Эпилог

Мария Спиридоновна вышла на крылечко некромантского общежития. В воздухе стоял цветочный аромат нагретого солнышком луга. Вечерело, но сумрак еще не успел скрыть ярких красок зелени и разноцветья клумб. Она остановилась на верхней ступеньке и, облокотившись на теплую, нагревшуюся за день спину каменной мантикоры, украшавшей крыльцо общежития, задумчивым взглядом довольного жизнью человека с удовольствием осмотрела свежеокрашенные столбики кованой ограды кладбища. Лисовские, приехавшие пораньше и уже успевшие провиниться, красили весь день под присмотром профессора Рорха.

При мысли о Марке Радимировиче у Марьи потеплело на душе. Его ухаживания показались бы нынешней вечно спешащей молодежи старомодными и крайне неторопливыми, но Марье такое развитие событий нравилось очень. В тот вечер, когда он, выйдя из целительской, примчался к ней в свеженафеяченный дом с цветами, рыжий, зеленоглазый и такой родной, они проговорили весь вечер. Два по-своему поживших человека, осознав, что у обоих жизнь, можно сказать, началась заново, решили не спешить и насладиться каждой минутой, проведенной вместе, не торопясь. Поэтому сейчас Марья думала о том, какой сюрприз ждет ее в этот раз. Мелкие подарочки, положенные на крыльцо домика или под окно, букетики цветов, книги, сладости и даже записки с приглашением на свидание. От всего этого Марии Спиридоновне иногда казалось, что ей совсем не шестьдесят восемь и даже не сорок пять лет, на которые она сейчас выглядела, а только-только исполнилось восемнадцать. Оказалось, сидение на скамеечке с видом на закат и прогулки под луной больше не кажутся такими неинтересными и бесполезными. Раньше она фыркала, встречая в книгах описание молча сидящих в обнимку влюбленных, но теперь поняла, что если с тобой «тот самый», то совершенно без разницы, чем вы заняты. Даже копание картошки может показаться очень романтичным занятием!

«О, а вот и Лисовские», — улыбнулась женщина про себя, увидев, как от кладбища плетутся перемазанные серебрянкой парни.

— Завтра Грета приезжает, — сообщила она им. — Написала, что вы ей очень нужны для уточнения каких-то данных. Я не совсем поняла, она там в основном терминами выражалась.

— Не-е-ет! — простонали хором парни и переглянулись. — Мы скоро этими терминами сами начнем говорить! Она нас пол-лета допекала! Спасите нас!!!

Под предлогом подготовки к каким-то выдуманным заданиям Лисовские сбежали из своей Закустовки после «битвы за урожай». Они клятвенно зареклись еще когда-либо иметь дело с фанатами-природниками и с жаром доказывали Марии Спиридоновне, что кладбище по сравнению с огородом просто райский уголок.

По приезде, забежав к Марье в гости, близнецы с восторгом осмотрели созданное ей место и, отдав привезенные письма, стали рассказывать новости и слухи.

— Представляете, — делились они информацией, сидя под нафеяченным деревом на мягкой травке с разноцветными цветочками, — Антуана привела какая-то троллиха с офигенным «гнездом» на голове! Он там в клане у них что-то натворил, что — нам узнать не удалось, и работал на местных дам, делая им прически! — Братья пакостливо захихикали, потирая руки.

— Он теперь у нас троллий парикмахер! — Люк, изображая пальцами одной руки щелканье ножниц над головой Алена, а второй крутя воображаемые локоны, ржал как конь. — Наши девицы в шоке от такой его популярности у габаритных дам.

— Ага, — поддакнул Ален и ткнул брата в бок, чтобы тот не лез к его волосам. — Антоха теперь у них в немилости. Рады только торгаши, что-то там меняют, и, похоже, выгодно.

— Жаль, мы поздно узнали, что этот слизняк вас всех в горах подставил. — Парни нахмурились и сжали кулаки. — Вернемся на каникулы, наваляем ему по шее, — кипятились они.

Сейчас же Лисовские в перепачканных комбинезонах стояли у крылечка и с надеждой ждали, когда задумчивая Мария Спиридоновна посоветует им, как избежать участия в очередных Гретиных научных изысканиях.

