Глава 18. Фея

Моя жизнь столько раз разбивалась, что я должна была привыкнуть, не реагировать настолько болезненно, не кусать себе губы до крови, не мечтать сойти с крутящейся с невыносимой скоростью планеты, но в этот раз, казалось, я не выдержу.

Пропажа мамы, смерть бабушки, детский дом, отношение окружающих, косые взгляды, неизбежно сопровождающие меня, когда узнавали, что я детдомовка, существо без роду-племени, образования и воспитания – всё это должно было подготовить к сегодняшнему дню. Не подготовило. Я оказалась бессильна выдержать ещё одну пощёчину в копилку разочарований.

Сразу после аварии, единственное, о чём я думала – здоровье Миши. Операции, лекарства, последствия. Пыталась хоть как-то наладить жизнь, выкрутиться из той задницы, где очутилась. После жила не надеждой, а железобетонной уверенностью, что доктор из далёкой Германии нам обязательно поможет. Иначе быть не может, потому что не может. Нужно только приложить усилия, придумать что-нибудь…

И вот последний удар, как завершающий аккорд. Один Леонид Борисович – врач, именем которого я буквально бредила последние полгода, не может помочь Мише.

Один не может. Леонид Борисович не может. Лёва не может. Лёня не может. Никто не может.

Я услышала много умных слов, доносивших до меня спокойным, невозмутимым, вкрадчивым голосом, что Деда Мороза не существует, Зубной феи тоже, чудес не бывает. Миша останется в коляске. Чёртовом, ненавистном, отвратительном инвалидном кресле!

Навсегда! На-все-гда!

Он никогда с него не встанет. Ни-ко-гда!

Дала себе ровно двадцать минут, чтобы собрать осколки сердца и жизни, затолкать максимально глубоко боль, чтобы никто не догадался, что внутри я умерла, и снова явиться миру в привычном виде беззаботной красавицы.

Контрастный душ, чтобы утопить отчаяние в потоках воды. Увлажнение с головы до пят, чтобы сиять. ВВ-крем, корректор, консилер, палетка теней, блеск и улыбка для губ, чтобы закрепить эффект.

Не слишком разумно смывать макияж, чтобы тут же нанести новый, но чего в моей жизни с избытком – косметики. Счастья, стабильности, уверенности в завтрашнем, даже сегодняшнем дне нет, косметики же просто завались, как гуталина у Матроскина.

– Как ты себя чувствуешь? – спросил Лёва, когда я вышла из ванной комнаты, как и полагается, с сияющей кожей и ослепительной улыбкой на прекрасном лице.

– Всё хорошо, – машинально ответила я. – Спасибо за всё, сейчас я бы хотела забрать Мишу.

– Всё хорошо… – эхом повторил Лёва, оглядев меня с ног до головы невозможно долгим, изучающим взглядом.

На долю секунду показалось, что маскировка под внимательным взглядом слетает с меня, как отжившие своё листья под порывами ветра. Вот-вот покажется усталый взгляд, проступят слёзы отчаяния, обиды, проявится желание орать на весь белый свет. Выкрикнуть, выплеснуть всё, что копилось последний год, а если совсем честно – всю жизнь.

– Я не хочу, чтобы ты отчаивалась, – глухо произнёс Лёва. – Когда я только начинал разрабатывать метод, это казалось не фантастикой, а самым настоящим бредом. Прошло несколько лет – бред стал реальностью. Многое из того, что сейчас считается рутиной, в начале моей карьеры было невозможно представить. Уверен, найдётся способ помочь Мише. Я найду, – последнее он проговорил ясно и твёрдо. – Найду.

– Не буду отчаиваться, – пообещала скорее себе, чем ему.

Какая же я слабачка! Развела трагедию. Не получилось сейчас, получится потом. Важно держать нос по ветру, хвост пистолетом, не забывать улыбаться и, главное – показывать сыну всей своей жизнью, что здесь отличное место.

«Солнце всем на планете одинаково светит», – так, кажется, поётся в известной песне.

– Отвезу тебя, – кивнул Лёва. – Ты поменяла код от сигнализации?

– Да. Новый замок завтра поставят, – отчиталась я, будто он не знал.

Именно Лёва вызвал мастера, чтобы поменять замки на входной двери, он же сказал консьержке, чтобы ко мне никого не пропускали, только после личного разрешения, и напомнил о коде охранной сигнализации. В общем-то, было достаточно кода, Антон не дурак, чтобы рисковать попасть в лапы полиции, но перестраховаться не лишнее.

