Глава 33

Сказать, что сон не шёл, было бы преуменьшением века. Устав крутиться с боку на бок, Мэйр из кровати едва ли не побежала вприпрыжку. По пути беззвучно ругаясь и силясь отыскать одежду — не свою, так хоть какую-нибудь. Рубашка точно попалась не её: даже если не глядеть на размер, наполовину оторванный рукав решительно не оставлял никаких сомнений.

Да и вся ситуация, что называется, недвусмысленная.

— Ох, дерьмо, вот я вляпалась-то… — почти жалобно прошептала Мэйр, комкая в пальцах и без того увечную тряпку. А потом со вздохом набросила её на плечи и поплелась в кладовку. — Бездна, я с этим засранцем точно сопьюсь.

Помянутый засранец, по счастью, спал не так чутко, как всегда. И на её позорное бегство даже не пошевелился.

Умаялся, бедняжка, чтоб ему…

Мэйр выдернула пробку из первой попавшейся пузатой бутыли, задумчиво понюхала — грушевое, надо же, — и сделала глоток прямо из горла. Чего за ней раньше не водилось. Равно как и впихиваться в шмотки с чужого плеча…

Она сердито мотнула головой, не настроенная дальше размышлять на эту тему. Однако из бутылки пить не хотелось, так что он захватила на кухне чашку и с чувством выполненного долга выставила всю свою нехитрую добычу на чайный столик. А сама принялась ворошить едва тлеющие угли в камине, да с таким остервенением, будто те в чём-то перед ней провинились.

Между тем если кто и виноват, то только она сама.

Больно закусив губу, Мэйр подбросила парочку поленьев в камин. Чугунная поленница, раньше то и дело пустовавшая, ныне забита доверху: Себастьян категорически не желал, чтобы его «фея» — вот же прилипла намертво дурацкая кличка! — мерзла из-за собственной рассеянности. А если Себастьян чего-то не желает, переубедить его можно только кувалдой по башке. Да и то не факт.

Плюхнувшись прямо на полу возле камина, Мэйр подозвала к себе чашку и сделала хороший глоток. Сладкое грушевое вино, без того слабенькое, уже порядком выдохлось; но на такую бездарную выпивоху должно хватить с избытком. А там и спать можно: легкий алкогольный туман неплохо разгоняет всякие раздражающие мысли. Думать не хотелось вообще ни о чём, и уж тем более о… о том, что произошло.

«О том, что ты переспала со своим пациентом? — круглая отличница Мэйр Макинтайр предпочитала выражать свои мысли ясно и точно. — О том, что, ясен хрен, переспишь с ним ещё не раз, не два и даже не десять? Да, именно об этом, мать твою».

И заодно о том, что пациент не всегда будет пациентом. Рано или поздно Себастьян вылечится и сообразит-таки, что в мире ещё грёбаная куча волшебных феек — покрасивее и поинтереснее, без вороха идиотских странностей, без мрачного зачарованного леса, к которому Мэйр привязана чуть не намертво. Сообразит — и сбежит куда подальше. И разве можно будет его в этом винить? Какой нормальный человек захочет торчать в Западном Пределе, полном сырости и нечисти, когда ему открыт целый магический мир, новый и красочный? То-то и оно, что даже ненормальный трижды подумает.

Да, она всё прекрасно понимала. Вот только оттого не делалось менее обидно и досадно.

— Сама виновата, — тихо пробормотала она, кутаясь в утащенный с дивана плед и невидящим взглядом глазея на весело потрескивающий огонь в камине. — Нет бы переспать и забыть. Фея, твою мать, волшебная…

Переспать и забыть у Мэйр никогда не получалось. Не из того она теста сляпана. Но не винить же в своих половых трудностях беднягу Себастьяна? Да и как это прозвучит? Мол, вздумал меня трахнуть, вот теперь люби и корми вовремя?

Даже в шутку получилось как-то до Бездны унизительно. Уж лучше сидеть в своем лесу, гордой и печальной, и пьянствовать в компании долбанутого дерева, вредной лошади и ехидного кота. Ну и прочей нечисти…

Будто в ответ на её мысли, опустевшая бутылка мягко замерцала. Мэйр изумленно вздернула брови, потом заглянула внутрь через горлышко и негромко хмыкнула.

— А, это ты, приятель. Решил заглянуть в гости?

— Гос-сти, — зашипел броллахан, а это был именно он. — Гости, Айнэ-ши.

— «Огонёк»? Лихо ты мое имечко сократил, — проворчала Мэйр, впрочем, беззлобно. Будучи одной из низшей разновидностей нечисти, говорил броллахан с трудом, бросая отрывистые слова на ломаном фейском. Понятное дело, имя «Мэйраэн» — «блуждающий огонёк» вызвало затруднения. Но «великая госпожа Огонёк» звучало уж очень нелепо.

