Глава 36

Игнорировать настойчиво греющуюся под щекой подушку становилось всё сложнее. Повозившись на смятой простыне, с трудом выбравшись из-под руки Себастьяна, Мэйр всё же нащупала амулет связи и с тяжким вздохом считала сообщение.

И сообщение ей, что характерно, не понравилось. Да не просто не понравилось, а заставило усомниться, не спит ли она до сих пор. Озабоченно хмурясь, Мэйр зачем-то зажгла над головой тусклый огонек ночника и прослушала запись повторно.

«Подменыш, проснись и пой. Светлому Кругу надо приложить подорожник».

Тут возник закономерный вопрос… нет, даже два. Почему лорд-менталист вдруг заделался мальчиком на побегушках у Светлого Круга — и отчего крайней оказалась Мэйр? Даже если забыть, что в столице имеется другая тёмная аномалия — Анаис Флевретти, — у светлых архимагов наверняка есть свои целители на все случаи жизни.

Что ж, видимо, на этот случай никого не нашлось. Ещё с минуту уныло поглядев в потолок, Мэйр запросила у Фалько координаты на перемещение и села на постели.

Оглянулась на спящего Себастьяна и искренне пожалела, что когда-то вообще дала свои ментальные параметры всей этой столичной братии. Потому как именно сейчас уходить от своего личного белобрысого несчастья категорически не хотелось. Прошло всего несколько дней с визита в дом Фалько, и с тех пор Себастьян стал… другим. Озадаченный, напуганный и отстраненный сильнее прежнего, он исчез в лесу вместе со своим луком почти на сутки, заставив Мэйр изрядно понервничать. А когда вернулся, притащил на плечах оленя. И на первую же попытку расспросить, какой Бездны собственно творится, посмотрел так, что впору было бежать без оглядки. (Из своего же дома, ага.) Такой Себастьян откровенно пугал. И что уж там, возбуждал до дрожи в коленях, стоило ему только приблизиться.

К счастью, вооруженное перемирие со второй стороной его личности установилось довольно быстро, вернув Мэйр её Себастьяна. Наглого, бессовестного и с таким самомнением, что покойному Гейбриелу впору волчком крутиться в чертогах Хладной. А ещё ласкового, горячего и крепко прижимающего к себе холодными ночами.

— Что, опять? — послышался чуть сиплый голос Себастьяна, который, очевидно, почувствовал её отсутствие рядом. У нормального человека, разбуженного посреди ночи, вид был бы помятый и сонный; однако ж её несчастье выглядело так, будто собралось кого-то убить и съесть. — Ты одна, что ли, работаешь в вашей богадельне? Давай соврём, что я взял тебя в плен и не пускаю.

А, ясно — он решил, что это очередной вызов от дежурного целителя.

— Всего лишь соврём? — делано изумилась Мэйр. — Что-то ты нынче мелко плаваешь, чудище лесное.

— Ха! Я просто ещё не проснулся.

Себастьян вроде как расслабился и даже улыбнулся краем рта. Однако в воздухе отчетливо веяло настороженностью и недовольством. Как же, всякие недужные засранцы посмели покушаться на внимание чужой феи.

Это немного раздражало. И Мэйр могла бы в самых красочных выражениях поведать, что кто-то здесь вконец охренеть изволил. Но не стала. Всё-таки она понимала причины такого поведения и чувствовала за собой вину.

И недели не прошло с того знаменательного дня, как она ушла на работу и вернулась только двадцать семь часов спустя. Ну как вернулась… до портала вроде дошла, а дальше её дохлое тельце в отключке волок на своих могучих плечах сам коммандер Ларссон, в доме которого Мэйр и провела большую часть времени. Жена коммандера, тяжело переносившая беременность, едва не потеряла ребенка. В будущем Мэйр собиралась вызвать преждевременные роды, но сейчас было слишком рано; пришлось угрохать ночь и резерв на то, чтобы Арделия и нерожденный младенец дружно не отправились к Хладной.

