Глава 23

Месяц спустя

Снег. В середине октября. Так странно. Конечно, он завтра растает, но все равно было необычно.

– Мама! Мама! Там папа приехал.

Вздрогнула. Алена стала звать Ферзя папой. Была в шоке, когда она так сказала за столом, рассуждая, что если у маленького братика будет папа, то и у нее тоже он должен быть, ведь мы семья. Вадим на ее заявление ухмыльнулся и заявил, что раз так, то завтра поедем в парк. Получается – подтвердил. Я ничего не сказала, была согласна с ней, пусть и переживала, ведь у нас довольно необычная семья. А с другой… не хотелось. С улыбкой наблюдала, как мужчина молчаливо сидит с Аленой, наблюдая, как она рисует, играет в игры, изредка отвечая. Уже месяц жили под одной крышей, а так нормально и не поговорили. Вероятно, потому, что стоило только нам приблизиться, как будто мешало что-то дышать. Я не могла сконцентрироваться, чувствовала себя оголенным нервом, со странным отчаянием реагируя на любое его слово, взгляд, прикосновение. А он… сдерживал себя… во всем.

Ферзь уезжал порой на несколько дней, оставляя вместо себя мужчину с татуировкой птицы на лице. Беркут. Нужно отметить, веселый и общительный мужчина. Мы с ним разговаривали обо всем, только не о Вадиме и его брате. Беркут сразу становился угрюмым и пожимал плечами. Вадим же был как никогда молчалив и спокоен. Даже на кухне молча что-то делали. Если случайно дотрагивались, то молнии сразу же искрили во все стороны, и мы сразу же отходили друг от друга.

Не знала, как объяснить. Но за это время привязалась к нему и уже не представляла, как день пройдет без него. Я нуждалась в своем мужчине. Когда муж отсутствовал, переживала и с нетерпением ждала. Стала здесь писать картины и уже не пугалась присутствия сурового мужчины, который наблюдал на диванчике за мной, удивляя тем, как он долго мог сидеть без движений. Несколько раз были у врача, а потом шли в магазины и покупали необходимые продукты и товары для дома. На замечание Вадима, что потом будет другой дом и ремонт делать не нужно, расстроилась. Полюбила этот коттедж. В детской все же решили сделать небольшой ремонт. Вадим старался сам, буркнув, что не стоит никому знать, где мы находимся. Я только кивала и старалась помочь, чем могла, хотя ремонт определенно вызывал ужас. Но Ферзь все сделал.

Тогда… после ЗАГСа мы поехали к Марине, которая очень радушно нас встретила, приготовив шикарный обед, желая отпраздновать новый союз. Мы с ней поговорили, она извинилась, убеждая, что так лучше всего, обещая, что больше так не будет. Не поверила, но простила. Мало того, мне не пришлось ничего собирать, все сделала подруга, точнее – работницы. Поэтому мы только пообедали, пообщались и отправились к себе вместе с маленькой Аленой.

Жаль, что не получилось нормально объясниться с Егором. Ретохин подъехал в то время, когда сидели за столом. Поговорить наедине не получилось. Вадим вышел и нагло обрадовал бывшего жениха ошеломительной новостью о моем замужестве. Ничего хорошего не вышло и двое мужчин чуть не подрались. Друг… посчитал глупостью мой поступок. В гневе он процедил, что поможет мне, хочу я этого или нет. А Вадиму пообещал, что обязательно узнает, кто он такой на самом деле. Больше я его не видела.

Несколько раз приезжали в гости к Вурковской, и обязательно туда подъезжала Ирина. Она была в шоке, но молчала. Видела по ее глазам, что волнуется, но старалась успокоить, утверждая, что все хорошо. И я не кривила душой. Мне было хорошо.

Спали с Вадимом в одной комнате… в одной постели. Но ко мне он не прикасался. Мужчина очень поздно приходил и рано уходил. Специально. Нет. Я не показывала обиду, не требовала, просто невыносимо скучала, и мне невероятно хотелось вновь быть в его объятьях. Но он избегал меня.

Странно, я даже не поняла, как мужчина стал важен для меня. Я пыталась как-то побеседовать, вывести на разговор, случайно касалась ночью, но он никак не реагировал. Стоило только уйти, и я позволяла себе плакать, надеясь, что все изменится. Но теперь была убеждена, что мы вместе только из-за ребенка.

