30. Жизнь семейная, сложная

– Маринка, будешь завтракать? В новой квартире, которая была почти рядом с центром, но в неожиданно тихом квартале, было куда уютней, чем в старой. Три небольшие спальни, просторная гостиная и балкончик с затейливой решеткой. С балкончика было здорово смотреть на безлюдную зеленую улицу и слушать сверчков. Рано утром, разумеется. Потом по улице начинали ездить машины, и сверчки стеснительно замолкали. – Да. А что ты заказал? – Панкейки и кофе. И салат, с этой… вечно забываю. Фунчозой. – Годится. Кофе черный? – Да, я помню про молоко. Кстати, ты не знаешь, где находится макет динозавра, который огромный? Егор хотел сводить племяшек. Вроде в торговом центре, но в каком – не помню. Вроде там, сразу рядом, есть антикварная лавка. Мы там расследовали хищение. – “Парадиз-центр”, но там нет никакого антиквариата. Ты перепутал. Сразу за динозавром стоковый центр – там всегда много женщин из соседнего офиса. И даже не в обеденное время. Левее – чайная лавка. Продавец – косит под китайца. Он ничего не понимает в чае, но у него самые успешные продажи, потому что он вызывает у людей доверие. Маринка говорила быстро, одновременно с этим накидывая на салфетке план и помечая стрелками уже сказанное. Словно не брату маршрут рассказывала, а готовила полицейскую операцию. – А справа? – Справа эскалаторы, ювелирный со скидками – там всегда пусто, и его раз в полгода грабят. Странно, что вызывают не вас. Думаю, что его держат не ради дохода – просто отмывают чьи-то деньги. Никакой антикварной лавки. – Может, она была и закрылась? – Нет. Год назад на месте стока был “Чилли”, но они свернулись. Или тебе нужен второй этаж? – Может быть. А на втором что? – Макс рассеянно помешал ложечкой сахар в чашке. Он старался задавать вопросы легко и непринужденно, чтобы сестра не успела сообразить: то, что Макс сейчас спрашивает, она знать не может. Неоткуда. Побывать она там точно не успела – он сопровождал ее все три дня, после того как Маринку отпустили из клиники. Но она совершенно буднично рассказывала про торговый центр, где Макс вытащил из-под падающего динозавра подростков. И рисовала план. Подробный. В Маринке словно сидел кто-то крутой и решительный, и периодически выныривал на поверхность, когда хозяйка отвлекалась на что-то другое. Но если начать спрашивать подробно – как сестра там оказалась, что делала и почему, – как та начинала смотреть круглыми совиными глазами и ошарашенно отнекивалась: “Не помню. Даже не знаю, почему об этом сказала”. Так уже было. Сначала сливки. Потом точное описание смерти одного из теневых воротил – на которого упал рояль. С небоскреба. В главке тогда не знали, ржать или плакать, но расследовать все равно пришлось. Потом Маринка, увидев у Макса на планшете свой портрет и подпись, приподняла бровь – весьма цинично, и холодно сказала: – Эта коза Василиса испортила мне лучшую заготовку. Вечно лезет куда не просят. Отложила планшет и отошла к окну. – Кто испортил? – Макс, как гончая, почуял, что встал на нужный след. Потому что, увлекшись предметами и уликами, он напрочь скинул со счетов Маринку, которая прямой свидетель, пусть и контуженный. Но все оказалось не так просто. – Василиса? Ты с ней знакома? – Ты о чем? – Марина повернулась и посмотрела удивленно. – Ты сказала, что Василиса испортила твою заготовку. – Я ничего не говорила, – сестра тряхнула головой. – Тебе послышалось. Или… черт, это опять как со сливками? Несу не пойми что. – Слушай, я… – Макс, прости, видимо, смерть все-таки что-то в мозгу повреждает. Вот ты спрашиваешь, а мне внутри становится холодно, словно я залпом стакан воды со льдом выпила. Давай не сейчас. – Погоди, это важно. Понимаешь, та, что помогла тебе вернуться, она осталась там, и я… – Макс, если я скажу тебе, что мне физически больно от каждого твоего слова – ты замолчишь? – с внезапной мукой спросила сестра и схватилась за виски. – Прости. Я не хотел. – Я знаю, но давай закончим. Поговорим о другом. Тихо подозреваю, что своей квартиры у меня нет, а наша семья получит инфаркт, если узнают, что я жива. Мои счета заблокированы и ушли как доля наследства. Мне даже трусы купить не на что! – Моя квартира сгорела. Совсем. В ту ночь, когда тебе удалось… В общем, удалось. Новую надо еще купить. Эта съемная. Если тебе здесь нравится – оставайся. Тут три спальни, так что, думаю, вдвоем мы поместимся. – Хорошая идея, а то без твоего присмотра я наворочу дел, – не стала спорить сестра, кивнула, сняла с полки журнал “Холодное оружие” за прошлый год и с увлеченностью попавшего в марочный рай филателиста провела следующие два часа, прицокивая на самых интересных местах. Хотя Макс помнил четко: оружие у Маринки никогда не вызывало восторга, мало того, она даже на ярмарках тиры обходила. Стало ясно, что проще притаиться и собирать сведения с поверхности, чем пытаться копнуть глубже. Макс сменил стратегию. Третий день подряд он вытаскивал из сестры информацию и чувствовал себя подрывником, перед которым не два