Глава 23

Грейнар

— Зелье уже не помогает, — сообщила Вэйла, поставив перед ним небольшой стеклянный пузырек.

Золотистая жидкость внутри сияла и переливалась, словно пойманный в ловушку лучик солнца. Отбрасываемые ею блики сплетались на столешнице в причудливые узоры.

— Так свари новое, — равнодушно отозвался некромант.

Взяв пузырек, поднес к глазам и едва заметно усмехнулся.

Снова свет. Снова боль. Снова временное успокоение.

Сколько раз он через это проходил? И сколько раз еще пройдет?

— Уже пробовала. Ты же понимаешь, большая дозировка тебя просто убьет.

Ведьма села напротив, не сводя обеспокоенного взгляда с его лица.

— А может, это и есть выход? — Он вернул пузырек на место. — Вряд ли кто-то будет обо мне скорбеть.

Вэйла шутку не поддержала.

— Будут. Обязательно будут. Не сейчас, так потом. Когда привычный мир рухнет, и тьма вырвется наружу. У тебя нет наследника, Грейнар. На кого ты оставишь этот лес? Он и так чахнет. И все это видят, все чувствуют.

— Надеюсь, ты не собираешься заводить разговор о том, что мне надо жениться? — мрачно поинтересовался он, слегка склонив голову на бок. Темные глаза опасно блеснули.

Однако Вэйла слишком хорошо его знала и не боялась возможного гнева.

— Ты и сам знаешь, что надо. Ты должен разделить свою ношу…

— Эта ноша убьет любого, кто на это решится, — перебил Грейнар, убирая лекарство в карман. — Точно так же, как убила мою мать. Ты этого хочешь, ведьма? Еще одну мучительную смерть? Тьма нестабильна, коварна и прожорлива. Она уже плохо поддается контролю.

— Тем не менее, желающих девушек меньше не стало. Слышала, вчера тебе нелегко пришлось у вампиров. Их принцесса была весьма настойчива в своем желании стать хозяйкой леса и матерью наследника.

— Настойчива — это мягко сказано, — раздраженно проворчал он. — Мало того, что Рафаэлла голой забралась ко мне в постель, так еще и использовала ментальное воздействие. Потом целый день голова раскалывалась.

— Рафаэлла — сильная вампирша.

— И глупая, если считает, что справится. Никто из этих девиц, какой бы благородной и древней кровью ни обладали, не справится.

— А Сэлли? — осторожно спросила Вэйла. — Ты не рассматривал ее кандидатуру, раз уж сами боги привели ее сюда.

— Что тебе сделала эта светлая, если ты решила обречь ее на жуткую смерть? — хмыкнул Грейнар, откидываясь на спинку стула, который скрипнул и тут же затих.

— Ты не можешь этого знать.

— Могу и знаю. Ты не понимаешь.

Он помедлил, силясь подобрать слова. Любому другому достаточно было всего одного его взгляда, чтобы замолчать. Мало того, любой другой никогда бы не рискнул поднимать столь щекотливую тему, рискуя вызвать гнев повелителя. Кто угодно, но не эта ведьма.

Удивительно, но лишь рядом с ней Грейнар позволял себе слегка расслабиться. И только ей прощал мелкие нарушения. Наверное, потому что знал: Вэйла не предаст. Она может ругаться, вредничать, язвить, спорить, но только понадобится помощь, тут же окажется рядом.

Вот поэтому сейчас он подбирал слова, а не рычал, не желая ее обидеть.

— С каждым годом тьма становится все сильнее и опаснее, — устало пояснил Грейнар. — Ты права, это видят и чувствуют все.

— Не думал обратиться к светлым?

— Обойдутся. Только светлых мне не хватало в нашем лесу. Думаешь, они возьмутся помогать? Да они первым делом засунут свои носы везде и всюду. Их маги уже давно мечтают изучить свойства мертвой воды.

— Но что делать, если привычные способы уже не срабатывают?

