Глава 40

Салют, как окрестил его сам Себастьян, вышел далеко не с первого раза, но добротный. Менее эффектный, чем у некромантки, отожравший кучу энергии («Не твоя специализация», — пожала на это плечами Киара), но отозвавшийся внутри небывалым удовлетворением.

— Я всё ещё хамоватый нестабильный засранец или у меня есть шанс прижиться в вашем столичном серпентарии? — повернулся он к Блэр, крайне довольный собой.

— Ты всё ещё хамоватый нестабильный засранец, — та, разумеется, поспешила испортить малину. — Но шанс у тебя есть, несомненно. Стала бы я иначе тратить на тебя своё драгоценное время?

— Стала бы. Согласись, неплохо иметь в знакомцах будущего канцлера?

Что ж, пусть и ненадолго, но удивить заносчивую принцессу он смог. По крайне мере, неприлично громко рассмеялась она не сразу, а спустя несколько секунд.

— А ты не слишком ли высокого о себе мнения?

— В самый раз, я же Лейернхарт. Но, разумеется, все зависит от жалованья. Сколько там платят первым лицам государства?

— Боги и богини, — послышалось со стороны портала усталое ворчание, — кто о чём, а моё чудовище вечно о золотишке.

Себастьян развернулся тут же, вмиг позабыв и о Блэр, и о собственных амбициях — вот уже неделю Мэйр он видел разве что по ночам. И сейчас, в вечерних сумерках, обычно смуглое, живое лицо его феи выглядело непривычно бледным, а под глазами залегли некрасивые тени.

— Даже знать не хочу, где ты была и чем занималась, — он приблизился к ней, обхватил за талию и прижал к себе, чтобы не свалилась ненароком. Возможно, это было излишне, и ни в какой обморок Мэйр падать не собиралась, но Себастьян привык следовать своим порывам. — Хотя нет, хочу. Какой Бездны, Мэйр? Ты, кажется, обещала, что тебя больше не будут ко мне приносить.

— Меня и не принесли!

— Как будто это что-то меняет!

— Хреновенько ты выглядишь, Макинтайр, — подойдя ближе к ним, протянула Киара. Несмотря на желчный тон, Себастьян уловил идущие от неё волны беспокойства и даже легкие отголоски гнева. — Что, Грегор вконец затрахал? Чем лечить этого обмудка, лучше поджарь ему мозги, а я помогу спрятать труп.

Руки Себастьян опустил тут же, стоило услышать это имя. Он, хоть и был тогда не совсем самим собой, прекрасно помнил и чужую ненависть, и огонь, обжигавший кожу. И желание, которым чокнутый архимаг опалял его фею.

— Грегор? — едва ли не выплюнул он. Магия взметнулась внутри, заколола кончики пальцев, желая вырваться наружу. Только то, что Себастьян больше не был её рабом, позволило сдержаться. — Ты лечишь этого ублюдка?

— Ума не приложу, почему бы мне этого не делать, — парировала Мэйр, одновременно прожигая Киару возмущенным взглядом.

Киара ожидаемо не прониклась.

— Потому что он наглухо отбитый мудак? Потому что опасен для окружающих? Бездна, Мэйр, да хватило бы и того, что в прошлый раз он на тебя набросился и вполне мог…

— Киара, всеми богами заклинаю — заткнись нахрен! Ты уже достаточно наговорила!

Киара выразительно глянула сначала на взбешенную Мэйр, потом на тяжело дышащего от ярости Себастьяна, и неуютно передернула плечами.

— Ну-у… полагаю, я всего лишь приблизила неизбежное. И мне пора, да? — не дождавшись ответа, она глубокомысленно кивнула. — Определенно пора. До встречи, котятки. И не разнесите ненароком ваш кукольный домик, он мне нравится.

Всё в том же гнетущем молчании Киара прошествовала к порталу и вскоре исчезла с короткой фиолетовой вспышкой.

Наверное, стоило её проводить. Или хотя бы попрощаться. Надо было — да только куда там, когда ярость красной пеленой застилает глаза. На Мэйр в том числе, хотя вот уж к кому Себастьян не собирался испытывать что-то помимо любви.

— Я так понимаю, ваши милые свиданьица начались с той ночи? — тихо, едва слыша сам себя, поинтересовался он.

— Милые свиданьица? Серьезно, Себастьян? — переспросила Мэйр безо всякого выражения, но уже злобно полыхая глазами. — Дела у Грегора… плохи, и я не могу отказать ему в помощи. Да и не должна вообще-то. Это моя работа, которую другие целители сделать либо не могут, либо не хотят. Поэтому, пожалуйста, давай ты не будешь раздувать скандал на ровном месте.