При мысли об Антоне передёрнуло, быстро взяла себя в руки. Противно, мерзко, гадко, тошнотворно, однако не противней, чем склизкие лобызания Роди в течение всей совместной жизни. Пережить, наплевать и растереть точно можно. Не конец света. Как выглядит настоящий апокалипсис, я знала наверняка, и это точно не домогательства уродца с лицом бывшего. Существуют вещи страшнее и безнадёжнее.

Мы отправились за Мишей на машине Лёвы, что было не очень-то правильно. Своя машина – уверенность, в крайнем случае, уедешь в любой момент, не придётся ни от кого зависеть. Только отчего-то пришло понимание, что никакого крайнего случая не произойдёт. К тому же Лёва сказал: «Я найду», вдруг способ излечения Миши отыщется прямо в пути, мне необходимо быть рядом, вдруг смогу чем-то помочь, ответить на вопросы, вдохновить, что угодно. Мало ли!

– Мама, – крикнул в трубку Миша, когда я позвонила сказать, что вылечилась и еду его забирать. – Мам, а мы едем к бабушке и дедушке Лёки! Ты приедешь туда за мной?

Я ошарашено посмотрела на трубку, перевела взгляд на Лёву, не зная, как реагировать.

– Там ещё будет брат Лёки, – продолжил довольным голосом отчитываться Миша. – И дети другого брата – племянники, выходит, – малыш с трудом вспомнил слово «племянники», по заминке стало понятно. – Они все хорошие и хотят со мной подружиться!

– Мы приедем, – одними губами произнёс Лёня.

Я повторила в трубку, что конечно заберу его из гостей. Выслушала поток восхищения от Миши, как ему нравится у Лёки, какие они весёлые и добрые, ещё есть кот и собака, которая сегодня спала рядом с ним, когда он смотрел мультик. А Серёжа – муж Лёки, – будет жарить шашлык – мясо на углях. Мясо Мише совсем не хочется, но ему разрешат поджечь костёр. Самому!

– Ты приедешь, мама? Посмотришь, как я разжигаю костёр?! – с восторгом почти взвизгнул Миша, я же подумала, что он лишён таких простых мальчишеских радостей, как разжигание того же мангала. Не потому что в коляске, а из-за того, что нет отца, а тот, что есть… лучше бы его не было, провалился в преисподнюю! – Мама?

– Да, сынок, конечно, – ответила я, опасливо косясь в сторону Лёвы.

Выходило, мне предстояла встреча с его братом, племянниками, бабушкой, дедушкой и бог знает с кем ещё. Автоматически я откинула козырёк машины, посмотрела внимательно в зеркальце. Отлично, даже если на меня нападут белые акулы, я умру с шикарным контурингом на лице.

– Не переживай, всё пройдёт отлично, – сказал Лёва.

Я не переживала, я была в обмороке, только с широко раскрытыми глазами и в сознании.

Наш автомобиль остановился у металлических ворот. Лёва набрал чей-то номер, через несколько минут ворота открылись, пропустили вальяжную машину. Первое, что я увидела, были два авто, совсем не бюджетных, устроившихся на асфальтированной площадке вдоль газона со свежей травкой.

Подняла взгляд на трёхэтажный кирпичный дом, не такой огромный и шикарный, как у семейства Роди, но точно намного больше, чем я смогу себе позволить когда-нибудь в жизни. С эркерами, башенками и видом на озеро с живописными мостками.

– Смелее, – проговорил Лёва, поглаживая мою руку своей тёплой, отчего-то родной ладонью. – Пойдём.

Мы вышли, я обогнула дом, мысленно провела ревизию своего внешнего вида: светлый плащ, под плащом свитер крупной вязки королевского синего цвета, идущего мне, юбка плиссе, обувь на каблуках. Не самая подходящая одежда для пикника, но мы ведь только заберём Мишу и домой. Правильно?

За домом стояли две беседки, между ними массивный деревянный стол с двумя лавками под точно таким же массивным и деревянным навесом. На радующей глаз зелени аккуратного газона расположились несколько ротанговых столов с креслами, которые стояли где угодно, только не там, где полагается – у столов.

На столе вальяжно растянулись два кота, один самый простой, серо-полосатый, другой коричневого, похожего на корицу окраса. Вокруг одной из беседок бегал чёрный лабрадор, весело виляя хвостом, время от времени лая на каркающую ворону.

На одном из стульев сидел Миша. Рядом с ним устроилась маленькая девочка, вряд ли белокурое крошечное чудо в розовом было мальчиком. Они о чём-то громко переговаривались и смеялись во весь голос. В нескольких метрах топталось два мальчика, на вид ровесники Миши, и рослый, крепкий подросток лет четырнадцати. Напротив, у штатива для телефона, крутилась уже знакомая Соня – ещё один повод для моего удивления.

У Лёвы была дочь. Взрослая, почти восемнадцатилетняя дочь. Жены никогда не было и нет, а дочь была.

