Глава 35

Женщина, вышедшая им навстречу, оказалась совсем не такой, как представлял Себастьян. В его воображении грозная супруга Вилмара рисовалась этакой суровой валькирией с развевающимися на ветру волосами и почему-то с посохом. Глупые фантазии, разумеется, не имеющие ничего общего с реальной жизнью. Но совсем невысокая, на две головы ниже своего мужа, тонкая и хрупкая с виду леди Рангрид всё равно… внушала. От неё будто исходила сила, мощная, немного пугающая. Не на самом деле — эрмегарские маги обычно умеют себя контролировать. Тем более если это генерал имперской армии, архимаг Темного круга и жена самого настоящего лорда. Даже Себастьян уже почти умеет, пусть и не настолько хорошо, как хотелось бы. Так что нет, никакой магии от леди Фалько не исходило — просто в ней было что-то, заставившее почтительно склонить голову. Будь Себастьян котом, он бы ещё и уши прижал для верности. И обязательно потерся бы о ноги.

— Так-так, — протянула она, изучающим взглядом окинув всех троих, — ну и как долго ты собирался мне врать, милый?

Вытянувшееся лицо Уилла захотелось отложить в памяти, в одну из тех комнат, что Себастьян построил в своем воображении.

— Не понял вот сейчас…

— Ну чего ты не понял? — Рангрид сердито всплеснула руками, на лице её вспыхнуло выражении смертельной обиды. — Так бы и сказал, что приведешь в дом свою деточку… А то всё Лейернхарт да Лейернхарт! Позор на мою седую голову!

Седых волос Себастьян, как ни силился, у неё не нашёл. Впрочем, как и искренности в тоне. А вот Уилл, кажется, был слишком удивлен подобным заявлениям (иначе как ещё объяснить, что он в упор не видел, как веселится его жена).

— Дорогая, но он же копия кузена Эдриана!

— Ничего не знаю, коварный ты изменник!

Себастьян, глядя на этот спектакль, только хмыкнул и приблизился к ней. Склонился над тонкой рукой, коснулся губами аккуратных пальчиков.

— Прошу прощения, миледи, но родство с Лейернхартами меня прельщает несколько больше. Так что, с вашего позволения, я останусь его наследником.

Он аккуратно приоткрыл дверцу в своем сознании — чужое насмешливое веселье хлынуло тут же, вместе с довольным «Хорош!» Лёгкая ладонь потрепала по волосам и тут же исчезла.

— А ты куда симпатичнее своего папаши, — изрекла Рангрид, одарив его ещё одним критическим взглядом. — Тот круглые сутки ходил с каменной физиономией и смотрел на всех как на дерьмо. Приятный был человек, что и говорить.

— О, я уже наслышан, — сухо откликнулся Себастьян. Только ленивый ещё не сказал, каким засранцем был его батюшка; и ему, признаться, в чём-то импонировала подобная репутация.

Следующей жертвой грозной леди предсказуемо стала Мэйр.

— Мэйр, моя хорошая! — хрупкие маленькие ручки вцепились в его фею с завидной хваткой, заставляя ту вымученно улыбнуться и склониться для поцелуя в щеку — крошечная леди едва доставала ей до плеча. — Выглядишь уставшей. Эти два белобрысых остолопа тебя донимают?

— А как же, — охотно наябедничала Мэйр. — Донимают! Особенно вон тот, который помельче.

«Вон тот» выразительно приподнял бровь.

«Донимал, донимаю и донимать буду».

Мэйр страдальчески закатила глаза, дядюшка Уилл неаристократично заржал, а его супруга по-девичьи хихикнула в ладонь и, покачав головой, строго велела всем не маяться дурью да идти уже обедать, пока ветром не сдуло.

— Да чтоб меня в Инферно, вы в своём волшебном лесу одной пыльцой питаетесь, что ли? — на ходу приговаривала она, из свирепой темной магини вмиг превратившись в обычную заботливую мамочку. — Вот мои недоумки — совсем другое дело. Мне всё кажется, они однажды в дверь не пролезут!

Мэйр чуть слышно фыркнула и послала Себастьяну образ нахального длинноволосого громилы с уже знакомыми пронзительно-синими глазами и сплошь чёрными от татуировок руками. Судя по всему, то был знаменитый кузен-некромант. Стэн или как его там. Понятно, что на фоне такого сыночка любой задохликом покажется. Не то чтобы Себастьян завидовал (ну разве что чуть-чуть) — свое отражение он видел достаточно часто, и прекрасно знал, что страшилищем его назвать отважится не каждый. Мэйр вон нравится, а до остальных ему и дела нет.