Само собой, про Себастьяна Мэйр тогда не забыла. Вот только за всё это время они с Фалько не додумались одарить его даже самым завалящим ментальным амулетом. Сначала это было попросту вредно и опасно, а потом стало как-то не до того. Пришлось искать окольные пути для связи… и выбирать тут оказалось не из чего. Себастьян, без того взвинченный от пропажи особо ценной фейки, полночи провёл в компании Френсиса. (Тот, естественно, не мог просто сказать, где потерялась ушастая пропажа, и выместись себе подобру-поздорову.) Что удивительно, в ходе этого трогательного общения ни один из двух белобрысых поганцев не пострадал.

— Лучше засыпай обратно. И не дуйся, — в итоге миролюбиво пробормотала Мэйр, склонившись над своим поганцем и прижавшись губами к прохладному лбу. Себастьян тут же шустро зарылся рукой в её волосы, не давая отстраниться, и явно вознамерился получить нормальный поцелуй…

…но получил только подушкой по голове. Мэйр была научена горьким опытом. Сначала тебя якобы просто хотят поцеловать на прощание, а потом ты вдруг лежишь, пытаешься отдышаться и опаздываешь на добрых сорок минут.

Ну поганец же! Наглый, приставучий и ужасно хитрый!

(И такой свой, что порой даже страшно делалось.)

— Себастьян Лейернхарт, даже не думай! — она выпрямилась и возмущенно скрестила руки на груди. — Нет и ещё раз нет! Это не сработает!

— Хм? Ты хотела сказать: не сработает снова? — Себастьян, приподнявшись на локте, препротивно ухмыльнулся. — Моя фея, но я же не смогу спать, если не проверю.

— Выпей зельица, там на верхней полочке ещё осталось, — флегматично посоветовала Мэйр, снимая с вешалки чистую рубашку. Разумеется, привычно чёрную: на чёрном крови не видно. Ну а что? Неизвестно ещё, каких размеров подорожник придётся прикладывать к светлым занудам.

— Совесть у тебя есть, а?

— А как же! Это на тебя у богинь её явно не хватило.

— Ой, всё, иди уже, — буркнул Себастьян, прижимая к груди огревшую его подушку и до Бездны оскорбленно глядя на свою вероломную фею. Та, впрочем, только глаза закатила.

— Не-а, это тоже не сработает.

— Но я должен был попытаться!

Мэйр громко фыркнула и покачала головой.

— Бастиан, несчастье мое, ты несносен.

Смилостивившись, она всё же поцеловала его на прощание и пригладила взлохмаченные светлые волосы. Себастьян выдал ещё одну ухмылочку, но руки распускал в пределах разумного. Несмотря на зашкаливающую самоуверенность и подчас невыносимую наглость, он всё же прекрасно чувствовал границы, которые не следовало переходить.

— Не знаю, что там у них случилось, но постараюсь закончить поскорее. Если задержусь — предупрежу.

Себастьян кивнул и задумчиво потрогал новенький амулет, который носил почти не снимая. Кучи надоедливых приятелей, бессовестно названивающих аж в девять утра, у него пока не было, а потому и привычка снимать побрякушку на ночь ещё не выработалась.

— Только вернись уж как-нибудь на своих двоих, — съязвил он.

— Вернусь.

Стопроцентной уверенности, впрочем, не было. Кто его знает, этот Светлый Круг?

Портал выбросил её на краю порядком увядшего, но всё равно симпатичного садика в южном стиле; посреди него высился небольшой особняк вполне себе имперского типа. Мэйр склонила голову набок, любопытно разглядывая красно-коричневый, похожий на башню трехэтажный дом с высокими стенами и просторной террасой — явно новая постройка, алхимики наладили производство силикатного кирпича каких-то десять лет назад. Определенно, она бы запомнила, если бы довелось побывать тут прежде.

— Любуешься, подменыш? — послышался сбоку желчный голос Фалько. Тот как-то умудрился неслышно подкрасться к ней и теперь тоже глядел на дом неизвестного Мэйр мага. — Гляди-ка, Эдвард отстроил башенку. Не иначе как дают о себе знать его плохо скрытые склонности.