Не просто существовала где-то там, пусть даже признанная на бумаге, а общалась с отцом, приезжала к нему, делилась проблемами – покупку выпускного платья я считала архиважной задачей для девушки, – более того, судя по тому, где она находилась прямо сейчас, от неё не отказались родственники со стороны Лёвы. Удивительная ситуация, фантастическая для того мира, в котором я выросла и жила последние годы.

Вдруг заорала песня, в последнее время ставшая трендом социальных сетей. Чудо в розовом соскочило со стула, начала подпрыгивать не в такт движениям остальных детей, которые явно танцевали разученный танец.

Ну как танцевали? Хаотично, кто в лес, кто по дрова, размахивали руками, ногами, подпрыгивали и виляли попами. К ним присоединилась Соня, став рядом со стулом, где Миша махал руками точно так же вкривь и вкось, как его напарники, с точно таким же энтузиазмом.

Неожиданно, со стороны одной из беседок, подбежал высокий парень, чем-то похожий на Лёву, размахивая шампурами с сырым мясом, к нему присоединился мужчина постарше. Они встали за детьми и начали скакать, как молодые павианы, повторяя движения.

– Дядь Серёж! – возмутилась Соня.

– Мы тоже хотим в тренд, – загоготал дядя Серёжа. – Папу зови, видишь, в стороне стоит, стесняется.

– Папа! – крикнула Соня. – Фея, идите сюда!

«Держи меня за талию,

И так далее.

Ногою нажимаю на педали я.

Хлопок, второй,

Шагай, давай, танцуй со мной…»

Неслось над газоном, пугая птиц, белок, мимо проходящих котов. Вокруг стула с моим сыном танцевали, как у кого получалось, пятеро детей, включая Соню, три взрослых мужчины, невеста одного из них и бодрый дедуля в выглаженной до хруста рубашке.

«Весь мир танцует чику-рику,

И ты танцуешь чику-рику…»

Все танцевали развесёлую, бессмысленную чику-рику. Невпопад, сбивая друг друга и толкаясь. Соня раз за разом останавливала процесс, чтобы вновь врубить:

«Держи меня за талию,

И так далее…»

Пока результат не удовлетворил юную блогершу, и она не отправилась монтировать видео. Меня же потащили в сторону одной из беседок, на ходу знакомя с остальными участниками сводного ансамбля песни и пляски. Правда, к тому времени я знала, как кого зовут, кто кому кем приходится, и все точно знали моё имя. Наверняка его знали и до нашего приезда с Лёвой.

Сама не заметила, как на мне оказалась толстовка Лёвы вместо свитера и я начала помогать Лёке, нарезать салаты, кромсать зелень, следить за пловом в казане на костре, отгонять господ отдыхающих, норовящих что-нибудь стащить, которые аппетит нагуляли, готовить же не спешили.

– Привыкнешь, – засмеялась Лёка над моим шутливым возмущением. – Валерка из еды умеет только кипяток готовить, исключительно в электрочайнике. Лёва пошёл дальше, он кнопки на кофемашине выучил и может сварить сосиски без ущерба для окружающих. Серёга мой может всё, но не делает ничего – это его жизненная философия, если хочешь. Зато он очень вежлив со мной, всё-таки именно от меня зависит состояние его желудка, – фыркнула она по-доброму, – Есть ещё Генка, сегодня он на дежурстве, кулинар от бога. Манная каша без комочков, а! Каков?! – она потрясла ложкой.

– Миша водит! – услышала я детский крик.

Дети играли то ли в салочки, то ли в догонялки. В то, во что Миша никак не мог играть, тем более водить. Я замерла, ожидая какой угодно реакции от сынишки. Вот тебе и «чика-рика»...

– Я вожу! – раздался довольный голос Миши.

Увидела, как Лёша, тот самый подросток четырнадцати лет, начал толкать вперёд инвалидное кресло с Мишей по ровной дорожке, усыпанной гранитной крошкой, когда же убегающий свернул на газон, закинул его за спину, обхватил безвольно висящие ноги и рванул дальше. Мише оставалось только крепко держаться за шею, как ловкая обезьянка.

Миша хохотал во весь голос, довольно кричал, что сейчас всех догонит. Вокруг парочки догоняющих прыгал упитанный лабрадор Пушка, пытаясь облаять всех вокруг, начиная с детей и белок, с любопытством поглядывающих на нас с высоты нескольких деревьев на участке, заканчивая вальяжными котами, лениво поглядывающими на происходящее в полглаза.

Вокруг, кажется, в сотый раз, неслось:

«Весь мир танцует чику-рику», «прыжок, второй, иди за мной и громче пой!»