Глава 10. Фея

Целый день я не могла найти себе места, если бы точно не знала причину, подумала бы, что заболеваю – что мне категорически запрещено. В ближайшие лет десять точно.

На самом деле меня мучило похмелье, и не от шампанского, которого я выпила не так много, чтобы мучиться от головной боли, а от всего произошедшего накануне вечером.

Откровенно говоря, я забыла, что кто-то может исполнить мой каприз. Эскарго и брют были именно капризом, баловством, которое я себе не позволяла тысячу лет. Даже живя с Родей, я не всегда могла получить то, что хотела.

Я не голодала, не была ущемлена финансово, чему благодарна – дорогостоящие вещицы по сей день помогали держаться на плаву, когда приходится совсем туго, я продавала очередной бессмысленный аксессуар, который когда-то казался высшим благом, – но всё же никто не спешил выполнять такую малость, как эскарго, если я как следует не унижусь. Клянчить улиток мне в голову не приходило, достаточно того, что мне ежедневно сообщали, чьими милостями жила я и Миша.

Но дело не в шампанском, не в соусе к эскарго, а в мужчине, который всё организовал. Я могла поклясться чем угодно, что никогда не встречала никого подобного. Дело не во внешности, которая, не скрою, подкупала.

Лёва – по-настоящему привлекательный мужчина, мимо такого не пройдёшь, не кинув заинтересованного взгляда. Рост, стать, выразительный взгляд – всё обращало на себя внимание.

Дело в уверенности, которую он буквально источал, удивительную, железобетонную уверенность, будто он повелитель мира. Казалось, если он заявит, что может движением мизинца остановить локомотив на полной скорости – остановит. Вот что по-настоящему подкупало.

Ещё спокойный взгляд, который в один момент вспыхнул красноречивым огнём, заставляя меня вспыхнуть в ответ, так же моментально. И поцелуи, обалденные поцелуи, невероятные, фантастические просто. Я не помнила, чтобы хотя бы один мужчина умел целовать так – безудержно и мягко одновременно.

Опыта у меня было немного – единственный Родя. До его «бесподобнейшей» персоны я мужчин избегала, как знала, что фертильность тут же меня подведёт, а сам бывший был… не очень, чтобы очень. Во всяком случае, мне так казалось, Виталина же, судя по счастливому блеску, считала иначе.

Он всегда суетился, пыхтел и кряхтел, как старый дед, забирающийся на завалинку, пускал слюни, пытаясь сожрать мой рот, остальное вспоминать невозможно, сразу подступает тошнота.

Не стоит думать, что после того, как у Роди появилась любовница, он забыл дорогу в мою постель, будь это так, моя жизнь в благородном семействе была куда более комфортной. Родя регулярно выполнял супружеский долг, старательно пыхтя, кряхтя и пуская слюни. Хорошо акт длился недолго, меньше минуты, предварительными же ласками он себя не утруждал. Потерпеть чуть-чуть боли было намного приятней, чем ёрзание муженька. Фу! Трижды фу!

По наивности я считала, что все мужчины примерно одинаковые, может быть кто-то лучше, но разительной разницы нет. Немногочисленные подруги, которые остались в прошлом, подтверждали мои догадки, красноречивые смешки в сторону приятелей говорили сами за себя. Ника тоже проходилась по Мирону, не забывая добавить, что всё равно он лучше всех, потому что платежеспособный.

Лёва же, в течение вечера, уверенно рушил мои стереотипы, более того, заставлял чувствовать то, что ни разу до этого не ощущала – сильное, очень сильное желание. Конечно, я подобное чувствовала раньше, всегда наедине с собой, как неизвестно для чего встроенную функцию организма. Ощутить это рядом с мужчиной было… невероятно.

Оглушительно настолько, что я подалась на ласки, едва не очутилась в постели с незнакомым мужчиной. Что я знала о Лёве? Неполное имя, то, что умеет рисовать и жил в Европе.