— Другие целители хотят жить, судя по всему, — Мэйр открыла было рот, но Себастьян остановил её, подняв вверх ладонь, хотя пышущую злобой фею хотелось схватить и встряхнуть как следует. — Даже не думай заливать про то, что ты можешь справиться и сама, Мэйр!

— Да что ты себе!..

— То же, что и ты! Только не вру неделями, в отличие от тебя! Что за «ровное место» такое, что ты предпочла скрывать, с кем проводила долгие осенние вечера? Расскажешь или мне влезть в твою голову?

— На что это ты намекаешь?! — так и взвилась Мэйр; волна возмущения докатилась до Себастьяна, едва не обжигая кожу. — Собираешься приплести мне измену?

Будь Себастьян в чуть менее… психованном настроении, он бы удивленно вытаращил глаза. Предположить, будто Мэйр променяет его на какого-то Грегора? Вот уж невообразимая чушь.

— Какая, в Бездну, измена?! — прикрикнул он. — Я тебе доверяю, Мэйр. Беззаветно, безоговорочно и всей душой! Доверял до сегодняшнего дня! А вот уроду в простыне, который только и мечтает, что выдрать тебя на первой попавшейся пригодной поверхности — как-то не очень!

Мэйр принялась с силой тереть виски, то ли силясь прогнать боль, то ли с трудом сдерживаясь, чтобы не оторвать Себастьяну голову. С ней и раньше такое случалось, когда она выматывалась на работе: хваленая фейская сдержанность истончалась, и наружу проглядывала демонесса — вспыльчивая, агрессивная и подчас жестокая. Огонь и ярость. Себастьяну стоило бы поберечь и нервы своей феи, и собственную же башку; однако он сам сейчас бесился почище всякого демона. Видят боги и богини, свою дурную силу бывало легче сдерживать, чем свой же норов.

— Мне очень жаль, что я… умолчала о Грегоре, — наконец заговорила Мэйр подозрительно тихим голосом. — Это было не так чтобы красиво и правильно. Однако я не скрывала от тебя никакой жизненно важной информации, ни словом тебе не солгала. Я всего-то думала, как будет лучше для тебя — и, мне кажется, не заслужила, чтобы на меня орали, или чтобы перекладывали ответственность за красочные мыслишки Нэльтана.

— Да я не то имел в виду!

— Да мне без разницы, что ты имел в виду, — отрезала Мэйр. — Грегор мне не навредит, я умею за себя постоять. И ты либо принимаешь это как факт, либо твои трескучие тирады о доверии — трёп, который и медяка не стоит. Я всё сказала.

С этими словами она резко развернулась и быстрым шагом направилась в сторону дома.

Себастьян дождался, пока Мэйр зайдет в дом (а заодно и постарался успокоиться хоть немного), после чего последовал за ней. Видят боги, он был в бешенстве — хотелось прямо сейчас прыгнуть в портал, отыскать смертника Грегора и отправить его туда, где ему самое место. Чертоги Хладной привечают всех, как известно. Но фея важнее. Хотя бы потому, что с ней он собирается прожить всю оставшуюся жизнь.

И это даже не обсуждается.

— А я вот сказал не всё, — едва закрыв за собой дверь, заявил Себастьян. Стараясь не орать, хотя голос едва ли можно было назвать ровным. — Я менталист, Мэйр. То, что я узнал о Грегоре от какого-то некроса, а не влез в твою голову, прекрасно демонстрирует, сколько стоят мои тирады о доверии. И представь себе, я хотел бы, чтобы мне отвечали тем же. Я не доверяю Грегору. Я не доверяю ему ту, кто является единственной радостью моей жизни. И ты можешь быть какой угодно сильной, но я никогда не перестану беспокоиться о тебе, ценить тебя; никогда не начну доверять твою жизнь хоть кому-то, кроме себя.

— Ах, Себастьян, это было бы очень трогательно, — ещё холоднее, чем прежде, откликнулась Мэйр. В её глазах разгоралось настоящее пожарище, а на смуглой коже стальной изморозью серебрились живые узоры. — Если бы не было очередной попыткой мной помыкать. Бессовестной и эгоистичной попыткой. Да, я сама поступила нечестно и признаю это. Но я хотела как лучше, мне это казалось правильным — и я не могу пообещать, что впредь стану поступать как-то по-другому, лишь бы только ты всегда был доволен.