— Ну… — Марья пожала плечами, отчего крылья ее широко распахнулись и засияли всеми оттенками бирюзового в свете закатного солнца. — Пафнутий Саврасович говорил, что ему на складе лишние руки не помешают… — Она задумчиво погладила черную голову статуи мантикоры и спустилась с крыльца.

Близнецы, не дослушав, развернулись на сто восемьдесят градусов и, пробормотав слова благодарности, припустили по тропинке, ведущей в сторону главного здания.

— Уж лучше Саврасыч, чем Грета, — бормотал Ален, а Люк, дернув брата за рукав, добавил: — Интересно, что там у него кроме формы заныкано?

«Вообще-то я не думаю, что Саврасыч пустит эту парочку на склад, — подумала Марья. — Но пусть попытаются».

Проводив их взглядом, она направилась по выложенной камнем дорожке к дверке, ведущей в ее персональный, ей же созданный мирок. Там ее ждала вечно голодная и сварливая золотая рыбка, на которую периодически охотилось семейство выусней. Магическому карасику вреда это не причиняло, зато и он, и подрастающее поколение меховых обормотов получали от этого массу удовольствия. Кстати, этот золотой паразит и был виновником наказания близнецов. Парни по его просьбе решили наловить рыбке мошек, но сачком им показалось долго и скучно. И они, вообразив себя повелителями насекомых, накрыли облаком некромагии приличных размеров клумбу вместе с ее обитателями. Итогом стали испорченные цветы и туча зомбо-мошек и прочих крылатых, которые разлетелись по всей академии, вместо того чтобы, согласно задумке братьев, послушно залезть в мешок. А в академии как раз шли приемные экзамены. Как следствие — покусанные поступающие, недовольные профессора и приказ Эртонизы загрузить оболтусов физической работой.

Дойдя до своего уютного тупичка рядом с оградой кладбища, Мария Спиридоновна присела на скамейку у двери и вспомнила, как радовалась привезенным близнецами весточкам. Она совсем не ожидала, что кроме Греты ей напишет лесник Михеич и в его письме будут несколько строк от бабушки Хельги.

‍​‌‌​​‌‌‌​​‌​‌‌​‌​​​‌​‌‌‌​‌‌​​​‌‌​​‌‌​‌​‌​​​‌​‌‌‍

Лесник просто пространно и пылко благодарил за монетки, которые ему передали, а матушка Бронна, почему-то решив, что только благодаря Марье ее внучка смогла наконец-то обрести свое счастье с Барди, настойчиво звала ее в гости, намекая на ожидаемую свадьбу. Письмо же Греты в основном представляло собой мешанину из курортных новостей и жалоб на балбесов Лисовских, которые, вечно отлынивая от работы, пытались «запороть ей всю посевную».

Сидеть на скамеечке было хорошо, стрекот каких-то насекомых и пение птиц навевали умиротворение, и Марья улыбалась, вспоминая, как читала теплые слова незнакомой гномки, написанные аккуратными четкими буковками. Вечер потихоньку вступал в свои права, и неспешно вспоминать и размышлять после целого дня забот было особенно приятно. Внезапно ее окликнули.

К ней торопливо летела эффектная шатенка в рабочем комбинезоне артефакторов.

— Мне форму выдали! — Приблизившаяся фея просто лучилась счастьем. — Синюю! Мне идет? — Мальва, а это была именно она, зависнув при помощи крыльев в воздухе, медленно прокрутилась вокруг своей оси и, не дожидаясь, когда Мария Спиридоновна ответит, выпалила главную новость, ради которой, собственно говоря, прилетела.

— Ульрика завтра уезжает к драконам. — Она плюхнулась на скамейку и, положив ногу на ногу, покачала туфелькой. — Господин Д'азфир все-таки уговорил ее поехать сейчас, потому что осенью радужные водопады долины не так красивы. Так себе аргумент, — дернула она крылышками, — но Ульрика же художница, а им такое нравится.

