Глава 18

У меня мгновенно сработал инстинкт. Нет, не самосохранения. Наверное, его можно назвать материнским.

— Рыжик, я тебя спасу!

Я схватила котенка и прижала к себе. Тот от неожиданности лишь сдавленно мяукнул и шустро сложил крылышки.

Входная дверь снова подверглась атаке. Затрещала, заскрипела, но устояла. А вот с потолка посыпались пыль и кусочки древесины.

— Бежим!

Правда, куда именно бежать, я не представляла. Не в уборную же. Там даже окна нет. А если этот монстру удастся выбить входную дверь, то дверь в уборную он вообще сдует. Поэтому я не нашла ничего лучше, как встать за кровать и громко выкрикнуть:

— Марсия!

Темная меня не бросит и спасет. И Грейнара приведет.

Снова раздался удар. От грохота ломающейся двери я ахнула и теснее прижала к себе котенка, готовая защитить его от любой угрозы.

— МА-А-А-АРСИЯ! На помощь!

Однако темная так и не появилась. Предательница, бросила в самый ответственный момент.

Зато на дверь больше никто не кидался. Наступила тишина, которую нарушил жуткий протяжный вой. Его тут же подхватил рыжик, задорно и даже радостно мяукнув.

— Молчи, глупый, иначе нас точно сожрут, — зашептала я, прикрывая ему рот.

В отместку котенок цапнул меня за большой палец. Не больно, но ощутимо. Скорее всего, это был предупредительный кусь.

— Рыжик! — возмущенно прошипела я. — Кусать руку, которая тебя кормила и лечила? Вот бессовестный!

Тот фыркнул и предпринял новую попытку укусить меня за палец.

Именно в этот момент дверь распахнулась и с грохотом врезалась в стену. Последняя защита пала. Вскрикнув, я попятилась назад, пока не наткнулась на стену. Дальше идти было некуда.

— М-марсия, — прошептала я, уже понимая: это не поможет.

Пыль рассеялась, и в дом шагнула высокая, до боли знакомая фигура. Узнав некроманта, я едва не упала от облегчения. Ноги подкосились, а на глаза навернулись слезы. Мне хотелось броситься к нему на шею и разрыдаться от счастья, но я почему-то медлила. Наверное, боялась, что ослабевшие ноги не донесут меня до спасителя, и я грохнусь где-то посередине пути.

— Рыжик, мы спасены! — сообщила я, целуя малыша в мордочку.

Однако моя радость оказалась преждевременной.

Грейнар быстро нашел меня взглядом. И чем дольше он на меня смотрел, тем тревожнее становилось.

— Так и знал, что без тебя тут не обошлось. Светлая, ты хоть соображаешь, что творишь? — ледяным тоном поинтересовался он.

Желание броситься некроманту на шею никуда не пропало. Оно просто немного изменилось. Теперь мне хотелось не обнимать его, а хорошенько придушить.

— Но я ничего не делала! — возмутилась я.

— А это как понимать? — рявкнул Грейнар и ткнул пальцем в котенка.

Который мгновенно зашипел на него. То ли от страха, то ли желая меня защитить.

«Мой герой!»

— Рыжик-то тут причем?

— Харгово пламя, ты и имя ему дала!

Услышать от некроманта ругательство было так неожиданно, что я на мгновение растерялась.

— Конечно, дала. Смотри, какой он хорошенький!

Я продемонстрировала ему котенка, а потом, не удержавшись, поднесла к своему лицу и поцеловала в носик. Рыжик довольно замурчал, перебирая лапками.

Впрочем, на Грейнара наши обнимашки произвели противоположное впечатление.

— Светлая, брось его на пол. Сейчас же, — велел он.

«Ну это уже слишком».

— Вот еще! Как можно быть таким живодером? Он ведь совсем маленький. И у него больная лапка. Мне пришлось ее забинтовать. И вообще, не переживай, он не будет тебе мешать. Я решила забрать Рыжика с собой в Вечный лес.

— В Вечный лес? Это? — процедил некромант и закатил глаза. — Ты вообще думаешь, прежде чем что-то сделать?

— А вот оскорблять меня не надо. Это не красит мужчину, — обиделась я. — Ты лучше скажи, тебе удалось избавиться от монстра, который пытался сюда залезть? Кажется, защита его не остановила.

— Его вообще мало что способно остановить, — сообщил он и злорадно добавил: — Нет, не уничтожил. И не буду.

