25. Нелепое приключение

– Ты позволила лягушке себя проглотить? Марина сидела на кувшинке и смотрела на меня как на дурочку. Разговор происходил на том самом пруду, где началась моя фейская карьера. В воскресенье в главном городском парке было людно, а тут за желтеющими камышами нас никто не беспокоил. – Знаешь, ничего умнее в голову не пришло. Я, оказывается, бессмертная. А люди меня не видят, так что убиться с их помощью у меня не получалось. Кстати, я старалась. – Это ты про попытку утопиться в бутылке молока? – Нет, до этого я залезла в похоронный оркестр. Между литаврами. Марина засмеялась, прикрыв глаза ладонью. – Ничего смешного. У меня теперь звон в голове, я вся в ошметках лягушки и от молока меня тошнит, – проворчала я. – Зато я тебя услышала. – Сдается мне, ты меня услышала еще на литаврах, просто хотела поглумиться. – Ну или так, – не стала спорить Марина, отсмеявшись. – Чего хотела-то, стажерка? – У меня с клиентом все плохо, – начала заготовленную речь я. – Кого ему ни подкладываю, все не то. Ему не нравится. То есть типаж я примерный вычислила, а дальше – ну полный тупик. – А от меня-то чего хочешь? Профили-то разные, – Марина как-то по-особенному запрокинула голову, и сходство с портретом в планшете Волкова стало настолько сильным, что я отвела взгляд. То, что в голове Марины не было прошлого, она не помнила Волкова, не помнила себя, свою жизнь, их роман, совершенно не отменяло того, что все это за нее помнила я. – Ты опытнее, – я понадеялась, что это прозвучит искренне. – Наверняка другие плакались тебе на такое. – Ты хочешь, чтобы я тут играла в старшую сестричку и рассказывала тебе про пчелок и птичек и как свести клиента с его половиной? – Марина закинула ногу на ногу и покачала сапожком. С тяжелой металлической подковкой на каблуке. Но я замерла. Потому что увидела главное. Краешек бумаги. Такой же потертой и неприглядной, как моя. Задание. Контракт. Заправлен за черную полосу чулка. У фей ведь не так много места, где можно спрятать листок с заданием, верно? Сумок нам не выдают. Я таскаю договор в корсете, Марина – в чулках. – Понятное дело, ты мне не подруга. Но коллега, более опытная. Мне достался прикольный клиент. Крутой парень. Ты заценишь. И главное, я точно знаю, какие девушки ему нравятся. – Так в чем проблема-то? – Марина удивленно подняла брови. – Сейчас объясню. Ему нравятся брюнетки. Довольно высокие, среднего телосложения. Знаешь, такие, которые с фигурой гитары. Глаза серые. Черты лица мягкие. На щеках ямочки. Как у тебя. Волосы чуть вьются… Я досконально описала Марину на портрете. И привычку улыбаться одной половиной рта. Настоящая Марина (у которой вся девичья портретная хрупкость ушла, уступив место красивой зрелости), сидевшая напротив, помрачнела, понимая, что до нее что-то хотят донести. – Ты о чем? – взгляд Марины остался холодным и напряженным. – Я же говорила тебе – тут уже нет тех, кто помнит меня. Я фея слишком давно. – Конечно, – я выволокла на берег еще один украденный мобильник, установила его, оперев на камешек. – Давай видео посмотрим. Вдруг чем поможешь? Разлочила экран, нажала “плей” и отошла Марине за спину. На экране возник Волков: не эталонная полицейская картонка, которую крутили по телику, а рабочий вариант для своих. Один из кабинетов, вечер, стол, заваленный распечатками, и Волков, расслабленно сидящий в кресле. Закинувший ноги на стол. В расстегнутой на три пуговицы рубашке. Задумчиво кусающий губу. Я снимала с удачного ракурса. Из вентиляции. Если Марина столько лет проходила с закрытой кладовкой в голове, вряд ли она распахнется только от одного знакомого лица, тут нужно было комплексно бить. Вторым триггером я решила сделать звук. Кусок разговора с коллегой в коридоре. Я просто наложила звук на видео, даже не заморачиваясь с синхроном. Главное не это. Главное – картинка и голос. Смысл. Кнопки. Спусковые крючки, которые должны запустить в беспамятной голове феи нужные связи. “– Во Францию? Нет, не ездил. Я люблю восток. – А почему? – Мне рассказывали, что во Франции скучно, и каждый…” – …прохожий хочет с тобой поздороваться… Голос у Марины был глухой и страшный. Такого я еще не слышала и на всякий случай попятилась. – Эй? Если ты не поняла, это мой клиент, и его зовут… – Максим. Марина почти выкрикнула имя, и одновременно с этим обстановка вокруг полетела к чертям. Правильно, а чего я ожидала, выводя из равновесия фею нелепой смерти? Что меня напоят соком с пончиками и скажут “спасибо”? Я не поняла, что стало спусковым крючком, кажется, пробегавший мимо спортсмен в наушниках. Парень особо не смотрел по сторонам, поэтому не заметил, как под ноги ему бросился коричневый лабрадор, который увидел через поле в траве мышь. Спортсмен получил удар по колену, неловко завалился набок, попав ногой в петлю брошенного на землю поводка. Пес рванулся дальше и поволок бедолагу за собою. Тот, пытаясь