— У меня сейчас такое чувство, что я пришла к середине разговора. Что ещё за Эдвард?

— Гриффит.

— Ах, этот Эдвард…

Эдвард Гриффит в столице был известен, прежде всего, своей показной толерантностью ко всему на свете (а также тем, что женщины бегут от него как от чумы… ну, если верить кулуарным сплетням). Он возглавлял Светлый Круг последние пару лет, с тех пор как на покой ушла архимаг Лавиолетт — весьма милая дама в почтенных летах; Мэйр навещала её пару раз в месяц и помогала поддерживать пошатнувшееся здоровье… Насколько она знала, Морелла Рагнар от места Первой-в-круге спешно отказалась, и выбор пал на третьего по силе. Неплохой карьерный рост для сравнительно молодого архимага: вроде бы Гриффиту лет семьдесят с небольшим, ровесник леди Рангрид и дорогуши Грегора…

Мэйр нахмурилась и искоса поглядела на Уилла, обуреваемая нехорошими подозрениями.

— Я ведь не самому Гриффиту понадобилась, правда, Уилл?

Фалько виновато пожал плечами, как если бы не мог ответить ни «да», ни «нет».

— У него опять Нэльтан с цепи сорвался.

Мэйр хотелось бы удивиться. Однако она лишь протяжно выдохнула и ничего не сказала.

— По мне, так нечего тебе рядом с ним делать, — продолжил Уилл на удивление мрачным тоном. — Но Анаис наотрез отказывается иметь с ним дело — ты же знаешь, какие они с Блэр друзья. А Киара люто ненавидит Нэльтана. Поэтому…

— Всё в порядке, Уилл. Это моя работа.

Мэйр старалась не показывать, какой дискомфорт ей доставляет сама мысль о том, чтобы остаться наедине с Грегором Нэльтаном. Неправильно это — отказывать в помощи из-за личной неприязни, как поступила Анаис.

— Пострадавшие? — деловито уточнила она. Фалько кивнул и пошёл в сторону террасы, жестом велев следовать за собой.

— Двое. Ожоги второй и третьей степеней.

Мэйр, поперхнувшись, сбилась с шага.

— Так чего мы треплемся-то?!

Она едва не рванула вперёд, однако её придержали за локоть.

— Обожди, подменыш. Им не больно, я заглушки поставил и сон нагнал. Разберись сначала с Грегором.

Пришлось нехотя согласиться. Пострадавшие, получив обезболивание от самого лорда-менталиста, впрямь могут подождать; лучше уж позаботиться, чтобы чокнутый ублюдок Нэльтан ещё кого-нибудь не превратил в подобие хорошо прожаренного стейка.

Уже с крыльца можно было расслышать спор на повышенных тонах. К своему изумлению, Мэйр узнала среди спорщиков лорда-канцлера. А канцлер, орущий на кого-то — просто нечто из ряд вон.

Порядком заинтригованная, Мэйр толкнула дверь и, миновав просторный холл, замерла на пороге ярко освещенной, элегантной гостиной в жемчужных тонах. Кто бы знал почему, но Мэйр от Гриффита ожидала чего-то менее… женственного. В креслах, мягких даже на вид, восседали двое архимагов — светлый менталист, имени которого она не помнила, и леди Линна Кинтеро. Черноволосая некромантка в струящемся тёмном платье выглядела жутко неуместно посреди всего этого пастельного убранства. Завидев Мэйр, она любезно кивнула и устремила выразительный насмешливый взгляд на Эдварда Гриффита — именно он ругался с лордом-канцлером.

— Да ради всех богов! — Гриффит нервно переминался с ноги на ногу, вперив в канцлера свирепый взор. — Почему я вынужден объяснять, что тебе должно действовать на благо Империи?!

— Я и хочу действовать на благо Империи, — необычайно холодно и зло ответствовал Дорих, обычно считавший проявление эмоций чем-то донельзя вульгарным. — Империи не нужно, чтобы по её улицам расхаживал неуравновешенный садист, по огневой мощи способный заткнуть за пояс половину лордов Инферно! И кто ты, в Бездну, такой, чтобы что-то мне объяснять? Я канцлер Империи, выше меня стоит лишь правящая чета.