— Не поняла. — Я с опаской покосилась на дверь. — То есть оно… еще живое?

Нет, я все еще любила зверушек и желала всем долгой и счастливой жизни, но… но сейчас речь шла о выборе: либо моя жизнь, либо этого чудища. Свою жизнь я любила чуть больше.

— Живое. Злое. И ждет вот это.

Некромант ткнул на Рыжика, который занимался тем, что играл с тесемками моей туники.

— Что? — ахнула я, поворачиваясь к нему боком и пряча котенка. — Малыша? Этому чудищу? Да никогда!

— Решила поставить свою жизнь против его?

— Если потребуется. Это ведь ребенок, Грейнар. Малыш. А ты этому… на съедение.

Я почти плакала от жалости к своему питомцу. Но и сдаваться не собиралась. Тем более что мне пришла в голову новая идея.

— Давай ты откроешь портал и отправишь его в Вечный лес, а я после отработаю. Буду тебе служить хоть целый год.

— Боюсь, целый год я не выдержу, — пробормотал некромант и покачал головой.

На улице вновь утробно зарычал монстр, словно напоминая о том, что его терпение не бесконечно, и если жертву не принесут, он зайдет за ней сам.

— Кроме того, отправление этого… существа в Вечный лес может спровоцировать самую настоящую войну между светлыми и темными.

Я, забыв о слезах, удивленно заморгала.

— Котик? Войну? Что за глупости?

— Никаких глупостей. Видишь ли, в чем дело, светлая… Отправку мантикоры в Вечный лес легко можно трактовать как объявление войны.

«Мантикора?»

Конечно, я слышала об этих существах. О них все слышали.

Жуткие, смертельно опасные и не подлежащие дрессировке монстры с головой льва с роскошной гривой, хвостом скорпиона, который стрелял ядовитыми жалами, и крыльями летучей мыши. Злобная тварь, которую почти невозможно убить, ведь она не поддавалась магии и имела толстую шкуру, которую сложно чем-то пробить. Хорошо, что водилась она лишь в Темном лесу и никогда не покидала родных мест.

Видимо, именно она сейчас ревела на улице, требуя свою жертву — маленького беззащитного котенка.

«Да… против такого мне не выстоять».

— Мантикоры? А причем тут мантикора? — нахмурилась я, прикидывая, как перетянуть на свою сторону хозяину Темного леса.

— Потому что именно ее детеныша ты сейчас держишь на руках, — любезно пояснил Грейнар.

Мне понадобилось несколько секунд, чтобы осознать услышанное.

— Рыжик? — нервно хихикнула я, все еще отказываясь верить.

«Милый, очаровательный Рыжик, мягкий пушистик и просто солнышко. Да, у него есть крылышки. И что? Хвоста-то нет. Точнее, он есть, но не как у скорпиона».

И чем дольше я смотрела на некроманта, тем яснее понимала: он не шутит.

— Но… он же такой… хорошенький.

— Он мантикора. И его маме не нравится то, что ты его держишь. Единственная причина, по которой она не разнесла этот дом в щепки — это то, что ты его вылечила.

— Тоже мне мать! — растерянно проворчала я. — Ребенка потеряла.

— Не потеряла. Его пытались выкрасть.

Я еще крепче обняла котика, хотя никакой опасности для него больше не было.

— Кто?

— Неважно. Она их нашла. Всех до единого. Уже после бросилась на поиски сына. И ее терпение небезгранично, светлая. А мне совсем не хочется убивать молодую мать и оставлять этого зверя сиротой.

Да, против такого аргумента возразить было нечего. Как бы мы ни привязались друг к другу за это время, мама ему Рыжику была нужнее. Даже такая жуткая.

Я вздохнула и, прежде чем отдать котенка Грейнару, вновь поцеловала его в нос и шепнула:

— Будь хорошим мальчиком, Рыжик.

— Мяу! — радостно выдал он, пытаясь поймать прядь моих волос.

— Я буду скучать.

Быстро подойдя к некроманту, я вручила ему котенка и шмыгнула носом. Однако Грейнар не торопился уходить. Держа Рыжика на вытянутой руке за загривок, бросил на меня странный взгляд и поинтересовался:

— Ты действительно готова была рисковать собой ради этого?

— Ребенка, — поправила я. — Может, когда-нибудь он и станет большой и страшной мантикорой, но пока это ребенок. Ему было больно и страшно. Можешь сколько угодно кричать, но я не могла бросить его в опасности.