Леди Рангрид, в коей стеснения не было ни капли, споро ухватила его фею под локоть и с невиданной для её комплекции силой поволокла в дом. Себастьяну только и оставалось, что последовать за ними, переглянувшись с ухмыляющимся Уиллом. Страшные в Эрмегаре женщины, что ни говори.

Страшные, но умеющие приручить даже самого поехавшего мага на свете — все мысли о том, что пора бы сбежать обратно в полюбившийся лес с келпи и Неметоном, исчезли, стоило только увидеть стол с едой. Всё-таки эрмегарские маги — рабы своих желудков, своих женщин, ну и своих целителей с волшебными ушами. Даже в животе заурчало, хотя видят боги, Себастьян с Мэйр старательно объедали и синтарийские рынки, и их волшебный лес.

— Так, всё ясно, — деловито заключила леди Фалько, — сначала поросенок, а потом уже и светские беседы. Не так ли, милый?

— Что за вопрос! — закивал Уилл, усаживаясь за стол и принимаясь пресловутого поросенка разделывать.

Увы, у богов на этого поросенка, кажется, другие планы. Со спасением румяного, запеченного в яблоках поросеночка Хладная, Пресветлая, и прочие члены божественной шайки знатно опоздали. Но отдавать того на растерзание вечно голодным магам явно не собирались. Уилл только и успел занести нож над жирной ляжкой, как в дверь позвонили. Себастьян машинально повернул голову на звук и нахмурился — от гостей вечно одни неприятности. Не то чтобы он верил, что ассасины — или, не приведи боги, Френсис — сунутся к Фалько, да ещё и среди дня. Однако ковер в прихожей, красивый, пушистый и явно дорогой, было жаль заранее. Просто потому, что в случае чего испортит его либо он, либо Мэйр, и придется возмещать… А золотишка жаль, за семейным бюджетом надо следить.

— Вы кого-то ждете? — поинтересовался он у леди Фалько. Та недоуменно покачала головой и поднялась со своего стула одновременно с Уиллом.

Себастьян нахмурился сильнее. И сделал то, что делал всегда, уже по привычке — выпустил силу, послушно потекшую сквозь пальцы, прикрыл глаза, сосредоточился… И услышал знакомый треск защитных амулетов.

— Кажется, это ваш канцлер, — проговорил он. — Он что, так и не сменил свои хреновые побрякушки?

— Это ж Дорих, — хмыкнул Уилл так, будто это должно было что-то объяснять. — И ну-ка, утихомирься! Сломаешь мне защиту на доме, сдам Блэр на опыты!

— Не позволю! — тут же встрепенулась Мэйр.

Рангрид на это закатила глаза и вцепилась в предплечье своего супруга.

— Пойдем встречать гостя. Как-никак целый канцлер!

Они исчезли в коридоре, послышался звук открываемой двери и возглас Рангрид:

— Виктория, какого х… в смысле, какими судьбами, дорогая?

— Прости великодушно, Рангрид, — девичий голос был тих, мелодичен и вкрадчив. И абсолютно не вызывал доверия. — Я совсем измучила кузена своими жалобами, и он вызвался сопроводить меня к вам. Сил моих нет, как желаю взглянуть на нового родственничка!

«Особенно если он при этом будет полыхать в погребальном костерке», — прилетела со стороны Мэйр недовольная мысль. От внезапного визита семейки Дорих она явно не пришла в восторг.

Себастьян воодушевления тоже не испытал — ему в принципе не нравились дерьмовые менталисты. А уж если они не нравятся ещё и Мэйр, не доверять вкусу которой можно только в количестве сахара на чашку… В общем, знакомство не задастся. Это Себастьян понял так ясно, будто кто-то произнес вслух.

— Ах, вот оно что! — воскликнула Рангрид, пародируя елейный тон собеседницы. — Полагаю, я не могу выкинуть за порог целого канцлера. Хотя я не узнаю, если так и не попробую…

— И всё же было бы очень мило с вашей стороны предупредить заранее, — поспешно вмешался её супруг. — Парень не вполне стабилен.

— Бросьте, милорд! — Виктория наверняка отмахнулась. — Разве ваша полукровка не таскается всюду за ним по пятам? Я слышала, она очень одарена по части усмирения нестабильных магов.

— Истинно так, — подал голос лорд-канцлер, чтоб ему повылазило. — Ещё раз прости, что явились без предупреждения, Рангрид. Так нам позволено будет войти?

Надо же, какой кроткий… Что-то Себастьяну подсказывало: будь на месте леди Рангрид кто другой, с ним бы так не церемонились.

— Вроде бы у меня есть выбор? Заходите уж, раз явились.