удержаться, зацепился за скамейку, на которой сидел грузный полицейский и следил за порядком на парковом перекрестке. Вскочить полицейский не успел, только схватился за кобуру, когда лавка качнулась, опрокидываясь вместе с ним назад. И может, на этом бы связка прервалась, но Марина все-таки была очень сильной феей. С большим опытом катастроф. Табельный “Макаров” у полицейского не стоял на предохранителе, пуля прошила кобуру и ушла вверх, где четко перебила трос воздушного шара. Его использовали для праздничных катаний ребятни. В корзине очень кстати никого не оказалось, потому шар свечой взмыл в небо, пересекая трассу рекламному вертолету. На нем летела команда аниматоров – пяток студентов в плюшевых ростовых костюмах акул. Вертолет зацепил хвостовой частью шнур от шара, рыскнул сначала вправо, потом влево, завалился по вертикали и камнем пошел вниз. Где-то позади него празднично и громко рванул воздушный шар. Почти в десятке метров от земли вертолет сначала выправился, но потом закружился волчком, теряя плюшевых орущих пассажиров. Набрать обратно высоту уже не успел, грохнулся на газон, прямо перед мордой потрясенного лабрадора. Пес возмущенно гавкнул, и у него из пасти пулей вылетела крупная полевка. Вертолет еще пару раз прокрутил винтом и вяло задымился, дверь со стороны пилота открылась, и тот вывалился на траву, держась за голову. Полицейский, ругаясь, поднимался с земли. Спортсмен разминал вывихнутую лодыжку. Владелец аттракциона с воздушным шаром печально смотрел в небо. По газону, матерясь, ползали плюшевые акулы. А все потому что Марина потеряла сознание. Не без моей помощи, конечно. Я еще на этапе шар-вертолет со всей силы ударила ей по макушке плоским камушком. Оказать сопротивление Марина не успела – видимо, здорово выложилась, вытаскивая на своих силах такую сложную комбинацию. Фейские возможности вообще были странной штукой. Например, в первый день работы, после того как я устроила Волкову душ из шампанского, я даже поспала две минуты, а вот на жену мэра сил почти не потратила. Сейчас у меня на руках была бессознательная, но очень опасная фея нелепой смерти, и нужно было делать то, ради чего я все затеяла. Готовить самой себе яму. Глубокую, до центра земли, где кипит лава. Я сгубила второй телефон за сегодняшний день, в этот раз спихнув его в пруд. Сунула руку под резинку чужого чулка, вытащила плотный листок с заданием: фея нелепой смерти должна была отправить на тот свет одного из банкиров, а звали фею… – Хорошее имя, – я выдохнула и запрятала листок обратно. – Не то что у меня. Эй, Марина! Эй! Приходи в себя… Я похлопала ее по щекам. Марина застонала, встала на четвереньки и потрясла головой, черные блестки посыпались как снег. – Что тут… Я обхватила Марину за плечи и отвела к воде. Умыла, осторожно придерживая, потом подхватила под руку и отвела обратно. В тенек. Достала припасенные сливки – забористые, простоявшие день на солнце, и влила в Марину сразу наперсток. Та ожидаемо закашлялась и отпихнула меня в сторону. – Ты кто такая?! Марина уставилась на меня с возмущенным видом обиженного человека. По лицу стекала вода, мокрые волосы прилипли к щекам, а над верхней губой оставались отчетливые усы от сливок. И ни грамма узнавания. Супер! Вот что значит фейская амнезия во всей красе. – Привет. Все в норме. Я новенькая. Стажерка. Ты обещала мне рассказать, что к чему, но тебе, видимо, голову нагрело… – Мне? – недоверчиво переспросила Марина. – Ну да. Сначала ты устроила это, а потом потеряла сознание. Я указала на парковую лужайку, где дымился вертолет, вокруг которого постанывали плюшевые акулы, а со стороны входа в парк уже орали сирены скорой помощи. – Ничего не помню, – пробормотала Марина. – Зачем? Это же моя лучшая заготовка. Там еще мышь была. Куда она делась? Без обид, подружка, но похоже, сегодня я не в настроении. Как тебя, говоришь, зовут? – Василиса Лукьянова. Мы познакомились в баре, а потом сидели в молочном магазине. Марина выглядела плохо, ее трясло, а проклятая амнезия, походу, вернувшись, стукнула бедной фее по голове с двойной силой. Она забыла не только про видео с Максом, но и меня. От потрясения, что ли. Или это проклятая магия рогатого? – Стажерка, значит. Мы потом увидимся, – Марина отошла, пошатываясь, на пару метров, вытащила из-под чулка задание, посмотрела, спрятала обратно и хлопнула в ладоши. На степенного гражданина, который спешил к толпе зевак, чтобы полюбоваться на катастрофу, из-за куста выпрыгнул огромный кенгуру, от души врезал лапами в грудь и поскакал сеять панику среди акул. – Ненавижу подтасовки. Теперь Марина исчезла не так быстро и эффектно, а долго растворялась в воздухе, держась за голову. Серые глаза слезились, а стрекозиные крылья поникли. Позади в меня ткнулся мокрый и огромный коричневый нос. Потерявший в этой сутолоке хозяина лабрадор заскулил, жалуясь единственному слушателю на свое собачье горе.