— Странные вы… светлые.

И это мне говорил он?

— Поверь, вы тоже не лучше, — парировала я.

Грейнар хмыкнул и направился к выходу. А мне только и оставалось, что смахивать слезинки с ресниц и махать котенку на прощание.

— А ты умеешь удивлять! — раздался голос со стороны кухни.

Марсия в облике ослепительной брюнетки сидела на стуле, закинув ногу на ногу, и с любопытством меня изучала.

— Явилась, предательница, — беззлобно проворчала я и прошагала к дивану.

Сердце сжималось от тоски. Руки помнили тепло и мягкость маленького тела, его черные глазки и крохотные зубки.

— Почему предательница?

— Потому что не явилась на зов. Дважды.

— Поверь мне, не стоит стоять на пути некроманта. Особенно, если он твой создатель. Когда хозяин узнал, куда именно несется мантикора, его уже было не остановить.

— Угу. Боялся, что снесут его драгоценный домик, — фыркнула я.

— А, по-моему, он больше боялся за чью-то светлую голову.

Я подняла на нее глаза и скривилась, догадавшись, к чему Марсия клонит.

— Тебе не идет роль сводницы.

— Что такое сводница? — тут же вскинулась она, слегка склонив голову на бок.

— Та, кто пытается свести мужчину и женщину. Чтобы они стали парой, — ответила я. — Поверь, мы не тот случай. Слишком разные.

Марсия на мгновение задумалась.

— Сводница. А мне нравится это название.

— А мне нет. И название не нравится, и то, что ты решила ею стать, — буркнула я и вздохнула, услышав громкое урчание за стеной. Похоже, мать воссоединилась со своим ребенком: — И Рыжика жалко.

— Он в безопасности с матерью, — поднимаясь, заметила она.

— Только это и радует.

Именно в этот момент вернулся Грейнар. Он молча прошел через дом. В гнетущей тишине пыль, грязь и осколки древесины под его сапогами скрипели особенно громко. Он сел на стул, устало откинулся на спинку и тихо приказал:

— Марсия, обед.

— Да, господин, — кивнула темная и исчезла в черном дыме.

Мы с Грейнаром остались одни. Он смотрел на меня. Я — на него. Оба молчали. Напряжение между нами усиливалось, тишина давила, а я злилась все сильнее и в конечном итоге не выдержала.

— Ну давай же! — выпалила раздраженно.

— Что? — равнодушно поинтересовался он, продолжая сверлить меня нечитаемым взглядом.

— Отчитывай. Расскажи, какая я безмозглая светлая, что не сумела отличить котенка от детеныша мантикоры. Как притащила хищника и подвергла опасности твой дом.

— Себя, — перебил меня Грейнар.

Я сбилась с мысли и, растеряв запал, растерянно спросила:

— Что?

— Ты подвергла опасности себя, — пояснил он. — Скажи, светлая, у тебя совсем нет чувства самосохранения?

— Есть. Видел бы ты, как я убегала от двуликих. А как заставила расцвести плотоядные деревья! Конечно, есть.

— Но ты готова была отдать свою жизнь ради какого-то… зверя.

— Он ребенок, — устало поправила я. — И я не рассчитываю, что ты меня поймешь.

— Не пойму, — согласился некромант. — Никогда не пойму, как можно свою жизнь ставить ниже жизни и потребностей других. Если ты не будешь себя ценить и любить, то кто это будет делать?

— Но я себя люблю, — возмутилась я.

Никто и никогда не упрекал меня в подобном. И тут на тебе… сюрприз.

— Если любишь, то почему готова жертвовать собой ради других?

Его непонимание и вопросы раздражали все сильнее. Как темному объяснить очевидные истины о том, что нельзя быть эгоистом, что надо дарить свет и тепло каждому?

— Когда по-настоящему любишь, то твоя жизнь меняется. Ты перестаешь существовать. Появляются мы.

Судя по выражению лица, Грейнар не понял.

— Глупо. А ты не думала, что твоя жертва уничтожит это «мы», и все будет напрасно?

— Ты просто никогда не любил по-настоящему! — фыркнула я.

— А ты? — неожиданно спросил он, изучая меня своими темными глазами. — Ты любила? По-настоящему?

— Любила, — с готовностью кивнула я. — Каждый раз по-настоящему. Каждый раз искренне и до конца. И верила, что он тот самый. Единственный, желанный. И вообще без любви нельзя жить. Любви к миру, себе, к утру, солнцу, небу, к друзьям, к приключениям.

