3

Солнце ударило мне прямо в лицо, жёсткое и безжалостное. Я дёрнулась, пытаясь отползти от этого ослепляющего луча, и поняла, что всё ещё сижу на голом полу, закутанная в колючее шерстяное одеяло, от которого исходил стойкий запах пыли и мяты. Спина затекла так, что казалось, позвонки срослись в один монолитный столб, и каждое движение отзывалось глухим скрежетом. Я потянулась, разминая затёкшие мышцы, и осознание накатило как ледяная волна, смывая последние остатки надежды — это не сон.

Передо мной зияли дыры в прогнившей крыше, сквозь которые лился золотистый солнечный свет, заставляя плясать мириады пылинок, кружащихся в медленном, почти магическом танце. Воздух пах пылью, старой древесиной и чем-то ещё… свежим, живительным. Сырой землёй, молодой травой и цветущими где-то неподалёку яблонями.

— Вот же блин, — выдохнула я, с трудом поднимаясь на ноги и отряхивая с одежды прилипшие травинки и паутинки. — Я реально в другом мире!

Желудок громко заурчал, настойчиво напоминая о вчерашнем яблоке, которое уже давно превратилось в смутное воспоминание. Нужно было действовать, шевелиться. Сидеть и рыдать о несбывшихся мечтах о машине времени или внезапном наследстве от таинственного дядюшки было бесполезно и глупо. Здесь и сейчас мне приходилось рассчитывать только на себя.

Я вышла из лачуги на сырую от росы землю, и меня будто ударило по голове. Не в прямом смысле, конечно. Просто… контраст между вчерашним мраком и сегодняшним утром был ошеломляющим.

Да, дом был настоящей развалюхой, стены которого, казалось, дышали на ладан. Да, сарай кренился так бодро, что, кажется, чихни — и он рухнет с грохотом, разнося всё вокруг. Но всё вокруг! Всё было таким невероятно зелёным, таким сочным и сияющим!

Воздух, прохладный и свежий, щекотал ноздри, пахло мокрой после росы листвой, какими-то незнакомыми, но дивно пахнущими цветами и землёй. Я глубоко вдохнула, и лёгкие наполнились чистейшей смесью, от которой слегка кружилась голова. Похоже, здесь стояла самая что ни на есть поздняя весна, плавно перетекающая в начало лета — жаркого и плодородного. Самое время для посадок, для работы, для того, чтобы вгрызаться в эту землю, если я, конечно, хотела когда-нибудь расплатиться с этим… Арданом.

Мысль о нём заставила меня сглотнуть ком, внезапно вставший в горле. Крылатый мужик-банкир. Сумма долга всплыла перед глазами, как чёрное клеймо. Ладно. Я не зря каждое лето до четырнадцати лет проводила у бабушки в деревне, под Воронежем. Прополка, полив, сбор урожая, возня с животными — для меня это было суровой, потной рутиной. Сейчас эта рутина, эти старые навыки, могли стать моим единственным спасением.

Я подошла к тому, что когда-то было огородом. Сейчас это было просто поле, заросшее сорняками по пояс. Кое-где проглядывали жалкие, чахлые ростки чего-то, что, видимо, пыталось быть культурным растением. Нужно было понять, что здесь вообще можно спасти, а с чем придётся проститься навсегда.

Я присела на корточки, разгрёбая руками плотные заросли. Земля под ними была тёмной, жирной, влажной — просто мечта огородника. Если бы не эти джунгли сорняков…

Эй, ты!

Я замерла. Голос был грубоватый, немного сиплый, и доносился прямиком из-за спины. Сердце забилось быстрее, отдавая в висках знакомой паникой. Коллекторы? Нашли меня и здесь? Неужели Волк сумел пролезть сквозь люк? Я резко обернулась, готовая дать отпор, пусть даже голыми руками.

Никого. Абсолютно. Только покосившийся сарай, пара кривых, корявых яблонь, и… коза. Небольшая, светленькая, очень даже симпатичная, с умными, пронзительно-жёлтыми глазами и короткими, но острыми на вид рожками. Она стояла неподалёку, и с невозмутимым видом жевала какой-то синий цветок, похожий на колокольчик.

Мы секунду молча смотрели друг на друга. Я медленно повернулась обратно к грядкам, списав всё на нервы и воображение. Надо же, голоса начала слышать.