— Гос-сти.

— Ты не один?

Мэйр обожгло чужим отчаянным негодованием. Броллахан сердито завертелся в бутылке волчком, отчего та пошатнулась. Кажется, ему не терпелось что-то донести до хранительницы Неметона, которая вызволила его из недр трухлявого пня.

— Зо… лото, — зашелестел перевертыш. — Золото. Гос-сти. Зо-ло-то. Гости… л-ло-орд…

«Золото! Золото! Золото! — пронесся в голове хор птичьих голосков. — Смотри не пожалей!»

Мэйр застыла на месте, пораженная внезапной догадкой, и прислушалась к ощущениям.

То, что она ощутила, ей, мягко скажем, не понравилось.

— Гости, — прошептала она одними губами, погладив выпуклый бок бутылки. — Спасибо, приятель. Мы в расчете.

Она поднялась с пола и, обернувшись к входной двери, прибавила громко, так, чтобы было слышно незваным гостям у крылечка:

— Ваша госпожа разве не потрудилась объяснить доходчиво, что душегубам здесь нечего ловить?

Медленно, со скрипом дверь отворилась, являя хозяйке дома парочку безобидных с виду ребят. Парень и девчонка. Невзрачные на лицо, коренастые, загорелые, в неброской одежде, выгоревшие на солнце длинные волосы заплетены во множество тонких косичек… В общем, типичные гильдейские убийцы.

— Темной ночи, Мэйраэн-ши, — кротко промолвила девушка. — Моё имя — Шена, а это Питер. Мы желаем говорить с вами.

Парень, названный Питером, вздорно фыркнул. Он явно не говорить хотел, а сделать что-нибудь доброе и вечное. Мэйр же скрестила руки на груди и выразительно поморщилась.

— Давай без этого дивного дерьма, дорогуша? Обращения «фэ» и «ши» дозволены лишь фейри. А вы не фейри, да и я тоже.

— А кто же ты? — изумился Питер нарочито елейным тоном. — Ах, да. Бастардка! Ублюдок, чье существование позорит всю жилу Вольфрама.

— Совершенно верно, — Мэйр, давно отучившаяся вестись на дешевые подначки, лишь надменно улыбнулась. — Что от ублюдка Вольфрама понадобилось ублюдкам Хельты?

Ассасин зло сверкнул глазами. «Звер-рь», — тут же зашипела бутылка с броллаханом, однако подсказок и не требовалось.

— Знаешь, цыпочка, я думал, ты немного больше. И страшнее.

— На тебя хватит.

Он весело оскалился, обнажая мощные клыки. Нашёл, чем пугать полудемона.

— Проверим?

— Э, нет, я боюсь! В смысле, ну, а вдруг ты блохастый?

— О, я заставлю тебя бояться, ты, дерзкая неметонова шлюшка…

— Хватит, Питер! Было велено решить вопрос по-хорошему! — окрикнула Шена и устремила на Мэйр заискивающий взгляд. — Мэ… Госпожа, лаэда Хельта желает получить то, что должно было принадлежать ей.

Она, может, и ублюдок от жилы Вольфрама, однако после этих опрометчивых слов в ней проснулся демон. «Имя демону — огонь и ярость». Хотелось выбить девчонке зубы, и то лишь потому, что слова были не её собственные. Будь здесь исейчас сама Хельта, она бы не вышла за порог живой.

И Хельта это понимала. Поэтому-то её здесь и нет.

— И что же это?

— Мальчишка, — грубо бросил Питер. — Отдай по-хорошему, цыпочка, а нет — я буду рад по-плохому.

— Ты так говоришь, будто он — моя вещь, — Мэйр укоризненно покачала головой, а затем резким тоном прибавила: — Он не вещь. Однако сейчас он принадлежит мне. И вы можете убраться по-хорошему, иначе я буду рада по-плохому.

И хорошо — просто до Бездны! — что всего этого не слышит Себастьян. Мигом припомнились его чудные рассказы об отчиме, сговорившемся с Хельтой. О том, как жители целой деревни либо попрощались с жизнью, либо сошли с ума. О том, как Себастьян ненароком убил свою сестру и взрастил в своей голове монстра, чтобы хоть как-то защитить разум. Определенно, хорошо, что он не слышит этого снова.

Мэйр невольно оглянулась на лестницу, неизвестно что желая там увидеть (точнее, не желая) и нервно усмехнулась сама себе — будь Себастьян там, вряд ли смог бы удержаться. Не ощутить на себе действие его тяжелой, бешеной магии и вовсе решительно невозможно.

«Надо запомнить, — отстранено подумала она, — психованные менталисты после секса спят крепко и не лазают в чужие головы».