И то, что у него была подруга – симпатичная и молоденькая, наверняка из хорошей семьи. Вряд ли бы мужчина, проживающий в элитных квадратных метрах, разъезжающий на офигеть каком дорогущем автомобиле, встречался бы с девчонкой из детского дома, как я.

Резкое, пришедшее, как из космоса понимание, что я – не девушка Лёвы и никогда, ни при каких условиях не стану ею, помогло очнуться от наваждения. Одёрнуть себя, вспомнить кто я, где.

Возврат в реальность был жестоким, меня словно с огромной высоты швырнули об землю три раза:

Первый – у Лёвы была подруга, совсем молоденькая девушка. Выражая готовность очутиться с ним в горизонтальной плоскости я становилась точно такой же дрянью, какой когда-то стала для меня Виталина. А я не хотела становиться такой.

Второй – я не хотела, не могла ввязываться в отношения с мужчиной. У меня был Миша, пускать в нашу с трудом налаженную жизнь кого-то я не собиралась никогда в жизни, до пенсионного возраста точно.

Третий – очевидно, я проходной вариант для столь шикарного мужчины. Партнёрша на один раз, иначе быть просто не могло, значит, допустить нельзя, ведь придётся с этим жить. В моём же существовании хватало разочарований и без шикарных мужиков, умеющих целоваться.

Всё это, опуская совсем уж личные подробности, я вывалила Нике по телефону, потому что попросту не могла держать в себе. Существовала вероятность, что она тут же сдаст меня Роде и его ненормальной родне, только что они сделают? Всё, что могли, они уже сделали.

– В смысле, ты убежала? – проорала Ника в трубку.

– В прямом, – фыркнула я.

– С ума сошла?! Ненормальная!

– Ты слышала вообще, что я говорила?! – взвилась я.

Я распиналась почти полчаса, рассказывала в красках, как и что было, в итоге вместо поддержки получила: ты с ума сошла?!

Не сошла! Если бы осталась, можно было бы с уверенностью сказать, что разума я лишилась. Пока что я оставалась в своём уме и при памяти.

Зашла в универсам, ставший родным, пошла вдоль витрин, поглядывая на ценники с осуждением. Я всё понимала, честно-честно, но иногда от цен брала оторопь. Можно ходить в другой магазин, только время не резиновое, тратить лишнее пару часов в день недопустимая роскошь.

Особенно в такой день, как сегодня. Мало того, что половину ночи я не спала от переизбытка эмоций и желаний, встала разбитая, с головной болью, ещё машина не завелась, просто умерла, наглухо.

Открыв капот, я внимательнейшим образом осмотрел всё, что видела, железки, бачки и крышки. Вздохнула, тут же закрыла, задаваясь вопросом, к чему это бессмысленное телодвижение. В машинах я ничего не понимала.

Проходящий мимо парень сказал, что почти наверняка сел аккумулятор, я кивнула, поблагодарив за столь ценные сведения, записала в телефоне слово «аккумулятор», чтобы не забыть, не перепутать с каким-нибудь «генератором» и помчалась на работу на общественном транспорте. На нём же добралась в универсам, ещё предстояло добираться домой.

Положила в корзину несколько яблок, болгарский перец, покрутила баклажан, отложила, прошлась по молочному отделу, подошла к прилавку с кулинарией. Готовить сил не было, я смотрела на огромный выбор салатов, прикидывая, какие шансы на то, что Миша ими не отравится. Со мной, понятно, ничего не случится, за последний год чего только не побывало в желудке, до замужества тем более. За здоровье же сынишки я боялась не на шутку.

– Эти сырники вкусные? – услышала я озадаченный голос того, кого никак не ожидала увидеть в интерьерах продуктового магазина.

Впрочем, почему нет, учитывая кастрюльку в жизнерадостный горошек с голубцами в самую первую нашу встречу. Интересно, это его девушка приготовила? Хозяйственная. Не удивительно, у такого-то мужчины, наверняка, завышенные требования к своей женщине. Родя бесконечно что-то требовал и указывал.

– Вкусные, – широко улыбнулась продавщица в фирменном, отглаженном костюме.