Пыталась нормально готовить. Большая часть продуктов была испорчена, а может и больше, но дом не сожгла. С каждым разом приготовленные блюда становились лучше и вкуснее. Была рада. Я старалась для своей семьи.

Сам же мужчина никогда не показывал агрессии или злости. Казалось, все, чего боялась – оказалось неправдой. Ферзь с нами был совсем другим. Если он был недоволен, то прямым ходом отправлялся в спортивный зал, где проводил много часов.

Резко обернулась и улыбнулась, посматривая на мужчину, который следовал за довольной малышкой. Он выглядел уставшим и серьезным, а еще таким родным с диким взглядом, с жаждой пожирающим мое тело. Залилась краской. Так было всегда, что давало надежду – все может измениться. Его сумасшедший собственнический взгляд парализовал, и я была уверена – долго ходить вокруг да около мы не сможем. Оба уже были на пределе.

Я поправилась, появился маленький животик. Совсем небольшой, но так как я набрала нормальный вес, немного изменилась. Сделала шаг к нему и прошептала:

– Привет. Ты голодный?

Он сглотнул, странно задерживая взгляд на лице, а именно на губах, и проговорил:

– Да.

– Тогда переодевайся, а я подогрею плов. Правда, он не такой рассыпчатый, как нужно, и морковку я забыла…

Бубнила, вновь вспоминая, как я готовила. Но почему я не могу все сделать идеально? Вечно что-нибудь забуду.

– Нормально, – выдал он и, посмотрев на дочку, сказал: – Алена, я тебе подарок привез.

– Мне?

У дочки глазки загорелись. Она захлопала в ладоши и скорее побежала к нему. Когда из рюкзака Вадим достал куклу в коробке, малышка восторженно ахнула и поцеловала мужчину в щеку. Схватив свой подарок, закружилась с ним по комнате. После очередного поворота чуть не шлепнулась на мягкое место, поэтому побежала в свою комнату, весело щебеча восторженные слова.

Смутившись, я направилась в кухню, подогревать плов. Заглянула к Алене – дочка играла, усевшись на палас, дергая куклу за руки и ноги. Улыбнулась – тишина на несколько часов обеспечена. На кухне достала свежие овощи из холодильника и, пока подогревался плов, резала помидоры с огурцами на салат. Вновь и вновь поглядывала на лестницу, ожидая… мужа. Но он все не появлялся. Дала еще десять минут и пошла за ним, начиная переживать.

Поднялась и осторожно вошла в комнату, оглядываясь по сторонам. Вадима нигде не было. Только хотела пойти, как вдруг почувствовала движение в животе. В животе? Да. Остановилась, пытаясь понять свои ощущения. Странно. Рано ведь еще.

Пораженно застыла, не в силах сдвинуться с места. Прижала руку к животу и просто держала, счастливо улыбаясь. Из меня рвался смех.

– Тебе плохо? – не успела понять, как Ферзь оказался рядом. Он притянул к себе, моментально определяя, все ли нормально. Не думая и не рассуждая, схватила его ладонь и положила на живот, радуясь, как вновь получила удар. Ферзь замер. Посмотрел на меня и сам чуть нажал, вновь получая ответ от малыша.

Через секунду я увидела настоящую довольную улыбку. Не усмешку, а именно улыбку. Как он улыбался! Потрясающе. Я только смотрела в его довольные глаза, в которых уже не было ни капли усталости, и наслаждалась. Мы некоторое время зачарованно смотрели друг на друга, а потом я подняла руку и провела пальцами по его лицу, чувствуя невероятную нежность. Вадим притянул ближе и наклонил голову, отчего застыла, мечтая о его губах.

– Мама! Папа!

Перестала шевелиться, но не отступила, как и мужчина. Он сильнее прижал, ожидая с тревогой чего-то от меня, но я смогла только улыбнуться, радуясь, что он со мной.

С визгами и криками в комнату залетела Алена. В одной руке держала куклу, во второй – мишку. Увидев нас вместе, она открыла ротик и полюбопытствовала:

– А что вы тут делаете?

