31. Начать заново

Мир обрушился на меня внезапно. Как водопад из огромной кадки в аквапарке. Знаете, такое здоровенное ведро, которое настроено на неожиданность: ты лежишь себе звездочкой, и тут на тебя бац – выливается тонна воды. Тебя прибивает ко дну, ты выныриваешь, фыркаешь, знакомые хохочут, все счастливы – кроме тебя. Вот сейчас было примерно так же. Я словила все сразу – и ужас тела, на которое обрушили все ощущения, от слуха до осязания. И панику от того, что сейчас открою глаза и опять передо мной будут скалы, очень синее небо и равнодушная рогатая морда. А потом снова боль и пустота. В чередовании. От которого я сойду с ума. Рано или поздно. Пока я решала что делать, на меня действительно полилась вода – не так много, но хватило, чтобы я шарахнулась в сторону и кошкой вскочила на ноги. В общем-то, не зря. От Марины, которая стояла, держала в руках пластиковую пустую бутылку, точно веяло угрозой, а не имбирными пряниками. – Эй! Что происходит? – я вытянула вперед руку, защищаясь, и поняла, что на мне ничего нет. Ни сапожек, ни платья. И крыльев нет. Я дотронулась до ушей – острые кончики исчезли. Там, где раньше росли из спины крылья, была вполне себе гладкая кожа. Мало того, я ощущала зверский голод. – С возвращением с того света, – мрачно поздравила Марина. Я ойкнула, пошатнулась – ноги не хотели держать – и ухватилась за какой-то стол. Голова кружилась, внутри все горело, и было непонятно, чего во мне больше – облегчения от возможности снова дышать (пахло, кстати, отвратительно – спиртом и палеными проводами) или удивления, что меня вытащили живой. Потому что после времени, проведенного в аду, я была готова женить Волкова даже на Леди Гаге, лишь бы не падать обратно в бесконечную боль. Материализовалась я, похоже, в каком-то гараже. Ну да, вон там в углу канистры, слева колеса. На полках банки, и еще пахнет маслом, очистителем и отработкой. За спиной автоматическая металлическая дверь. Судя по горящей сбоку панели – вполне исправная. Значит, как выход годится. Второй выход был за спиной у Марины – обычная дверь, ведущая, похоже, в частный дом. Гараж был незнакомый. Марина смотрела на меня подозрительно и без радости, как будто я у нее волшебную палочку украла. Хотя крыльев у нее тоже не наблюдалось. Выходит, у меня на крыше получилось? Макс справился? И что теперь? – Одежда вон там. Я выбрала на глаз. Я не стала спорить – одетой лучше, чем раздетой. И еще, если Марина тут, значит, и Волков где-то рядом. А еще это значит, что я тут – точно лишняя. В углу действительно нашлись темные джинсы, черная футболка, новая куртка, носки и кроссовки. Кроссовки чуть жали, но жаловаться я не стала. В одежде я окончательно ощутила себя живой. Как же хорошо чувствовать кожей мягкий хлопок, а не эти листья! Никогда в жизни больше не надену шмотку из “только натуральных волокон”. Спасибо, наносилась на сто лет вперед! – Поболтаем? – предложила я. – А то я не до конца понимаю, как мы теперь… Марина кивнула, но как-то недовольно. Прошла в центр гаража, потом к полкам, покрутила в руке гаечный ключ, взвесила его на ладони с таким видом, что я сразу же заприметила, чем отбиваться. Марина нашла табуретку, уселась и после недолгого молчания произнесла: – Ты мне не нравишься. Я удивленно открыла рот. Не самые приятные новости. Но Марина мне тоже не нравилась. Мало того, я бы хотела, чтобы ее не было. Особенно рядом с Максом. Но жизнь решила по-другому. – Понимаю. А где мы? Этот вопрос меня волновал куда больше. – За городом, на даче, – ответила Марина и смерила меня тяжелым взглядом феи смерти. На дне ее радужки клубилось что-то серебристое, словно плавала крохотная рыбка, очень недобрая. – Я решила позвать тебя, пока Макс отсыпается после ночной смены. Он не знает, что я тебя вытащила. – Давай по порядку, – напугать меня после недели, проведенной в фейском теле, было трудно. – Еще пять минут назад я была в аду, а теперь ты даешь мне кроссовки и говоришь про Волкова. Я понимаю, что у тебя с ним… – Ты для собственной выгоды испортила мое идеально-нелепое убийство. Обшарила мои вещи и прочла имя. Помнишь? А я, между прочим, тебе помогла. – Помню. И портрет твой в планшете у Волкова тоже помню. Так что свяжи одно с другим и, может, поймешь, почему я испортила твое “идеальное убийство”, – я сделала пальцами кавычки. Ну надо же! Я тут пожертвовала всем, отдала ей Волкова прямо на блюдечке, в лаву отправилась, а она еще претензии предъявляет! – Врачи сказали, у меня две личности, – не стала спорить Марина. – Вторая появилась, пока не было памяти. А теперь они вдвоем пытаются ужиться в моей голове. И нужно время, чтобы они соединились. – Байка про фейское имя оказалось правдой? – утвердительно спросила я. – Я не была уверена… – Верно. Макс позвал меня. А потом я решила, что живой мне лучше. И отдала ему свой договор с именем. Некоторые таланты по-прежнему при мне. Хотя людей они пугают, – немного удивленно закончила Марина, будто ее потрясал сам факт того, что человеку может не нравиться, когда на него падает наковальня. – Люди не любят, когда их убивают надувным молотком, – заметила я. – Можно подумать, автомобильная авария лучше. Так хоть кто-то на похоронах думает про