Девица, вплывшая в кухню, оказалась тонкой изящной шатенкой с замысловатой прической. Как по мнению Себастьяна, даже чересчур замысловатой — ему по душе гладкие иссиня-черные волосы Мэйр, распущенные по плечам. И вообще вся Мэйр целиком, с её простенькими костюмами и демонстративной нелюбовью к побрякушкам и прочей мишуре. Подобную же нарочитую напыщенность он посчитал бессмысленным китчем.

Но красивая, не отнять. Хотя выражение лица, будто ей чем-то воняет, симпатии не вызвало. Взгляд прозрачно-голубых глаз, внимательный и цепкий, пробирал до костей. Себастьян далеко не из пугливых (трудно быть таковым, когда ты сам — ходячий кошмар), но от такого повышенного внимания к своей персоне не передернуло только чудом. Викторию тоже, но, будучи высокородной дамой, держать лицо она умела.

— Так вот кого от меня прятали столько времени, — чуть ли не пропела она, протягивая изящную ручку. — Виктория.

Себастьян всё же поднялся, пожимая протянутую руку. В воздухе тут же густо разлилось негодование Мэйр и недовольство леди Рангрид.

— Лорд Лейернхарт. Но можете звать меня Себастьян.

— Красивое имя! — совершенно фальшиво улыбнулась Виктория, на «лорда» если и среагировав, то вида не подав. — Но, быть может, стоит чуточку сократить его? Для друзей. Например, Бастиан?..

— Так называет меня только Мэйр, — он вернул ей неискреннюю улыбку и мимолетно оглянулся на свою фею. — Когда мы в постели.

— Лишняя информация, — проворчала Мэйр, выразительно уставившись в потолок. Судя по брезгливому взгляду, который на неё бросила леди Дорих, она была солидарна.

— Можно подумать, эта лишняя информация тут кого-то удивила, — в тон ей откликнулся канцлер, уже по-хозяйски рассевшийся за столом и взирающий на представление то ли с опаской, то ли с любопытством.

Что ж, стоит признать, по сравнению с этой Викторией даже трижды долбаный лорд-канцлер кажется приятным человеком.

— Предлагаю приступить уже к еде, — выдал Уилл, когда пауза стала уж совсем неудобной.

— Отличная идея!

— Поддерживаю, — в один голос отозвались Мэйр и Рангрид.

Перед незваными гостями появились необходимые приборы; в бокал Себастьяна полилось вино, от которого он, вопреки привычке, не стал отказываться. Переживать на трезвую голову пристальный взгляд Виктории он был не намерен.

Главный герой вечера — поросенок с яблоком во рту — дождался наконец своего часа и теперь активно употреблялся присутствующими. Завидная участь: приготовлен, съеден, пошел на пользу. Люди в разы бесполезнее. От вина в голове Себастьяна поселилась приятная легкость, которую хотелось сохранить подольше. Хотелось держать Мэйр за руку и забыть о Виктории, её братце и поглядываниях в свою сторону…

…да как бы не так. Быть не в центре внимания эта дамочка явно не любит.

— Так значит, — томно протянула она, — вы двое теперь вместе? Интересный выбор. Мэйраэн, насколько я знаю, ты физически зависима от какого-то там дуба? Так себе перспектива.

— Его имя — Неметон, — прежде чем Мэйр открыла рот, отозвался Себастьян. Снисходительный тон в адрес их дерева ему совершенно не понравился.

— Да какая разница? Главное, что лорд Лейернхарт не может просидеть в лесу всю жизнь.

— Почему не могу? Я люблю лес, Мэйр и наше кровожадное дерево. А ещё я десять лет проторчал в лесу и имею право на некоторые… причуды.

— Возможно, ты бы имел это право, Себастьян, — протянула Виктория, — будь ты кем-то вроде ублюдочной девицы Блэр, в которой от леди одно название. Но будет очень нехорошо, если твои выходки повредят репутации моей семьи.

Себастьян нахмурился. Ему не нравился подобный тон, он не любил претензий в свою сторону, а повисшая в воздухе атмосфера откровенной неприязни щекотала нервы. Он сжал руку в кулак, не давая магии вырваться наружу. Чужих мыслей слышно не было, но злость была столь явной, что хотелось ответить тем же.

— А я и есть ублюдок, Виктория, — отозвался он, как мог спокойно. — И насколько я знаю, вы Дорих, а не Лейернхарт. Так кому и чем повредит то, что я живу подальше от вашего столичного гадюшника?