Он ответил не сразу. Несколько долгих мгновений сидел, глядя в одну точку, а потом проговорил:

— Если свет уже не помогает, то надо идти другим путем.

Ведьма прищурилась. Ей абсолютно не понравились тон и настроение Хозяина Темного леса.

— Что ты задумал, Грейнар? — тихо поинтересовалась она. — Надеюсь, ты не собираешься творить какие-нибудь глупости?

— Никаких глупостей. Всего лишь хочу выполнить свой долг, — пожал он плечами.

— Твой долг состоит в том, чтобы произвести на свет наследника, следующего Хранителя Темного леса. Твоего преемника. Потому что лишь твоя кровь способна удержать тьму под контролем и не уничтожить всех.

Грейнар выпрямился и обжег ведьму таким взглядом, который заставил ее осечься.

— Ты права, — негромко и четко произнес он, — мой долг состоит в том, чтобы удержать тьму и поддержать порядок. И брак тут совсем не при чем.

— А как ты собираешься передавать свой дар? — грустно усмехнулась Вэйла. — Или решил жить вечно?

— Может, и решил, — уклончиво отозвался он. — Но я не приведу никого на смерть. И не подпишу приговор своему сыну. Ты же понимаешь, следующий хранитель уже не справится со всем этим.

Комната погрузилась в тягостное молчание. Первой не выдержала ведьма.

— Ты бы все-таки присмотрелся к Сэлли.

— Мы это уже обсудили.

— Но как же пророчество? — не сдавалась она.

— Всего лишь сказка, в которую все отчаянно хотят верить. Вон даже дроу явились, — усмехнулся Грейнар. — Уль’шарак настолько хотел стать частью легенды, что не побоялся использовать магию. Благо, ума хватило на простенькое заклинание доверия. Большее я бы не простил.

— Сложные времена требуют сложных решений. Особенно, если Сэлли — та самая.

Он поморщился, словно от боли и глухо произнес:

— Это не она.

— Ты так уверен. Почему?

— Она не отмечена тьмой и уж точно не проходила через огонь Гаргарда. Кроме того, ты забываешь еще об одной части пророчества.

— А вдруг ты ошибся, — продолжила наседать Вэйла.

Грейнар покачал головой.

— Марсия бы точно почувствовала в ней тьму. Даже крохотную каплю. Но ее нет.

— Так вот почему ты приставил к девчонке свою тень. А я все гадала, с чего ты ее так охраняешь. Даже заподозрила, что у тебя появились чувства.

— Появились, — мрачно кивнул Грейнар. — Раздражение и усталость. А еще постоянное беспокойство о том, что еще эта ненормальная успела натворить в мое отсутствие. Эта светлая любое дело умудряется перевернуть с ног на голову.

— Сэлли тебе нравится, — едва заметно улыбнулась ведьма.

— Как может нравиться существо, которое не слушается, спорит и творит добро направо и налево? Причем совершенно не задумываясь о том, что делает.

— А еще она оптимистка, — добавила Вэйла, продолжая внимательно за ним наблюдать.

— С отсутствием логики и инстинкта самосохранения. Это же надо было притащить в дом детеныша мантикоры!

Перед мысленным взором моментально всплыло испуганное и одновременно решительное лицо с огромными фиолетовыми глазами с серебристыми бликами и взъерошенными золотистыми кудряшками. С царапинкой на аккуратном носу, грязным пятном на щеке и опасным оскалившимся хищником в руках, которого она отчаянно прятала, стремясь защитить любыми способами.

«Это ведь ребенок, Грейнар . Малыш. А ты этому… на съедение. Давай ты откроешь портал и отправишь его в Вечный лес? А я потом отработаю. Буду тебе служить хоть целый год».

Грейнар тогда испытал странное чувство. Ему одновременно хотелось и наорать на нее, и отшлепать, и обнять от облегчения. Когда он понял, куда именно помчалась мантикора… ему даже вспоминать об этом не хотелось.