— Эй, я с тобой разговариваю, мешок ты с костями! Ты кто такая и что ты тут делаешь на моей территории?

На этот раз сомнений не было. Голос, сиплый и раздражённый, шёл прямо от козы. Я подняла голову и уставилась на неё, широко раскрыв глаза.

— Это… это ты говоришь?

— А кто же ещё? — коза перестала жевать и смерила меня презрительным, изучающим взглядом с головы до ног. — Птицы запели? Нет, непохоже. Кабаны заговорили? Тоже вряд ли. Я тут одна такая умная и разговорчивая. Ну, так кто ты, спрашиваю в последний раз? Очередная проходимка, которую Ардан подсунул?

Имя того мужика, произнесённое с такой яростью, заставило меня насторожиться ещё сильнее.

— Я… новая хозяйка. Алёна.

— Хозяйка? — коза фыркнула, и из её ноздрей вырвалось два густых клуба пара в прохладном утреннем воздухе. — Ха! Слышала я это. Уже который раз. Последняя «хозяйка» сбежала, накопив долгов по самую макушку. А та, что была до неё, тоже сбежала, прихватив с собой мой любимый медный таз. А та, что до той… Ну, ты поняла. Все вы, люди, одинаковые. Пришли, похозяйничали, наследили, сломали всё, что можно, и — досвидульки!

— Я не собираюсь сбегать, — сказала я, выпрямляясь во весь рост и пытаясь говорить как можно твёрже. — Я собираюсь здесь работать. Поднимать это место.

— Работать? — коза сделала несколько неспешных, но угрожающих шагов в мою сторону, её копытца мягко ступали по траве. — И что ты умеешь делать, мышь городская? Платьюшки мерить да мужиков кадрить⁉

— Я, до четырнадцати лет, каждое лето проводила в деревне! — огрызнулась я, чувствуя, как меня начинает задевать её наглый тон. — Я знаю, как полоть, сажать, копать, окучивать и доить коров! И коз, между прочим, тоже!

— Доить! — она издала звук, похожий на хриплый смех. — Это меня ты собралась доить? Интересно посмотреть, как ты это сделаешь. Очень интересно.

— А что, нельзя? — я упёрла руки в боки, чувствуя, как закипаю.

— Можно, можно, — коза вдруг наклонила голову, и в её жёлтых, умных глазах блеснул опасный, озорной огонёк. — Но сначала попробуй догнать.

И она рванула с места. Вот только не от меня, а прямо на меня, опустив голову и нацелив острые рожки прямо в мой живот. Я не успела даже вскрикнуть, как она боднула меня головой. Удар был на удивление сильным и точным. Я отлетела назад, как кукла, завалилась в те самые сорняки, которые только что разгребала, и выдохнула весь воздух из лёгких.

— Вот видишь! — торжествующе орала коза, бегая вокруг меня. — Ничего ты не умеешь! Ни драться, ни доить! Только пыль пускать! Убирайся отсюда, пока цела! Пока я добрая!

Ярость, которую я копила все эти долгие месяцы — на банки, на менеджеров с их сладкими голосами, на коллекторов, на Волка, на саму себя за собственную глупость, на Ардана с его хищной ухмылкой, — вдруг вырвалась наружу, сметая всю усталость и страх. Я вскочила, с трудом отдышалась, чувствуя, как по щеке течёт что-то мокрое — то ли слеза, то ли роса.

— Ах ты, скотина рогатая! — прошипела я, сжимая кулаки. — Я тут не для того, чтобы от тебя, домашнего скота, отбиваться! У меня и своих проблем выше крыши!

— А я не для того тут живу, чтобы терпеть очередную неудачницу, которая через месяц сбежит, прихватив моё зимнее сено! — парировала она и, развернувшись на месте, снова пошла в атаку, на этот раз целясь мне в колени.

Началась самая нелепая и дикая потасовка в моей жизни. Я пыталась схватить её за рога, она ловко уворачивалась, и норовила боднуть меня в живот, под коленку или, что было особенно обидно, в самое мягкое место.

Мы носились по заросшему огороду, как угорелые, поднимая клубы пыли и безжалостно вытаптывая те немногие уцелевшие, чахлые ростки. Я ругалась на неё, как сапожник, выкрикивая все те слова, которые не решалась сказать начальнику или коллектору, а она отвечала мне не менее отбодрой бранью.