«…и даже они преданно заглядывают мне в рот; а ты всего лишь чванливый хрен в белой рясе», — закончила Мэйр про себя, вызвав кривые ухмылки на лицах светлого менталиста и подоспевшего Фалько.

— Так дело было не на улицах, — почти шутливо заметил Гриффит, немедленно сбавив тон. Внутри Мэйр медленно, но верно крепла антипатия к этому лощёному и такому приятному с виду магу. — Ладно тебе, Арлен! Подумаешь, парочка феек попала под горячую руку. Они живы и почти здоровы… а даже будь иначе, так и что? Это всего лишь шлюхи.

— Это подданные Империи. И не важно, шлюхи они или знатные вельможи. Никто не будет жечь заживо наших подданных, покуда я над этим властен, — отчеканил Дорих металлическим тоном, какого Мэйр прежде у него не слышала. — Никто. Грегор умрёт.

— Господа! Мне казалось, я пришла лечить Грегора, а не умерщвлять. С этим к душечке Киаре, пожалуйста, — заявила она, решив, что пора вмешаться. — Если вы закончили лаяться, мне кто-нибудь объяснит толком, что опять натворил этот несдержанный кретин?

Гриффит немедля уставился на неё эдакими преданными щенячьими глазами.

— Тёмной ночи, Мэйраэн! — начал он почти радостно. — Ничего такого, с чем вы не имели дела прежде. Должно быть, мы слишком нагрузили Грегора работой в последнее время… уж вы-то знаете, как хрупка его душевная организация…

— Да похрен мне на его душевную организацию, когда он двух человек чуть не ухлопал! Покороче можно?

Архимаг чуть нахмурился, словно собираясь с мыслями. Но тут подала голос ледиЛинна:

— Он чуть не угрохал «Розы и шипы». Повезло, что я была там же: это, знаешь ли, мой любимый бордель. Я угомонила Нэльтана и доложила о происшествии Первым-в-круге. Обоим, да. Обошлись малой кровью, но те двое, что обслуживали его, сильно пострадали… Я знаю, что Лотта и Лотэр — любимчики Грегора; вообще-то очень странно, что он так с ними поступил, — она передернула плечами, белеющими над глубоким вырезом платья. — С другой стороны, чему удивляться? По этому полоумному ханже давно уж погребальный костёр плачет.

Несмотря на свои гуманные убеждения, Мэйр склонна была согласиться. Ни с того ни с сего наброситься на слабых, беспомощных, ни в чём не повинных людей! Конечно, в Империи все знают, что публичные дома «Роз и шипов» обслуживают специфическую клиентуру с особыми вкусами, но отлупить кого-то ремнём по взаимному согласию — это совсем не то же самое, что взять и поджечь заживо.

— Он не специально! — Гриффит, естественно, бросился на защиту своего дружка. — И уже установлено, что он не причинял вреда намеренно. Просто…

— …просто начал поджигать всё вокруг, — прохладным тоном перебил его до сих пор молчавший Фалько. — Этой грёбаной огневухе никакой пожар не страшен, а бедняги чудом дожили до твоего прибытия. Кстати, Эдвард, а где это ты шлялся? Почему не составил компанию драгоценному другу?

— Боги, Уилл, ну сколько можно… — раздраженно пробормотал канцлер себе под нос.

Эдвард неприязненно глянул на лорда-менталиста, прежде чем ответить:

— Не знаю, как тебе, Вилмар, а мне ни к чему посещать бордели: я, знаешь ли, женат.

— Что, опять? Тебе ещё не надоело разводиться?..

— Да вашу ж мать, мальчики, снимите комнату! — рявкнула Мэйр, совсем не настроенная слушать чужую грызню, пока где-то в доме обретается неадекватный Грегор Нэльтан и две его жертвы в тяжёлом состоянии. Оба архимага едва не подпрыгнули на месте; Уиллу даже хватило совести состроить виноватую физиономию. — Всё, в Бездну, я услышала даже больше, чем хотела. Отведите меня к Нэльтану.