«Ненормальная, глупая девчонка. Светлая до мозга костей».

Он сам не заметил, как на губах заиграла едва заметная улыбка.

— Светлая даже имя этому монстру дала. Рыжик. Ты представляешь? Она назвала одного из самых опасных созданий Рыжиком и хотела переправить в Вечный лес. Представляю, как обрадовалось бы светлое сообщество, преподнеси я им такой подарок.

— С приветом от феи?

— Она сама с приветом, — хмыкнул Грейнар. — Ты же видела деревья? Где это видано, чтобы плотоядные деревья выращивали цветочки и плоды.

— Плоды ведь это и твоя заслуга, — хитро заметила Вэйла.

Взгляд некроманта сразу же стал острым и оценивающим.

— Разболтали, значит.

— Только мне. Остальные, к твоему счастью, их языком не владеют. Значит, ты ее поцеловал…

— Она меня, — поправил он.

— Но ты не сопротивлялся.

— А почему я должен сопротивляться? — хмыкнул Грейнар. — Это был… интересный опыт. Но повторять его мне не хочется.

— Мне-то не лги.

— А ты не забывай, с кем разговариваешь, — напомнил некромант. Существовали вещи, которые он не прощал даже Вэйле. — Я не тот мальчишка, который тайком прибегал к тебе по ночам и пытался пробить защиту.

— И таскал мои яблоки. Жаль, пропала та яблонька. Сочные были яблочки.

— Сочные и такие кислые, что зубы сводило, — улыбнулся Грейнар своим воспоминаниям. Тогда он еще верил, что со всем справится.

— Ты просто не давал им созреть и таскал зелеными.

— Терпением я никогда не отличался.

— И сейчас тоже. Ты ведь понимаешь, что Сэлли держит тебя в тонусе и не дает погрязнуть во тьме. Она первая за много лет, кто вызвал у тебя улыбку. Признай уже, что эта фея тебе нравится.

Он лишь покачал головой.

— Это не имеет значения. Завтра она вернется домой.

— Уже? — нахмурилась Вэйла.

— Так будет лучше.

— Для тебя?

— Для всех, — припечатал Грейнар. — Ей здесь не место.

— Боишься еще сильнее привязаться к девочке? — понимающе кивнула ведьма.

— Боюсь, что она что-нибудь натворит. Или что ее сломает тьма. Она уже присматривается к ней, оценивает. А мы оба знаем, чем чревато такое внимание. Темный лес не для светлой феи. И никогда им не станет. А я не ее герой.

Вэйла тяжело вздохнула.

— Мне очень жаль.

— А мне нет, — спокойно произнес он и осекся.

Боль ледяной волной прошлась по телу и сконцентрировалась в районе запястья, запульсировав.

— Что случилось? — встревожилась она, заметив его взгляд.

— Светлая… проклятие! — одними губами прошептал Грейнар, вскакивая на ноги.

Портал раскрылся прямо посреди домика, вызвав тревожный звон склянок и шипение древних артефактов, которым не понравился всплеск темной магии.

Один шаг — и он уже в домике.

Второй шаг — и поймал светлую, которая медленно заваливалась на пол. Поймал и, прижав к себе, почувствовал исходящий от нее жар и холодный запах тьмы.

Раньше фея пахла солнцем и цветами. Этот аромат уже почти неделю преследовал Грейнара. Мешал сосредоточиться, воскрешая в памяти лицо светлой с широкой улыбкой на губах и озорным блеском в глазах. Но сейчас она пахла холодом и… смертью.

Что-то невнятно пробормотав, светлая уткнулась носом в его грудь и тихонько вздохнула.

— Что с ней?

— Тьма, — выдохнула бледная как полотно Марсия.

Впрочем, Грейнар и без нее это знал.

Светлая снова завозилась и пробормотала что-то про сердце. Он не вслушивался. Внутри все застыло от странного, незнакомого ощущения беспомощности. Фея медленно таяла, и он ничего не мог с этим поделать.

