывайся.

Он потянулся к щеколде.

— Ардан, нет! Он может быть вооружён!

Он обернулся, и в этом слабом свечении его глаз я увидела ту хищную ухмылку, которую знала так хорошо.

— Поверь, Алёна, — его шёпот был обжигающе тихим, — по сравнению со мной, он безоружен.

Он бесшумно отодвинул щеколду и приоткрыл дверь ровно настолько, чтобы выскользнуть наружу, и растворился в ночи.

Сначала ничего не происходило. А потом — быстрые, тяжёлые шаги, резкий, испуганный вскрик, приглушённый звук борьбы и глухой удар. Потом — тишина.

Мне показалось, я сейчас сойду с ума. Что там произошло? С Арданом всё в порядке?

— Всё, можно выходить, — раздался спокойный голос прямо за дверью.

Я рванула дверь настежь. На пороге, освещённый лунным светом, стоял Ардан. Волосы были слегка растрёпаны, на костяшках правой руки краснела ссадина. А у его ног, на земле, сидел, скорчившись, тщедушный паренёк в потрёпанной одежде. Он дрожал, обхватив голову руками.

— Вот и наш ночной садовник, — произнёс Ардан, с лёгким презрением глядя на пленника.

Я выскочила наружу, сердце всё ещё бешено колотилось.

— Кто ты? Зачем ты это сделал? — голос мой дрожал от ярости и облегчения.

Парень поднял на меня испуганное лицо. Он был молод, лет восемнадцать, не больше. Глаза вытаращены от страха.

— Постите! Простите! Я… мне заплатили! Хорошо заплатили!

— Похоже, собирался закончить начатое. — сухо прокомментировал Ардан.

Я подошла ближе, сжимая кулаки.

— Кто заплатил?

Парень затряс головой, чуть ли не плача.

— Не знаю, я не знаю! Яне видел лица! Женщина… Голос у неё противный, скрипучий. В плаще с капюшоном. Дала половину сразу, пообещала вторую после… после того как я всё здесь уничтожу.

— Как выглядела? — в голосе Ардана прозвучала опасная мягкость. Он сделал шаг вперёд, и его тень накрыла парня с головой.

— Не видел! — тот съёжился ещё сильнее. — Только руки… Худые, в перчатках. И пахнет от неё чем-то горьким, травой какой-то. Больше я ничего не знаю, клянусь! Сказала, если проболтаюсь, мне конец.

Я смотрела на этого жалкого, перепуганного мальчишку, и ярость понемногу начала сменяться холодным пониманием. Не случайный вандализм. Кто-то нанял его. Кто-то, кто не хотел, чтобы я здесь преуспела.

Ардан склонился над парнем.

— Запомни, — его шёпот был пугающим. — Если ты ещё раз появишься возле этой фермы, я найду тебя. И ничто тебя не спасёт. Понял?

Парень закивал с такой силой, и мне показалось, что у него вот-вот отвалится голова.

— Понял! Клянусь, больше ногой не ступлю!

— А теперь, — Ардан выпрямился, — убирайся. И передай своей нанимательнице, что ферма «Серебряный Ручей» теперь под моей защитой.

Парень вскочил на ноги и, не оглядываясь, пустился наутек, быстро растворившись в ночи.

Мы стояли молча, слушая, как затихают его удаляющиеся шаги. Прохладный ночной воздух внезапно показался очень холодным.

— Значит, — тихо проговорила я, — какая-то женщина специально наняла его.

— И она явно не собирается останавливаться.

— Но кто? — я сглотнула. — Может, это как-то связано с прежней хозяйкой?

Он подошёл ближе. Его огромная тень укрыла меня от луны.

— Пока это ничего не значит. Продолжай работать и развиваться. А я… — он посмотрел в ту сторону, где скрылся парень, — я займусь расследованием. У меня есть кое-какие связи. И кое-какие… личные методы.

От этих слов стало одновременно и спокойнее, и страшнее.

— Ладно, — вздохнула я, чувствуя внезапную усталость. — Спасибо. Что… что с твоей рукой?

Он взглянул на ссадину, будто увидел её впервые.

— Пустяк. Он попытался ударить меня ножом. Не переживай, через час и шрама не останется.

Мы вернулись в дом. Напряжение медленно уходило, сменяясь тяжёлой, гнетущей усталостью. Мы снова устроились на матрасе, на этот раз лицом друг к другу. В темноте я чувствовала его дыхание на волосах.

— Ардан? — снова позвала я в темноту, уже почти привыкнув к этому странному ночному общению.

— Да, Алёна.

— Ты правда веришь, что я смогу это сделать? Поднять эту ферму?

— Я не верю. Я знаю. Потому что упрямство — это твоя врождённая магия. И она сильнее любой порчи или подлого наёмника.

Его рука легла на мои волосы, и на секунду мне показалось, будто его губы коснулись моей макушки — так легко, что можно было принять это за случайное движение. Но сердце забилось чаще, а по спине пробежали тёплые мурашки.