– Ммм… – замялась, понимая, что довольно интересно выглядим. Дочь никогда не видела, чтобы меня кто-нибудь обнимал. И как объяснить?! Перевела взгляд на мужчину. Вадим стоял в одних спортивных штанах на влажное тело, на шее полотенце. Именно сейчас поняла, какой у меня красивый муж. И красота его заключалась не во внешних данных, хотя они не отталкивали, а привлекали меня, а в мужской суровой харизме.

Открыла рот, чтобы сказать, но Вадим опередил меня, подозвав Алену, предлагая им поговорить. Меня отправили в кухню. Была смущена, но послушно вышла, загадочно улыбаясь, пока спускалась по лестнице. Не знаю почему, но сейчас поняла, что не хочу больше молчать. Сегодня поговорю с ним. Если оттолкнет, то я пойму, но все же надеялась, что мой мужчина так не сделает.

⁂

Спустя три недели

Открыла глаза от жуткого воя. Нахмурилась, пытаясь понять, что происходит. Лежала на кровати, когда раздался воющий сигнал тревоги. Спала – Вадим увел отдыхать, заявив, что мне нужно хорошо выспаться, так как вечером планировали отправиться в новый дом, где он хотел нас оставить, так как он будет вынужден исчезнуть на непродолжительное время. Там система охраны лучше и надежнее. Не хотела, чтобы он уезжал, боялась за него и не желала расставаться. Прошел месяц после нашего сближения – с того дня между нами не было стен и преград, и я была счастлива. Да, Ферзь замкнут, порой груб, но в каждом его поступке видела заботу, тревогу и любовь. Мне так казалось. Может, ошибалась, но я чувствовала себя самой желанной, нужной и любимой.

Рев не прекращался. Звон буквально оглушал. Сразу не поверила. Было ощущение, что это происходит во сне. Словно и не дома, а в учреждении каком-то, где включили учебную тревогу. Поднялась, ощущая тяжесть во всем теле, и посмотрела по сторонам, с ужасом осознавая, что дочка спит в детской. В панике вскочила и бросилась из комнаты, чувствуя запах дыма, на мгновение задержалась, определяя, откуда он идет. С первого этажа. Пожар?! В детской дочери не оказалось. Моментально забыла, как дышать, чувствуя дрожь, поднимающуюся изнутри.

«Где она? Где моя девочка?! Куда ушла?»

Руки и ноги не слушались. Мысли терялись, полностью заполняя сознание паникой. Дышать становилось трудно из-за сдавливающего страха. Глянула на дверь ванной и бросилась туда, хватая белоснежные полотенца, кидая их в раковину, смачивая ледяной водой.

«Вадим… Где он сейчас? С ним что-то случилось?!» – меня будто парализовало. Он же сказал, что сегодня будет дома, предложил отдохнуть, а сам должен был пойти в спортивный зал. Он там? Занимается? Но если бы с ним все было хорошо, то поднялся ко мне. Даже не сомневалась в этом. Значит…

Прислонилась к стене, ощущая внезапную резкую боль в животе. Боже… это что? Хотела пойти и не могла – движения приносили невыносимую муку. Но недолго – потом отпустило, и я с облегчением вздохнула, поглаживая чуть округлившийся за месяц живот.

Дотронулась до карманов брюк, отмечая лишь водолазку без теплой накидки, и поняла, что впопыхах оставила смартфон в спальне. Теперь не могла позвонить. Не стала возвращаться, не желая терять время, и поторопилась выйти из детской, чтобы продолжить поиски. Посмотрела по сторонам на верхней ступени лестницы и стала звать мужа и дочь, переживая, что они могут задохнуться, потому что в гостиной дым стоял столбом. Кричала и кричала, осторожно спускаясь, в панике бросаясь в сторону кабинета, не понимая, почему везде дым. Откуда? Не видела огня.

Больше так не думала, когда начала двигаться к столовой, отмечая стол в ярком пламени. Закрыла рот ладонью, прислоняя влажное полотенце, застыв от страха. Как же так? Что могло произойти? Из кухни валил черный дым, и там совсем нельзя было ничего увидеть. Задрожала, представляя себе худшее, и стала теряться, накручивая себя, что с Вадимом и Аленой случилась беда.

Ну где… где… они могут быть? А если… если с ними на самом деле что-то произошло плохое? Почему я уснула?