– А эти? – продолжал допытываться Лёва.

– Эти с ванилином, – важно ответила работница торговли. – С корицей, пожалуйста, – победно произнесла. – И с изюмом! – провозгласила в конце, не хватило фанфар на заднем плане.

Я посмотрела на озадаченного соседа, который хмурился, потирал гладковыбритый подбородок, переводил взгляд от лотка к лотку. Кажется, кто-то забыл разницу между ванилином и корицей.

– С ванилином возьмите, – вмешалась я. – И с изюмом можно, – на секунду я замолчала, встречаясь с внимательным, отчего-то радостным взглядом Лёвы.

Он действительно рад встрече? Со мной? Не может быть! Я вчера оставила его без сладкого, если секс со мной считать за сладкое, конечно…

– Или лучше ничего не берите, я напеку вам сырники, – пролепетала я, как под гипнозом, с опозданием сообразив, что выглядит моё предложение, как навязывание.

– Правда? – искренне засиял Лёва. – Буду рад. А когда? – совсем по-мальчишески спросил он.

Один в один, как Миша, я даже растерялась на пару секунд, такого ведь не может быть. Миша не похож на отца, скорее на меня, но и на соседа-художника он похож быть не может.

– Сегодня, – погорячилась я.

Состояние у меня было такое, что единственное, что могла на самом деле – это упасть на кровать, закрыть глаза и не открывать, только такая роскошь мне не снилась последний год. Почему бы не добавить к проверке уроков и обязательному массажу сынишке, приготовление сырников для шикарного соседа.

– Повезло… – блаженно закатил глаза Лёва. – Спасибо!

– Пока не за что, – улыбнулась я.

Хорошая у него улыбка, добрая, искренняя, подкупающая, так и в мужчин поверить можно, и в человечество в целом.

Вышли из магазина вместе, Лёва осмотрелся на тесной парковке, повернулся ко мне, спросил:

– Где твоя машина?

– Сломалась, – пожала я плечом. – По непроверенным данным сел аккумулятор, я хотела сегодня заказать, но диспетчер столько вопросов задавала, что… – я стушевалась, выглядеть совсем дурочкой не хотелось.

Достаточно того, что в Европе я не жила, хоть и часто бывала в бытность с Родей, иностранных языков не знала, даже пресловутый английский, который знали все, включая Мишу.

– Прошу, – Лёва никак не отреагировал на запинку, показал на свой шикарный автомобиль приглашающим жестом, открыл пассажирскую дверь и отправился к багажнику, устраивать наши пакеты из магазина.

Мысль о «наших» пакетах позабавила и подняла настроение, на долю секунды перестала болеть голова.

– Фея, – я оглянулась на внимательный взгляд Лёвы. – Ты хорошо себя чувствуешь?

Машинально откинула солнцезащитный козырёк, посмотрела в зеркало – макияж не размазался, цвет лица здоровый, румянец нежный, взгляд загадочный, нужное подчёркнуто, лишнее скрыто. В чём, в чём, а в пускании пыли в глаза я была докой.

– Ты отлично выглядишь, – отреагировал Лёва на мои суетливые движения. – Просто показалось, – закруглил он разговор. – Прости, если обидел.

– У меня немного болит голова, – призналась я. – Руки ломит и… всё отлично, – вернула я себе беззаботный вид.

Жаловаться на жизнь, плохое самочувствие не привыкла, никогда смысла в этом не видела. За всю жизнь не помнила случая, чтобы кто-нибудь после нытья пожалел. Не усугубили – считай, повезло.

– Хорошо, – Лёва внимательно на меня посмотрел и перевёл взгляд на дорогу.

Вскоре показался родной жилой комплекс, дружелюбно поднялся шлагбаум, показался торец дома и узкий участок дороги, вдоль которого стояли припаркованные автомобили. Лёва свернул в подземный паркинг, притормозив на въезде. Охранник с разлюбезной улыбкой открыл ворота, показал жестом, что проезд открыт. Добро пожаловать, господа элитные!