— Мы могли бы, — протянул Питер, очевидно, лишенный и половины самосохранения своей подружки, — но вот в чём дело: Хельта очень настаивала на возвращении ей её же собственности. Недешевой, между прочим. Лаэда очень не любит расставаться с золотом попусту…

— Золото! — спешно вклинилась Шена. — Мы готовы заплатить, госпожа, если вы пойдете навстречу лаэде Хельте.

— Золото, — протянула Мэйр, изображая задумчивость. На деле же от наглостиХельты и её прислужников она пришла в такую ярость, что даже в ушах зашумело. — Золото. Это прекрасно, моя дорогая. С этого и следовало начать!.. Я бы сразу поняла, что у вашей перезрелой принцессы начинается старческий маразм, и не тратила время на разговоры.

Девушка нахмурила белесые брови, на её лице обозначилось сердито-непонимающее выражение. И Мэйр охотно пояснила:

— Мы не в Сером Доле. О мальчишке теперь знает уйма народу, и его, чтоб вас, нельзя снова купить, как кусок мяса. Любому идиоту это должно быть очевидно. Любому, кроме вашей госпожи… — она презрительно фыркнула. — А чтобы утащить его силком, придется сначала убить меня.

— Это значит «нет»? — мягко и почти восторженно осведомился Питер.

Мэйр склонила голову набок и снова улыбнулась.

— Это значит «подойди и попробуй», блохоловка.

Асассин сделал пару едва уловимых шагов, ловким прыжком перемахнул через кресло и метнулся к Мэйр, радостно скалясь. Он явно не ожидал подвоха от тщедушной девочки-полукровки; вот и чудовищной силы удар под дых стал для него сюрпризом. Не дожидаясь, пока противник продышится, Мэйр двумя руками схватила его за шею. Хорошенько приложила башкой о тяжелую каминную полку. Тихий хруст — и блохастый засранец Питер неуклюже рухнул на живот, разбрызгивая по полу кровавую кашу с ошметками мозгов.

Мэйр брезгливо скривилась, провела по лицу рукавом и обернулась к девчонке. Шена всё так же стояла возле двери, стиснув пальцы на рукояти короткого шафрийского меча. От неё разило неверием и гневом, но больше страхом. И непониманием, что за тварь перед ней стоит и на какие ещё трюки горазда.

«Что ж, неплохая выдержка».

— Без фокусов, милочка. Твоя жизнь сейчас целиком зависит от моего великодушия.

Шена недоверчиво покусала губы. Снова глянула на своего спутника, теперь уже бесполезного. Мэйр менталистом не была, но мысли её почти слышала наяву — жить девчонка хотела чуть больше, чем угодить своей повелительнице.

— Прошу прощения, — она медленно отняла руки от рукояти, подняла их вверх, демонстрируя, что не собирается нападать. — Я не буду… настаивать. Вы позволите мне уйти, госпожа?

— Я не сторонница насилия, — заверила она ласковым тоном. — Что ты там говорила насчет золота?

Шена подошла ближе, замерла у чайного столика. Нарочито медленно открыла сумку у себя на поясе и достала оттуда увесистый мешок. Мэйр приняла подношение и оглядела мимоходом.

— Бархат и золотая канитель? Мило. Любит ваша хозяйка пыль в глаза пускать, — хмыкнула она и резким движением перевернула мешок. Тяжелые золотые монеты громко и гулко забарабанили по половицам, разбрызгивая кровь из натекшей лужии пачкая голые ноги. — Сколько тут, пять сотен?

— Точно так, госпожа. Я могу уйти?

— Ещё минутку, милочка.

Вернув ей нарядный мешок, Мэйр опустилась над трупом на одно колено. Стиснула пальцы, блеснувшие сталью, на холодеющей шее; с силой потянула вперед и вверх. Плоть податлива что масло, куда сложнее разорвать крупные сосуды и сухожилия. Ещё теплая кровь заливала руки, текла ленивым потоком, норовила пропитать одежду; запах сырого мяса соблазнительно щекотал нос. Наконец, позвонки с хрустом отделились друг от друга. Мэйр поднялась на ноги и метнула нетерпеливый взгляд на побледневшую до серости девчонку. Та понятливо раскрыла мешок, позволяя упаковать голову своего товарища.

— Передай это госпоже, — велела Мэйр. — Скажи, что я сочла плату достаточно щедрой, поэтому прощаю её наглость. Скажи, что это очень грубо — вторгаться в мои владения и пытаться присвоить моё. Скажи, что в следующий раз я не буду столь милосердна. Ты поняла меня, Шена?

— Да, госпожа.

— Прекрасно. Можешь идти.

Прыти девчонки можно было только позавидовать — за дверь она буквально вылетела, как если бы была не опытной убийцей, а трепетной девицей из семьи аптекарей. Хотя кто знает, что за детишек собрала Хельта у себя под крылышком?