Прошла дальше, начиная задыхаться от жуткого кашля. Но это не останавливало. Меня начало бить крупной дрожью от паники. Я надеялась, что смогу найти их. Но с каждым шагом меня еще больше штормило, и я уже бормотала бессвязные слова, переживая только о том, чтобы с ними ничего не случилось. Только бы ничего.

Вздрогнула, моментально возвращаясь к жизни, когда услышала голос Ферзя. Это он! Вадим! В груди вспыхнула надежда, что все будет хорошо. Вытерла выступившие слезы и рванула на голос, когда увидела его, держащего на руках Алену. Всхлипнула громко, бросаясь к нему, прижимаясь, обнимая за талию, бормоча слова:

– Я так переживала…

Вадим резко притянул к себе и выдал:

– Нужно немедленно уходить через потайной выход.

– Но там дверь, – в панике прошептала, показывая на центральный вход, который был совсем рядом, не понимая, почему муж тянет в противоположную сторону. К огню…

– Нет, это ловушка. И еще… сюда надвигается полиция…с Ретохиным. Он дал наводку на преступника.

– Они нам не помогут? – с ужасом прохрипела, не понимая, зачем Егор так поступил. Мы больше не виделись, все кончено. У каждого своя жизнь. Почему же он вмешивается в нашу?

– Нет. Нельзя, чтобы они тебя здесь нашли. Они едут за мной. Это место обозначили как логово Ферзя.

– Но постой… как же… – бессвязно бормотала, двигаясь за ним, поглаживая ножку Алены, которая прижалась к груди мужчины и лишь только ее движения, говорили, что с ней все в порядке.

– Пойдем, – рявкнул Вадим, резко оборачиваясь, и моментально хватая за руку, двигаясь в сторону кладовой через дым.

– Там огонь, – напомнила ему, поспевая за ним, надеясь, что он знает, что делает.

– Нужно пройти. Полотенцем закрой лицо.

Полотенце! Резко дернула его за руки и дрожащими руками дала второе, с дрожью в голосе выдыхая:

– Возьми, – Ферзь остановился, секунду смотрел на меня, а потом кивнул и позволил мне прицепить полотенце, которое уже почти высохло. Пока старалась, обреченно прошептала: – Мы не сможем.

Рывок – и оказалась прижата к его груди. Мужчина сцепил пальцами подбородок и громко заверил:

– Сможем. Мы сможем! Главное – как можно быстрее выбраться, – Вадим перехватил за руку и повел вперед, продолжая говорить: – Тебе и Алене нужно выйти и незаметно уйти.

– Подожди. А если я им все объясню? Что здесь только мы. Ферзя нет и не было. Они поймут. Почему не принять помощь?

– Нет, ты не можешь быть здесь. Никто не должен знать, что ты связана с наемником. Никто! По их данным – ты далеко, поэтому нужно уходить, пока они не нашли.

– Но ты…

– Я останусь. Мне нужно…

– Но…

– Нет времени.

Бежала за ним, чувствуя жар, тяжело дыша, потому что горячий воздух опалял, не давая свободно двигаться, видеть и дышать. Оказавшись у двери в кладовую, Вадим опустил малышку, которую я тут же обняла и, приложив палец, моментально распахнул ее.

Чистый воздух. Дым был, но совсем редкий, почти неощутимый. Остановилась и стала жадно хватать ртом воздух, но тут же почувствовала захват кисти. Мужчина ухватил за локоть, а дочь за кисть, напоминая о том, о чем они договаривались, и повел нас к стене, где стоял громоздкий шкаф. Остановившись, Вадим глянул на руку, где на черных электронных часах была схема и красные двигающиеся точки, повел челюстью и резко начал двигать громадину в сторону, за которой оказалась дверь.

Не верила своим глазам. Действительно – деревянная дверь. Немного покосившаяся, со щелями, которой давным-давно никто не пользовался.

– Пройдете туннель – окажетесь в лесу. Осторожно двигайтесь – в некоторых местах проход засыпан и несколько дней шел сильный дождь.

– Но…

– Когда выйдете, сразу же идите в деревню. Там найдешь ветхий дом, у ворот которого лежит старая лодка. Зайдешь и скажешь, что от Вадима Фирсанова. Он знает, что делать дальше.