— Почему сразу мне не сказала? — едва слышно прошипел он, с трудом сдерживаясь, чтобы не распылить собственную тень.

Вместо этого понес светлую к кровати.

Ладони горели от соприкосновения с тьмой. Значит, она рядом… на ее спине.

— Она велела, — виновато прошептала Марсия, пропуская его и направляясь следом.

Фея вяло сопротивлялась, когда Грейнар укладывал ее на матрас лицом вниз. Он рывком разорвал платье на спине. Ткань затрещала, но поддалась, обнажая кожу и узор, который пылал черным пламенем.

Светлая повернула голову и снова что-то забормотала. Среди бессвязных слов ему послышалось мужское имя: Эрган. От неожиданности он даже застыл.

— Кто?

Какой Эрган? Откуда он взялся? И как причастен к происходящему?

— Эрган… он… не от…тил Лиру… каж… раз… воз… щал в… замок. И… не против… свет… своей… стели… — выдала фея.

Грейнар повернулся к Марсии и резко спросил:

— О чем она?

— У нее жар. И бред.

— Это ее обычное состояние, — не удержался он от ворчания, стараясь не задеть, а скорее успокоить.

Пусть думает, что все как обычно, что в безопасности, и он сумеет все исправить.

Пальцы осторожно коснулись рисунка крыльев на спине. Тех самых, которые сейчас медленно пожирала тьма. И судя по всему, делала это уже давно.

— Проклятие, Сэлли… почему ты мне не сказала? — вырвалось у него.

Грейнар впервые произнес ее имя вслух. И от этого стало еще больнее.

— Хозяин… что теперь будет? — прошептала Марсия.

— Бегом за Вэйлой. Она нужна мне здесь и сейчас. Она и ее травы! — резко велел Грейнар, не в силах оторваться от узора, который медленно менялся на глазах.

Его тень кивнула и тут же исчезла.

Всего несколько минут один на один. Всего несколько минут, когда можно дать волю эмоциям и страху, который пожирал изнутри. Впервые в жизни Грейнар боялся. И боялся не за себя, а за хрупкую фею, которая металась в бреду.

— Не смей, слышишь… не смей сдаваться, — прохрипел он. — Ты фея Вечного леса. Ты — Сэлли, гроза двуликих и троллей. Ты та, что приручила плотоядные деревья и ввела новую моду на цветы и плоды. Ты спасла юную двуликую. Ты приютила и дала имя Рыжику. Ты… ты превратила мою скучную жизнь в разноцветное безумие…

Сэлли слабо застонала и затихла. Такая хрупкая, такая беспомощная и слабая…

— Мне стоило отпустить тебя сразу. Стоило открыть портал, вручить тебе сферу и выгнать. Но соблазн был так велик! Ты… ты вызывала во мне эмоции. Не всегда положительные, но зато настоящие. Ты заставляла меня с интересом встречать новое утро, гадая, что ты опять придумаешь.

Грейнар провел пальцами по черному контуру крыльев, чувствуя, как тьма откликается, как скалится, не желая отдавать свою добычу.

Они прекрасно понимали друг друга. Знали слабости и сильные стороны. Грейнар никогда не уступал ей, всегда держал оборону. И сейчас не сдастся.

— Я не должен был подвергать тебя риску, — прошептал он и кончиками пальцев дотронулся до щеки с лихорадочным румянцем.

Сэлли вздрогнула и часто задышала, но так и не очнулась.

— Не должен был… Твое место не здесь. Я и раньше это знал, а теперь окончательно убедился. Я спасу тебя, и ты уйдешь. Навсегда. Поверь, я могу устроить, что ты не вернешься в Темный лес. Никогда. И я сделаю так, что ты не захочешь возвращаться. Я это умею… делать больно… Но сначала я тебя вытащу из лап тьмы. Будет больно, но я постараюсь сделать все быстро. Ты только… только выдержи…

Грейнар рывком стащил с себя камзол и рубашку, обнажая торс и руки. На его предплечьях были выбиты рисунки — две части древнего заклинания. Шумно выдохнув, он прикрыл веки и соединил их, запечатав круг и активировав его силу.