В какой-то момент мне удалось ухватить её за шею, но она дёрнулась, я поскользнулась на мокрой траве, и мы обе с грохотом повалились на землю.

Лежали так несколько минут. У меня болело абсолютно всё тело, одежда была в грязи, листьях и клочьях шерсти. Коза, похоже, тоже была не в восторге — она тяжело сопела, её бок вздымался и опускался, а из ноздрей вырывались сердитые клубы пара.

— Ну и характер же у тебя, — выдохнула я наконец, глядя в бездонное синее небо, по которому медленно плыли пушистые облака. — Настоящая стерва.

— Да и ты… не сахар, — ответила она, не глядя на меня, уставившись в заросли репейника. — Драться умеешь. Для мешка с костями и городской мыши.

Мы снова замолчали, слушая, как где-то высоко в небе щебетали невидимые птицы, а солнце уже начинало припекать, обещая по-настоящему жаркий день.

— Меня Фенька зовут, — неожиданно и как бы нехотя сказала коза.

— Алёна, — откликнулась я, чувствуя, как напряжение понемногу уходит. — Значит, ты тут… живёшь? Постоянно?

— А где же ещё? Это мой дом. И мой огород. И моё пастбище. Пока его не развалила очередная пришлая хозяйка.

— Я не Роза, — тихо, но очень чётко сказала я. — Меня уже долги чуть не уволокли на самое дно. В другом мире. Я не сбегу. Мне просто некуда бежать.

Фенька повернула голову и посмотрела на меня с нескрываемым, живым любопытством. Её жёлтый глаз изучал моё лицо, будто пытаясь найти в нём ложь или наигранность.

— Из другого мира? Серьёзно? Ну, это что-то новенькое. Рассказывай, как ты тут оказалась?

— Убегала от коллектора, — честно призналась я. — Очень злого и очень большого. Упала в люк. Видимо, не в тот.

Коза фыркнула, но на этот раз звук был скорее похож на сдержанный смех, без прежней злобы.

— Везучая. Нашла, от кого бежать. От одного дракона к другому. Прямо классическая история для неудачниц.

Я приподнялась на локте, смотря на неё с новым интересом.

— Погоди-ка. Какого другого дракона? Ардан что ли?

— Ну да, он самый, красавчик наш, — Фенька блеяла, и это было похоже на саркастическую усмешку. — Ардан Вольгард. Один из самых жадных, дотошных и беспринципных драконов-банкиров во всей округе. А может, и во всём королевстве. Ты значит, совсем не в курсе?

У меня в голове что-то щёлкнуло, и все кусочки пазла наконец встали на свои места. Крылья. Глаза, светящиеся в темноте жёлтым огнём. Эта хищная, довольная ухмылка, когда он прижимал мою руку к пергаменту. Как я могла быть такой слепой и наивной?

— Дракон… — прошептала я, и дыхание перехватило. — Вот почему он так смотрел на меня… как на… на сокровище. Или на сочный обед.

— Скорее, на дойную корову, которая будет работать на него до седьмого пота, пока не отдаст все его монетки да ещё и с процентами, — поправила меня Фенька. — Они, драконы, это обожают. Сидеть на своих золотых кучах в подземных хранилищах, перебирать монеты и считать чужие денежки. А ещё больше — смотреть, как другие надрываются, чтобы эти денежки ему вернуть.

Я снова повалилась на спину, закрыв лицо руками. Дракон. Я должна дракону. Настоящему, большому, жадному дракону. Это уже переходило все мыслимые и немыслимые границы абсурда.

— Что же мне делать, Фенька? — спросила я, и в моём сдавленном голосе прозвучало отчаяние, которое я так старательно в себе давила все эти месяцы. — Земля тут хорошая, я вижу. Чёрная, жирная, плодородная. Места много. Если распахать, засеять… Но у меня нет ни семян, ни инструментов, ни денег на стройматериалы, чтобы эту развалюху, — я махнула рукой в сторону дома, — хоть как-то подлатать. Чтобы поднять это всё с колен… нужны вложения, стартовый капитал. А у меня даже на кусок хлеба на сегодня нет.