– У тебя ключи от машины с собой? – спросил Лёва.

Я кивнула в ответ, ключи всегда в сумочке, просто на всякий случай, чтобы не забыть.

– Дай, пожалуйста, посмотрю, что там.

– Ты разбираешься в машинах? – внимательно оглядела я соседа…

Возможно он вовсе не художник, не человек искусства, как сказал, но точно не автослесарь. Слишком ухоженные у него руки, с гигиеническим маникюром. Сильные, уверенные, отнюдь не рафинированные, при этом мягкие, без грубых мозолей.

– Немного, – спокойно ответил Лёва. – Заказать аккумулятор точно смогу, – улыбнулся он.

– Ух, ты! – подпрыгнула я, не скрывая радости, кажется, даже голова стала чуть меньше болеть. – Тогда я печь сырники.

– Встретимся через час, – подмигнул Лёва, в ответ я довольно кивнула, позабыв всё на свете.

Пообещала сырники – пеки сырники, за язык никто не тянул, захотелось блеснуть кулинарными способностями, будто кто-то просил, расплачивайся.

Миша торчал на кухне всё время, пока я готовила, рассказывал последние новости.

Ермолаева Милана нарисовала лучшую картину на выставку «Весна идёт. Весне дорогу!», ей грамоту дали, учительница сказала, что Милане нужно в художественную школу поступать – она талант.

Серёжка – сосед по парте, упал, когда бежал в столовую, разбил коленку и лоб, огромная шишка вылезла, как дыня, учительница сильно-сильно ругалась.

А ещё их класс обещали свозить в цирк, я поеду с ним, помогу? Миша, конечно, каких только представлений не видел, даже цирк дю Солей и Китайский, но это не то же самое, что в первом классе с друзьями-приятелями. Разница, как до неба и обратно.

– Конечно, помогу, – кивнула я, не обращая внимания на головную боль, которая волнами растекалась по всему телу, к тому же становилось жарко, лицо начинало гореть, настоялась у плиты.

Отыскала в себе силы на довольную улыбку, чмокнула сына в макушку, тот поморщился, считая себя взрослым. Как же так случилось-получилось, что в жизни моего мальчика остался только самый простой цирк, тот, который выберет родительский комитет, и то, если я смогу сопровождать. Ведь я всё делала для того, чтобы вышло иначе…

Ровно через час, по мне часы можно было сверять, я стояла у дверей Лёвы. Мише же сказала, что решила угостить сырниками консьержку. С одной у меня сложились неплохие отношения, она не сверлила меня уничижительным взглядом, а иногда я угощала бодрую бабульку выпечкой, чтобы не слопать всё самой, не набрать лишний вес. С моим-то деформационным типом старения.

– Проходи, – распахнул дверь Лёва, глядя на расписную тарелку под салфеткой.

– Не могу, – моргнула я, косясь на свою дверь.

– Две минутки, – понятливо кивнул Лёва, обхватил моё запястье и потянул с собой. – Фея, мне кажется, или у тебя температура? – остановился он в прихожей, озабоченно глядя на меня.

– Я только от плиты, – беспечно махнула рукой, улыбаясь во весь рот. – Мне, правда, надо идти.

– Ладно, – прищурившись, посмотрел на меня в ответ, явно не веря, но сдаваться я не собиралась.

Не было у меня никакой температуры. Хорошо, если и была, то самая крохотная, тридцать шесть и девять, например – почти норма..

– Завтра с утра привезут аккумулятор, я оставлю ключи у себя?

– О, конечно. Сколько я должна? – встрепенулась я.

– Потом поговорим, только телефон свой дай, мало ли…

– Конечно, – согласилась я и продиктовала номер.

Вопрос с аккумулятором решить было необходимо, кокетство точно было бы излишним, хоть и хотелось неимоверно.

Лёва записал, сделал прозвон, я кивнула и тут же попрощалась.

– Фея, – услышала за своей спиной, когда почти подошла к своей двери. – Постарайся лечь спать и обязательно прими что-нибудь противовирусное.