Кивнула, запоминая и не желая идти без него. Не представляла, как справимся одни. Почему он здесь остается? Какая причина? Нужно уходить! И когда он открыл дверь, почувствовала запах земли, плесени, вцепилась в его теплую кофту и панически выпалила:

– Я пойду только с тобой.

– Нет. Только ты и Алена, – категорично заявил мужчина.

Покачала головой, сильнее цепляясь, пытаясь найти слова, чтобы убедить. Не могла принять его решения. Послышался всхлип дочери. Она шмыгнула носом и слезно протянула:

– Мне страшно…

Только потянулась к ней, но застыла на месте, когда Вадим обнял ее и спокойно сказал:

– Маленький котенок, не плачь, – на его слова Алена начала сильнее кривить нос, намереваясь расплакаться, жалобно взирая на мужчину. Вадим ласково провел по ее щеке и продолжил: – Ты молодец. Смелая и отважная! Поэтому держись крепко за маму и не плачь. Ты же помнишь про брата?

– Помню.

– Хорошо. Тогда договорились?

Девочка вытерла нос рукавом теплого платья и с огромной надеждой спросила:

– Папа, а ты… ты вернешься к нам?

Ферзь ухмыльнулся, взъерошил светлые курчавые волосы и выдал:

– Конечно. Но ты помни, что обещала.

Она закивала и резко подалась к нему, обнимая за шею, сильно сжимая. Не могла сдвинуться с места. Появилась мысль, что он с нами прощается. Но почему?

Наши взгляды встретились, и с мольбой прошептала:

– Пожалуйста, пойдем с нами. Я тебя очень прошу.

– Котенок, все будет хорошо, – произнес он и одним движением снял свитер, передавая его мне. – Ночью выпал снег – одевайся.

Чувствовала, что он так говорит, чтобы успокоить меня. Только поэтому. Он не знал, вернется или нет. Видела по его состоянию, что он готов к схватке. Задрожала и прошептала:

– Ты сказал, что не оставишь нас. Я не хочу. Пожалуйста, не бросай нас.

Он смотрел секунду, а потом резко вбил в свою грудь, хватая ладонями за лицо. Провел по коже, чуть надавливая пальцами, а потом закрыл глаза. Видела, что ему трудно, но он не говорил ни слова. Сканировал, запоминал, словно думал о том, что в последний раз видит.

– Пожалуйста, – захлебывалась в своих словах. Эмоции переполняли сознание, мысли вибрировали, переплетаясь, превращаясь в нелепость. Так было тяжело говорить, но не могла молчать. – Я не хочу… не хочу, чтобы ты оставался. Ты нам нужен! Нужен. Я…

Он поднял мой подбородок и провел пальцами по губам. Несколько секунд смотрел, а потом накрыл губы, целуя с таким отчаянием и страстью, что забыла, как дышать, полностью подчиняясь напору мужчины.

– Я вернусь, – ледяным тоном пообещал он и, глянув на дверь, откуда шел дым, громко выдал: – Уходите! И никому не показывайтесь.

Только могла кивать, а когда он подтолкнул вперед и, мы оказались в темноте, вручил фонарик, который был привязан к веревке. Мгновение сжимал мои руки, а потом отодвинул нас дальше. На его лице не отражалось ни одной эмоции – маска опасного хищника. Сглотнула и, посильнее сцепив руку дочери, лишь кивнула, стараясь не упасть от усталости.

– Будь осторожна! Береги себя, Алену и… нашего сына.

Пораженно смотрела на него, не в силах пошевелиться, чувствуя, что не просто так он сказал. Но почему все так? Почему оставляет нас?

Дверь закрылась, погрузив нас в темноту. Неприятный запах ударил в нос, заставляя поверить в ужасающую реальность. Я до сих пор чувствовала его тепло, когда он держал за руку. Закрыла глаза, но плач дочери привел в чувство. Наклонилась, поцеловала в щечки и бодрым голосом сказала:

– Пойдем. Папа позже подойдет.

– Правда?

– Обязательно, – прошептала и, включив фонарик, повела ее вперед за собой, надеясь, что так и будет. О другом старалась не думать. Нельзя!

«Он обязательно вернется! Ведь мы его ждем…»