жизнь и улыбается. – На похоронах все думают про наследство. Или про затраты на поминки. Но да, с этой стороны я надувной молоток не рассматривала. Значит, ты решила отплатить мне добром? – я села на подвернувшийся ящик. – Спасибо. От ощущения собственной “живости” голова шла кругом. – Не я. Макс хотел тебя спасти. Мне твое “добро” видится очень даже корыстным. Я разозлилась. Ну сколько можно? У нее и так теперь есть все – новая жизнь, старая любовь и целый Максим Волков. И все потому, что я от этого отказалась. – Я могла тебя не вытаскивать, мисс несчастный случай. Могла посмотреть на твой портрет и залочить планшет. – Но ты это сделала. Прошлое уже не изменишь, верно? А теперь это сделала я. Макс, конечно, хотел сам. Но я подумала: когда он вытащил меня, там на крыше, я ведь чуть ему голову не раскроила об трубу, он же был моим клиентом. А тут ты. Фея из тебя получилась плохая, но какие-то силы вполне могли остаться. А Макс мне дорог. Так что я за него – во всех смыслах. Кто бы сомневался. Умно. Не дать даже увидеть соперницу. Оно и к лучшему. Смотреть на Волкова мне не хотелось совсем. Никогда. Пусть живет свою прекрасную жизнь, а я постараюсь прожить свою. Но оставались вопросы. – Теперь я – окончательно живая? – спросила я. – И этот рогатый козел больше до меня не доберется? – Ну ущипни себя. Попробуй полетать или взмахнуть волшебной палочкой, – сказала Марина. – Может, что и выйдет. – Издеваешься? – Есть немного. Но да, ты – живая. Твой контракт… – Марина достала из кармана сложенный знакомый листок, по которому до сих пор шли буквы “задание провалено”, – я сейчас уничтожу. Чтобы никто не смог вернуть тебя обратно, фея любви по имени Ромашка. – Можно подумать твое имя было лучше. У это демона явно дурной вкус на имена. – Пока Макс раздумывал, что он тебе скажет, когда ты вернешься, я немного походила по старым и новым знакомым. Слева от тебя коробка. Я протянула руку и взяла стопку перетянутых банковской резинкой документов. Рассмотрела. Тут был мой паспорт. Настоящий. И фотография моя. Только вместо “Василиса Лукьянова” стояло ”Алиса Лукашина”. Два рабочих пропуска в какой-то бизнес центр. Загранпаспорт. Права. Документы на машину и чек со стоянки, где она припаркована. Бумаги на собственность – на мою квартиру, но на другое имя. Опять Алиса. Банковская карта. – С этим можно жить, верно? – сказала Марина. Вот она, новая жизнь. С чистого листа. Без прежних неудач, поражений, огорчений и без Макса Волкова. Я все правильно поняла. Марина поступала по совести. Насколько той у нее было. И она сделала все, чтобы аккуратно убрать конкурентку. Чтобы потом сказать “я расплатилась за спасение своей жизни, дав ей новую”. – Да. Можно. Спасибо. Наверно, – мрачно сказала я. – На здоровье, – пожала плечами Марина. – Поздравляю с новой жизнью, Алиса. Надеюсь, что мы больше не увидимся. Переспрашивать про Волкова я не стала – Марине явно не терпелось со мной попрощаться. И то, что Макс хотел вытащить меня с того света сам – совсем не значит, что он не в курсе, что это решила сделать Марина. Скорее всего передоверил. Оказать ответное добро. На расстоянии. Чтобы не смотреть в глаза и избежать лишней неловкости. Молодец. Очень тактично. А то как-то неудобно перед своей ожившей девушкой, еще погрызутся. Нет, был, конечно, момент, когда мне думалось, что с Волковым может получиться. Но не судьба, да. Марина в мои мысли не вмешивалась, словно чувствовала, когда нужно лезть, а когда нет. – Этот листок с именем, контракт. Я хочу увидеть, как его не станет. – Нет проблем, – Марина повертела контракт в руках, потом взяла с полки паяльную лампу и стальную кювету. – Но учти, оно зверски воняет при уничтожении. – Это будет запах свободы. Честно говоря, я ожидала, что, пока бумага горит, произойдет что-то ужасное. Явится рогатый требовать всех обратно, под гаражом откроется вулкан, наводнение смоет. Но ничего такого – листок послушно сгорел, и я сразу зажала нос. Воняло жутко. Какой-то смесью гнилья, тлена и розовых лепестков. – Вот и все. Первые пару недель будет сложно, – предупредила Марина. – Я не знаю, что в тебе осталось от той сущности. Но бессонница и головные боли обеспечены. Теперь мы в расчете. В отличие от тебя, я хорошо знаю свои способности, и на месте некоторых не стала бы лишний раз рисковать жизнью. Она ведь такая короткая. Мы друг друга поняли? – Марина вопросительно приподняла брови, а серебристая рыбка в ее глазах стала пираньей. – Я ухожу. Потому что сама так решила. Можешь не тратить на меня угрозы. Я накинула куртку и пошла к выходу. Нажала на кнопку автоматического открытия, и дверь поползла вверх. – Максу что-то передать? – в спину спросила Марина. – Счастья в личной жизни, – я даже не обернулась. Нельзя смотреть назад, когда уходишь. Так очень легко передумать и заявиться к Волкову на порог, поставив вопрос ребром. Напомнить про ту ночь с объятиями, и… Но вот только он уже выбрал. Не меня. Поэтому нельзя оглядываться. Нужно идти вперед. Только вперед. Гаражная дверь наконец открылась до конца, и я вышла в осенний вечер, одуряюще пахнущий дальним лесом, землей, дождем и шашлыками, которые жарили неподалеку. Жизнь была прекрасна. Жизнь только начиналась.