— И тебе пока, милочка… — вздохнула Мэйр и оглянулась на художественно пачкающего ковер… как там его? Питера. Точнее, большую его часть.

Отличное времяпрепровождение для трех часов ночи — счищать чужие мозги с пола. И каминной решетки, чтоб этих ассасинов Бездна пожрала. Задумавшись отом, как бы половчее избавиться от трупа, ковра, крови и вообще свидетельств бурной ночки, Мэйр не услышала шагов за спиной. Не сразу почувствовала и волну тёмной магии, знакомой до мурашек.

Как она там говорила? Хорошо, что Себастьяна не слышит? Да как бы не так.

— Развлекаешься без меня, моя фея? — послышался его голос. И не его одновременно, заставивший мигом вспомнить пресловутого монстра.

— Ну вот хрена тебе не спится-то? — проворчала Мэйр, вытирая липкие руки о рубашку. — Полагаю, много успел услышать?

— Достаточно, — кивнул Себастьян, вышагивая под тусклый свет магических светильников. Равнодушно, как мог только по-настоящему тёмный маг, глянул на труп ассасина. — Так значит, твоё?

— Моё. А ты думал, можно безнаказанно лапать волшебных феек? Не-а, дружочек, так не пойдет, — сухо ответствовала Мэйр, по кругу обходя труп и стараясь не наступить в лужу. Стычка с убийцами прочистила мозги получше всякого винишка, и теперь все эти сопливые переживания на тему любит-не-любит казались попросту смехотворными. — Хм, этот недоумок здесь явно лишний…

Она схватила тело за ноги и деловито поволокла к двери. Без особых усилий вышвырнув бренные останки Питера на желтоватую травку, захлопнула дверь и чуть нервно защелкнула оба замка, активируя сеть защитных заклинаний. А подумав, ещё и тяжелый засов задвинула.

— Вот так-то лучше.

— Я думал, мы скормим его Неметону, — в голосе Себастьяна будто даже обида послышалась. То ли за обделенное дерево, то ли что не ему свезло разделывать горе-убийцу.

Воистину, сладкая парочка. Мэйр даже нервно усмехнулась, представив их будущий совместный быт — мятный чай по утрам, прогулка по лесу и подкормка кровожадного дерева всякими неудачниками.

— Неметон не ест дохлятину. Келпи сожрут, а прочая нечисть растащит кости. Ах да, кости…

Снова оглядев гостиную, она с отвращением скривилась и спешно прошла к кладовке. Активировала чары призыва и для проформы постучала по дверному косяку.

— Эй, мальчики, работенка есть.

Скелеты споро выгреблись из своего шкафчика, щелкая костями. Спасибо Френсису, не придется оттирать чужие мозги с каминной полки.

Себастьян, глядя на это, только ухмыльнулся и проследил за скелетами (Мэйр могла поклясться, что услышала нечто про пользу «долбаных некромантов»). Перевёл взгляд на монеты, поблескивающие на полу, несколько брезгливо коснулся их босой ногой.

— А знаешь, это даже символично…

— Что именно?

— Пятьсот золотых, — наклонившись, Себастьян поднял одну монетку и покрутил её в пальцах. — Столько заплатила за меня Хельта десять лет назад. Итого тысяча, а я всё ещё не у неё.

— У неё уйма золота, — пожала плечами Мэйр и машинально провела рукой поволосам. Что уж теперь, всё равно мыться надо. — У меня его тоже хватает… Хочешь, от этого избавимся?

Возмущение на лице Себастьяна было настолько неподдельным, что впору пожалеть о таких опрометчивых словах.

— Деньги не пахнут, моя фея. Рубашку новую купим, ковёр… на что там ещё хватит?..

Мэйр даже поперхнулась от негодования.

— На особняк в центре Иленгарда, притом с дорогущей меблировкой.

И, не удержавшись, язвительно прибавила:

— А ещё столичный лорд называется!

— Я вроде не в столице живу. Более того, — Себастьян вдруг поймал её за рукав рубашки — тот самый, оторванный — притянул к себе, не обращая внимания, что пачкается в чужой крови, — и дальше не собираюсь.

Мэйр открыла было рот, но прежде чем успела даже сообразить, что сказать, крепкие пальцы ухватили её за подбородок. Непроглядно-черные глаза посмотрели колко и строго.

— А если я ещё раз услышу от тебя эту чушь про мой скорый побег — лично запру нас в этом доме и не выпущу тебя в ближайший месяц. Всё ясно?

— Ясно, — пробурчала она, впрочем, без особого недовольства. — Охамел кто-то в край — вот что мне ясно.

— И ничуть не стыжусь, — отозвался Себастьян, неопределенно пожав плечами. Оно и верно — откуда в этом засранце стыд?

А вот целуется неплохо, это да.