Фенька помолчала, что-то обдумывая, её уши нервно подрагивали, отгоняя назойливую мошку.

— Есть два варианта, — сказала она наконец, с деловитостью в голосе. — Первый — пойти к нему в банк. В городскую контору, что на Золотой улице. Поплакать, поумолять, попросить авансик, рассрочку там, стартовый заём… Он, возможно, и даст. С драконами всегда можно договориться. Но потом, — она многозначительно посмотрела на меня, — ты будешь должна ему уже не просто много, а ооочень много, до конца своих дней. Проценты у него ого-го-го. Стоит тебе на день опоздать с платежом и твой долг вырастет втрое.

— Нет, — тут же, без колебаний, отказалась я. — Больше ни копейки в долг. Ни у одного банкира, даже если он дышит огнём и умеет летать. Я сюда не для того пришла, чтобы снова попасть в ту же долговую яму. Второй вариант какой?

Фенька с некоторым усилием поднялась и отряхнулась, сбрасывая с шерсти прилипшие травинки и комья земли.

— Второй… Второй — придётся попотеть. В прямом и переносном смысле. Сегодня и завтра в городе, на Главной площади — большой праздник, шумный, весёлый. Начало весны, Посевная. Там и ярмарка, и гуляния, и конкурсы самые разные.

— Конкурсы? — в моём голосе снова зазвучала надежда, слабенький, но упрямый огонёк.

— Ага. Для фермеров, садоводов и огородников. Самые разные. Кто быстрее и ровнее грядку вскопает, кто вкуснее и пышнее пирог из одинакового набора продуктов испечёт, кто ловчее с дикими пчёлами управится… Призы там дают хорошие. Очень. Редкие семена, саженцы, которые сами растут. Инструменты магические — лопаты, что сами копают, вёдра, что воду носят… Даже стройматериалы для ремонта дают — доски, гвозди вечные. Всё, что нужно для старта бедной, но гордой фермерши.

У меня в груди что-то ёкнуло, и тот самый слабый огонёк надежды разгорелся в настоящее пламя. Это был шанс. Реальный, осязаемый шанс начать всё с нуля, не влезая в новые долги.

— Но… — я посмотрела на свои руки, на землю под ногтями, на потрёпанные джинсы и мятую кофту. — Я же тут чужая. Совсем. Меня допустят? Не прогонят?

— Это-то без проблем, вот только конкуренция бешеная. Все местные тоже не прочь нахаляву получить волшебное семечко. Придётся ой как постараться.

Я поднялась, отряхивая свою потрёпанную одежду. Посмотрела на разваливающийся дом, на заросший огород, на сарай, который вот-вот рухнет. Потом посмотрела на Феньку. На её умные, жёлтые глаза.

— Ладно, — сказала я твёрдо, чувствуя, как внутри закипает решимость. — Значит, постараемся. Поехали на этот праздник. Надо же посмотреть, на что я способна.

— Поехали? Мы? — коза насторожилась.

— Ну да. Мы, — кивнула я. — Ты же тут всё и всех знаешь. Ты будешь моим… тактическим советником.

Фенька фыркнула, но в её взгляде мелькнуло что-то новое — не одобрение даже, а скорее живой, неподдельный интерес.

— Только чур, не позорь меня там, мешок с костями. А то опять в грязи валяться будем, только уже на глазах у всей округи. Мне ещё здесь жить, мне свой авторитет беречь надо.

— Это ты на меня не нападай больше без предупреждения, — огрызнулась я, но уже с лёгкой улыбкой. — Договорились? Перемирие?

Она помолчала, как бы взвешивая все за и против, а потом кивнула своей рогатой головой.

— Договорились. Но только на время праздника. Потом посмотрим, что ты из себя представляешь и на что действительно способна.

На душе стало чуть светлее и теплее. Пусть я в другом, совершенно незнакомом мире, пусть у меня в кредиторах числится настоящий дракон-банкир, пусть моя новая ферма представляет собой печальное зрелище, но теперь у меня появился союзник. Правда, в виде наглой, язвительной, но невероятно живучей и умной козы. Но это уже что-то.

— Ну что ж, Фенька, — сказала я, с решительным видом направляясь к дому, чтобы хоть как-то привести себя в порядок. — Готовься. Сегодня мы с тобой будем завоёвывать этот мир.