— И как тебя… не разорвало от всей этой… любви? — саркастически поинтересовался он, явно стараясь меня задеть.

— А как тебя не утопила эта тоска зеленая? — не осталась в долгу я.

И неизвестно, чем бы закончился наш спор, если бы не появилась Марсия, а вместе с ней и обед.

Она замерла, оглядывая нас, и тихо проговорила:

— Пойду… дверь подправлю. Порядок наведу.

И снова исчезла.

— Есть будешь? — В голосе некроманта звучала неприкрытая насмешка. — Или боишься, что тоска зеленая и на тебя перекинется?

— Не перекинется. Она боится искренности, честности, любви…

— И отсутствия здравого смысла, — закончил за меня Грейнар.

Я аж зубами скрипнула от злости. Но сдержалась. Вместо этого широко улыбнулась и, откинув волосы назад, пропела:

— Не переживай, темный. Возможно, когда-нибудь и тебя кто-нибудь полюбит… с твоей тоской и странной логикой.

То, что снова перешла черту, я поняла практически сразу.

Глаза некроманта потемнели и слегка сузились. Напряжение в воздухе достигло предела. Мало того, я заметила, как задрожали тени, как они начали медленно выбираться из углов и ползти в сторону своего хозяина.

— Я пошутила. Глупая шутка вышла, — нервно пробормотала я. — Хотя чего ожидать от светлой, не так ли?

Не помогло.

— Думаешь, она мне нужна, эта твоя любовь?

Я молчала, решив, что в данной ситуации лимит глупости превышен. И надо просто молчать и ждать, когда он успокоится.

— Не нужна. Любовь для глупцов. Мою постель согреет любая. Для этого любовь не понадобится, достаточно лишь желания, — припечатал он и встал.

А я тут же села на диван и посмотрела на него снизу вверх.

— Аппетит пропал, — буркнул Грейнар и вышел.

Я так и осталась сидеть одна в пустом домике. Правда, не совсем одна, потому что, как выяснилось, Марсия никуда не делась.

— Надо же… его еще никто так не доводил, — протянула она.

— Я не специально. И вообще… чего он разозлился? Не нужна ему любовь и ладно.

Марсия предпочла промолчать.

Вторая половина дня прошла довольно буднично, скучно и однообразно. Больше никто к нам, — слава Светочам! — в гости не приходил и разборки устраивать не собирался. Марсия на все вопросы о некроманте отмалчивалась, лишь бросала на меня странные взгляды.

Вечером, искупавшись и переодевшись в пижаму, я потопталась у кровати, где темная уже успела сменить белье, но так в нее и не легла. Перед глазами еще стояли события прошлой ночи и Грейнар, который метался в постели, силясь удержать тьму. Поэтому я вернулась на свой диван. Взбила подушки, укрылась пледом и легла спать.

Не помню, что мне снилось. Я вообще плохо спала, балансируя между сном и явью. Помню, меня то трясло от холода, то я изнывала от жара, потея так, что пижама промокала насквозь, как и волосы. А потом снова был ледяной холод, от которого я дрожала и стучала зубами.

Нормально я забылась лишь под утро. Да и то долго это забвение не продлилось.

Стоило разлепить веки, я некоторое время лежала на спине, чувствуя, как от боли пульсируют виски. Кое-как сев, протерла глаза и поднялась.

Первое, что я увидела, были шторы. Ярко-зеленые с солнечными ромашками. Они висели на кухонном окне как раз над раковиной и ярко выделялись на всеобщем серо-черном фоне.

Сначала я испугалась, что у меня галлюцинации от бессонницы. Моргнула пару раз и даже ущипнула себя за запястье, однако шторы никуда не делись.

— Это что… проверка какая-то? — пробормотала я, подходя ближе.

Осторожно коснулась яркой ткани, пощупала. Шторы были реальными и все такими же жизнерадостными.

— Что ты делаешь?

Вопрос Грейнара застал меня врасплох. Как и он сам. Подпрыгнув на месте, я быстро отпустила шторку, отскочила назад и спрятала руки за спину.

— Ничего. Это не я. В смысле это ты? Ты попросил Марсию их сюда повесить?

Грейнар, все больше мрачнея, несколько минут изучал шторки. Потом меня. Снова шторки. А лишь после отрывисто произнес:

— Собирайся, я нашел тебе работу.