Вот это было по-настоящему обидно. С другой стороны, всерьёз обижаться тоже глупо: всё же для откровений он выбрал самый неподходящий момент из всех возможных. Да и нельзя отрицать очевидного…

— Я бессовестный и эгоистичный, — согласился Себастьян, криво усмехаясь, — это правда. Зато не прикрываюсь отговорками типа: «ах, я хотела как лучше». Давай я сам за себя буду решать, как лучше? Хоть на это я имею право, Мэйр?! Или так и будешь относиться ко мне, как к психопату, неспособному себя контролировать?

— Я просто забочусь о тебе, болван ты самоуверенный, — её голос дал трещину, зазвенел гневом и сталью — и это был пугающий, но хороший знак. — Если тебя это так оскорбляет — ну что ж! Ты теперь в здравом уме и трезвой памяти, волен идти на все четыре стороны. Я держать не буду, даже вещи собрать помогу!

— Заботу обо мне в ключе твоих променадов с Грегором можешь засунуть в свою очаровательную задницу, это во-первых. И во-вторых, прекращай врать самой себе и честно скажи, чего хочешь — собирать мои вещи или трахаться со мной?

— Да при чём тут… сейчас вообще не важно, чего я хочу!

— Вот Бездна, Мэйр! Ты опять за своё?

Положительно, у них бы было гораздо меньше проблем и бессмысленных споров, если бы Мэйр тоже была бессовестной и эгоистичной. Хотя бы самую малость. Себастьян не без раздражения вздохнул и, резко шагнув вперед, с силой стиснул пальцы на хрупких плечах.

— Я тебе уже миллион раз сказал, чего хочу я — остаться здесь. С долбанутым деревом, плотоядной лошадью и вредной, упёртой, недоверчивой феей, которая вечно думает обо всех, кроме себя, — заявил он, встряхнув указанную фею для пущей доходчивости. — Скажи уже наконец, чего ты хочешь? Потому что мне-то это важно! Чего ты, чтоб тебя, хочешь?!

Себастьян был готов к очередной порции отговорок, увещеваний и обвинений демон знает в чём. Но Мэйр вдруг обхватила его лицо лихорадочно-горячими ладонями, дрожащими то ли от волнения, то ли со злости.

— Тебя, — выдохнула она непривычно низким, почти рычащим голосом. — Тебя, несчастье ты моё. В личную собственность и пожизненное пользование. Ну что, доволен?

И резко подалась вперёд.

Шею обожгло короткой вспышкой жгучей боли, которую почти тут же перекрыло столь же жгучим возбуждением. Себастьян вмиг позабыл, что они тут вообще-то ссорятся и всё такое. Ну в самом деле, на кой трепаться, когда можно притиснуть свою фею прямо вот к этой двери и вытрахать уже наконец всю дурь?..

Но фея, увы, уже вызверилась от души и так некстати решила снова стать прежней — внимательной, заботливой и чересчур трепетной.

— Прости я… я не сдержалась, — испуганно выдохнула Мэйр, отстраняясь и в ужасе глядя на дело своих рук… ну, точнее, зубов. — Прости! Боги, что я натворила?..

Себастьян поднес руку к шее, осторожно ощупал саднящую кожу и глянул на свои пальцы, перемазанные в крови. Для него давно уже не было тайной, что Мэйр любит кусаться; однако так сильно его грызанули впервые.

И это, наверное, ненормально, что подобное членовредительство ему настолько понравилось?

Ой, да какая разница!

— Эм-м, укусила меня? Так не впервой вроде, — наконец проговорил он с усмешкой. И сильнее притиснул Мэйр к злосчастной двери. А то вдруг сбежит ещё, кто ж знает этих взбалмошных феек? Тем более что ощущение, будто его только что пометили, пробудило внутри горячую волну. Приятно принадлежать кому-то.

Поправочка — своей фее.

— Н-но… у тебя кровь! — выдала та с несчастным видом, как будто только что заметила.

Того гляди, расплачется. Вот чего ещё не хватало для полного счастья.

Ухватив Мэйр за подбородок, Себастьян заставил её поднять голову и посмотрел ей в глаза.

— Нет, Мэйр, — отчеканил он. — Нет. Никакого больше нытья на сегодня. Обсудим твою многогранную сущность потом. Всё понятно?

— А сейчас? — совсем уж тихо отозвались в ответ. Узкая ладонь скользнула к шее, прошлась по затылку, зарылась в и без того взъерошенные волосы.

— Есть у меня пара идей… Интересует?

— Ой, как будто тебя устроит «нет».

— Исключено!