провода, прикрепленных к часовому механизму, а тысяча, и никак не угадаешь, где рванет. А резать надо. У него было то, что он мог использовать как триггеры. С курицей вышло проще всего. Он раз восемь подсовывал ее сестре на глаза, пока не добился отрешенного: – Это была хорошая идея. Ты должен был на нее наступить и разбить голову о мостовую. – После того, как слез бы с крыши? Макс даже не повернулся на реплику, всячески делая вид, что ничего необычного не происходит и его сестра не говорит о том, как бы она подстроила его убийство с помощью резиновой курицы. Пищащей. Мерзкого желтого цвета. – Да. Там как раз должен был проходить дворник с мусорным баком, курица бы выпала – и готово. Не скажу, что изящно, но действенно. Со звуком. И фотки в газетах классные. – Да, неплохой план. Хочешь, сходим сегодня на концерт? Оркестровые саундтреки? – Конечно. Макс потихоньку учился не акцентировать внимание на этих случайных оговорках, зато тщательно их записывал, выстраивая общую картину. Выходило, что Маринка познакомилась с Василисой недавно, и та успела испортить какую-то хитрую проводимую сестрой комбинацию. С мистическими тряпками, в которые была одета сестра, все оказалось сложнее. Потому что этот кусок ткани был странным. Почти как живое существо. И если он смирно дождался Макса за трубой на крыше, то, оказавшись дома, стал вести себя непотребно. Пропадал и находился в разных местах. Оказывался в ванной, когда Макс принимал душ. Свешивался с дверцы шкафа в спальне. Попадался на кресле как раз в тот момент, когда Макс хотел туда сесть. В итоге Макс не выдержал и сказал Марине: – Последний раз оно подстерегало меня после душа и, кажется, подглядывало. – Не все могут бросить старые привычки. Думаю, дождется момента, ляжет под ноги, чтобы ты поскользнулся и сломал шею. – Тогда будет сложно доказать, что ты вернулась, – осторожно сообщил Макс. – И еще мы собирались к родителям. – Это точно, так что давай отложим перелом шеи, – спокойно кивнула сестра, которая смотрела по телику ток-шоу, взяла этот переливающийся кусок ткани, повертела в руках и вынула из него, словно из сумки, сложенный вчетверо листок. При этом Макс был готов поклясться, что раньше никакого листка там не было. Ткань сразу съежилась, потеряла блестящую структуру и стала просто черной тряпкой в грязные бордовые разводы. Марина положила листок на подлокотник и снова уставилась в телик. – Макс, ты говорил, у нас есть пицца, а то отвлекаться не хочу… – Нет проблем, сейчас. Макс постарался сделать так, чтобы его жесты выглядели естественно: взял листок, развернул и посмотрел, что внутри. Лист был плотный, как из альбома, и на нем печатными буквами – очень четкими, словно вырезанными, значилось: “Фея по имени Бусинка обязуется в недельный срок…” Дальше шло большое грязное пятно, угольный развод и окончание: “…Максима Волкова до смерти”. – Марин, – осторожно спросил Макс. – А это можно уничтожить? Тебе это не навредит? – Макс, ты можешь не мешать, а? – сестра отмахнулась от него, как от чего-то незначительного. – Я из-за тебя все пропущу – кажется, этот придурок отдал бывшей жене сразу два бизнеса. И ты обещал пиццу. – Да, конечно. Макс просидел над листком остаток вечера. Мысли в голове роились разные. Кажется, он нащупал ту деталь, которой недоставало. С одной стороны, ему хотелось уничтожить проклятый листок. С другой – это была та самая связующая все ниточка. Он осторожно сложил ценную улику в кейс для особо важных документов. Если у одной феи есть кодовое имя, то у другой тоже. В этом Макс был уверен. И если он смог вытащить Маринку с того света просто назвав ее имя, то и с Василисой должно получиться. Именно так работают сказки. Только надо узнать, что именно написано в таком же листке. Макс покосился на сестру, которая расчесывала перед зеркалом волосы, и спросил осторожно, чувствуя себя сапером на минном поле: – Маринка, помнишь, ты любила прихватить в магазине лишнюю шоколадку мимо кассы или стащить у приятеля ключи, так что тот искал пару часов, а потом отдать? – Ну да. Люди такие невнимательные, этим надо пользоваться. – Скажи, а в контракт Василисы ты тоже заглядывала? – Тебе это так важно? – Важнее всего. Марина вздохнула так, что Макс опять ощутил, что он именно младший брат и, кажется, где-то напортачил. – Максим. Ты знаешь, сколько таких бумажек у меня было? – Марина безошибочно кивнула в сторону сейфа. – Много. Я не думаю, что она обрадуется, узнав, как именно она… Тут сестра замялась, и до Макса дошло. – Там, в отеле, когда я брал Колмакова, та пуля, это… тоже не случайно? Марина на вопрос не ответила, и Макс понял, что – да. Помолчала, а потом сказала: – Я попробую что-то сделать. Хотя бы для того, чтобы отдать долг. Но ты уверен, что она простит тебя? И еще, тебе не кажется, что мы приносим ей только несчастья? Макс покачал головой. – Там на крыше она выбрала спасти тебя, и меня заодно. Она ведь могла написать свое имя, да? Марина положила расческу и ушла к себе в комнату. Молча.