— Моей дочери. Которая является наследницей Лейернхартов по закону. К чему ей в родственниках отшельник, спутавшийся с подменышем фейри? Впрочем, — она небрежно повела рукой в воздухе с таким видом, будто объясняла несмышленым детям очевидные вещи, — ты всегда можешь отказаться от бесполезного для тебя титула в её пользу. И можешь жить где угодно и с кем угодно.

— Виктория! — послышался голос леди Рангрид, грозный, все ещё не вяжущийся с её внешностью.

Ещё бы это хоть сколько-нибудь подействовало — Виктория продолжала смотреть на Себастьяна, ожидая ответа.

— Не вижу связи.

— Не удивлена. Я желаю для Анэйтис самого лучшего. Будь у тебя сестра, ты бы наверняка хотел для неё того же.

— Виктория! — на этот раз прикрикнул уже Уилл.

Себастьяна будто по лицу ударили. Стало тяжелее дышать, словно неведомое заклинание удалило весь воздух из комнаты. Он не забывал о Сэре, воспоминания о ней никогда не были легкими, но когда об этом говорили другие, даже Мэйр…

Он поднялся с места, продолжая сжимать руку в кулак. Бесполезный жест, но боль от ногтей, впившихся в ладонь, немного отрезвляла.

— У меня была сестра, — прошипел Себастьян, думая только о том, как не наделать глупостей. Лицо Сэры всплыло перед глазами само собой, заставляя вспомнить о той боли, что уже должна была остаться далеко в прошлом. — И если бы мог, я бы отдал за неё свою жизнь.

— Себастьян, — Мэйр поймала его за рукав, потянула на себя, от неё повеяло волной успокаивающей магии, вопреки обыкновению, ничуть не помогающей.

— Простите, — он дернул рукой, освобождаясь — хотелось покинуть это место как можно скорее. — Мне нужно подышать.

Прежде чем кто-то успел остановить его, Себастьян стремительным шагом вышел из кухни и из дома, стараясь не хлопнуть дверью — деревяшка ни в чём не виновата. Свежий воздух обжёг легкие, стационарный портал у ворот привлекал, звал шагнуть в него и спрятаться в тишине их с Мэйр леса. Правда, его фея вряд ли одобрит подобную самодеятельность. Забавно — его обуревают злость, ярость, тоска и боль, а он всё ещё думает о Мэйр. Даже его монстр — его точная копия, будто бы окутанная чёрным туманом, — думает о ней и кивает на дверь. Правда, он мог звать его туда ещё и для того, чтобы обратить в прах Викторию, канцлера, чету Фалько… Он вообще всегда многого хотел.

— Себастьян, — за спиной послышался голос Уилла, обеспокоенный и участливый.

Оборачиваться не хотелось, но Себастьян сделал над собой усилие и криво улыбнулся уголком рта.

— Извините, что испортил вам обед.

— Ты ни в чём не виноват, — покачал головой Фалько. — Это всё Виктория с её жаждой денег.

— Её можно понять, — Себастьян прислонился к дереву, уставился на собственные ноги, утонувшие в осенней листве. — Ради Сэры я бы отдал всё, что у меня есть. Всю магию, всю свою кровь до последней капли. Лишь бы она была жива. Ей было бы восемнадцать, Уилл. Всего восемнадцать, самое начало жизни, а я…

Уилл шагнул к нему, тяжелая рука легла на плечо, несильно сжав.

— Ты не виноват, Себастьян. У тебя была тяжелая жизнь, и не ты её такой сделал. Родерик — вот кого стоит винить в смерти Сэры. В том, что ты потерял десять лет и только чудом сохранил рассудок. Он виноват, не ты.

Себастьян покачал головой. Но чужой руки стряхивать не стал — наоборот, ему совершенно по-детски хотелось прижаться к Вилмару, оказаться под его защитой хотя бы на несколько минут. То, что ворочалось в его мыслях, лишало всякой воли и сил.

Но именно это произнести нужно было уже давно — ведь монстр, призрачный, уже не ухмыляющийся, был категорически против.

— Это я убил её. Её и эту мразь, которая мучала меня год. Которая продала меня за пятьсот золотых, словно вещь. Я так хотел увидеть мозги Родерика и его дружков на полу, что не мог думать больше ни о чём. Представлял в тот момент, как они все умирают в страданиях, и никогда не был так счастлив, — зло выплюнул Себастьян. Ощущения, которые были у него тогда, словно вернулись. — Я убил их, Уилл. Убил свою сестру. Но если бы можно было повернуть время вспять, а ценой спасения Сэры была бы жизнь Родерика, я поступил бы точно так же.

— Себастьян…

— Я монстр, Уилл, — он поднял голову, чтобы смотреть уже прямо перед собой. — И кажется, меня это устраивает.

Собственной тени перед глазами больше не было.