Он изогнулся от боли, когда по обнаженному телу побежали тонкие нити силы. Серебристо-серые, сверкающие, они выступали, подобно венам и сосудам создавали собственный рисунок, стремясь к сердцу. Туда, где находилась еще одна татуировка — змей, кусающий себя за хвост. Только серебряные нити добрались до него, как змей ожил, закрутился, зарычал, наполняясь силой.

Когда Грейнар открыл глаза, цвет его радужки изменился. Из нее исчезла тьма. Сейчас его глаза были незнакомого холодного серо-голубого оттенка.

— А теперь посмотрим, кто кого, — прохрипел он.

Сев на кровать, положил сияющие холодным светом ладони прямо на рисунок крыльев. А затем слегка надавил, открываясь. Сэлли вздрогнула всем телом, изогнулась и слабо вскрикнула. Грейнар лишь сильнее стиснул зубы и усилил давление.

Тьма захлебывалась от жадности, не зная, кто вкуснее: светлая фея или давний враг, который с такой легкостью сейчас открывался, буквально приглашал на пир.

И приглашение было принято. Нехотя, осторожно, тьма поползла к нему, отпуская девчонку. Она не так вкусна, как некромант. Слишком чистая и светлая, хотя и сильная. Нет, не магией, духом.

Грейнар до скрипа сжал зубы, стараясь не двигаться. Все инстинкты кричали, требовали закрыться, от склизкого вкуса тьмы начало мутить, а в голове словно застучали десятки мелких молоточков. Но он держался.

Его вина. Его обязанность все исправить.

Сотрясаясь от дрожи, он снова сомкнул веки и воскресил в памяти фею.

… Вот она отчитывает его, хмуря брови и не представляя, насколько забавно выглядит со стороны, такая мелкая и такая боевая.

… Вот смеется, так искренне и задорно, что невозможно не улыбнуться в ответ.

… Вот сидит на плотоядном дереве, цепляясь за ветки, и учит его улыбаться.

… Вот прижимает к себе детеныша мантикоры, готовая бороться до конца, и даже предлагает год службы. Целый год рядом… Целый год вместе… Предлагает и не понимает, с каким огнем играет.

… Вот за мгновение до того поцелуя — с шальной улыбкой и сумасшедшим блеском в глазах.

Любовь? Нет, такие, как он, не умели любить. Это просто жажда. Видеть, слышать, чувствовать, дышать. Не любовь, а одержимость. Его боль и ее погибель. Она уже на грани… из-за него. Глупца, который решил, будто в его жизни может случиться такое светлое чудо.

Когда Марсия доставила ведьму с ее банками и склянками, зельями и травами, Грейнар почти закончил. Тьма ушла, оставив после себя лишь черный контур на теле — последний нежеланный подарок от Темного леса.

Бледный, дрожащий, некромант сидел на коленях на кровати, свесив руки и опустив голову. Серебро уходило из его сосудов, медленно наполняясь тягучей темнотой.

— Не смей, слышишь?

Вэйла подскочила к нему и заставила запрокинуть голову. С силой разжала зубы и влила из флакона золотую жидкость.

Грейнар вздрогнул всем телом, захрипел от боли и застыл, с трудом дыша.

Тьма серела, бледнела и в конечном итоге исчезла, оставив лишь небольшие красные следы на коже и легкие синяки.

— Держи своего хозяина, а я займусь нашей феей, — велела она, обращаясь к Марсии.

— Не надо, — простонал он, сползая с кровати.

Сел на пол, прислонился к ней спиной и вытянул ноги, чувствуя, как раскаленное золото медленно течет по венам, принося жуткую боль и долгожданный покой.

— Помоги ей, Вэйла… помоги…