Марья кивнула, поняв, что бывшей шпионке и большой любительнице сплетен надо выговориться, а Мальва продолжала:

— Но я думаю, что он просто решил забрать ее из академии, подальше от этого О'Валинтера и его лаборатории. Дракона сильно задело, что Ульрика не растаяла от его обаяния, больше интересуясь артефактами, ну, или артефактором. — Фея фыркнула, хихикнув. — Он надеется, что у водопадов она больше проникнется его комплиментами. Не знаю… — Она покрутила пальчиком каштановый локон. — Может, у него что-то и выйдет в такой романтической обстановке. И представляете, Эртониза его поддержала! — Фея округлила глаза, выражая свое изумление. — Ректор считает, что ведьме стоит познакомиться с драконами и их обычаями, раз она теперь одна из них! Вот Ульрика и согласилась поехать. Я слышала, она надеется нарисовать несколько картин. Там сейчас, наверное, и правда красиво. — Мальва неопределенно взмахнула рукой в воздухе и поинтересовалась у Марьи: — А вы пойдете утром ее проводить?

— Конечно. — Мария Спиридоновна кивнула и, продолжая слушать следующую порцию новостей и сплетен, вспоминала, как фея объявилась в академии и все буквально приняли ее в штыки. Эртониза, правда, согласилась поговорить с ней, видимо из-за драконьего любопытства. После беседы вылетевшая из кабинета ректора фея не ожидала увидеть в секретарской столько народа, гудевшего, как растревоженный пчелиный улей. Растерявшаяся Мальва со странным выражением лица нашла среди собравшихся Марию Спиридоновну и, глядя ей в глаза, спросила:

— Можно мне остаться у вас? На созданном вами месте? Госпожа Эртониза сказала, что если вы разрешите, то я смогу здесь учиться. — Она опустила глаза и с несвойственной ей робостью тихо добавила: — На артефактора.

В следующее мгновение Марья оказалась бережно задвинута за широкие мужские спины и оттеснена вплотную к столу Лэри.

— После всего, что вы устроили, вы еще имеете наглость о таком просить? — свистяще зашипел Кронов, нависая над Мальвой.

— Похоже, очередная попытка их королевы забрать то, что ей не принадлежит, — предположил Пыжик, закрывающий Марью спиной.

— А поздно! — Довольный завхоз, стоя рядом с Кроновым, скрутил фее дулю. — Марья-то уже все сделала, а камешек тю-тю! Нечего похищать!

Собравшиеся дружно загудели, поддерживая слова завхоза.

— Да я ничего не сделала! — в отчаянии крикнула Мальва, прижавшись спиной к двери в кабинет и пытаясь оправдаться. — Только той микстуры подлила в компот, но вы все равно улетели, и королеве ничего не досталось! Она сказала, что я виновата! Я не смогла вас задержать в академии, — фея тыкала пальцем в Рорха, — и мне велели или принести камень, или не возвращаться!

— Врет! — пренебрежительно махнул рукой Пантелеймон, глядя в сторону феи. — Видать, задумала чегой-то. Пакость какую-то!

К фее поближе тихонько подошла кикимора.

— Да нет. Правду девка говорит, — серьезно и громко прозвучал ее голос. — Чую, что правду.

Благодарно взглянув на Манефу, Мальва продолжала оправдываться.

— Виола и Гортензия камень украли! И никто не знал, что ваш гном такой хитрый окажется, а мешок пустой будет, — в отчаянии пыталась объясниться фея, обводя взглядом собравшихся, — но их все равно наказали! Королева, увидев пустой мешок, пришла в такую ярость, что ничего слышать не желала. В наказание им запретили вылетать с Цветочной поляны и отправили ловить грибы и закапывать их норы!!! Поэтому я туда возвращаться не хочу! — Опустив глаза, шатенка нервно затеребила край кружевной манжеты.

У Марьи над ухом тут же испуганно зашептала Ниле:

— Если она не вернется на поляну и академия ее не примет, тогда Мальва погибнет. Фея без места силы не может долго существовать и потом переродиться тоже уже не сможет. — Нервно вспорхнув с Марьиного плеча, Ниле закружилась у нее над головой.

Старый гоблин в раздумьях от всего услышанного в сердцах сплюнул.

— И как вы эту бабу у себя там терпите? — удивился он, уже слегка сочувственно глядя на фею.

— Большинство фей политика не интересует. — Мальва пожала плечами, не поднимая глаз и рассматривая кончики своих туфель. — Просто живут. Обычные феи мало знают о внешнем мире. Да и не особо стремятся узнать.

У Марии Спиридоновны просто не было сил слушать поникшую в какой-то безнадежности крылатую женщину, и, выйдя из-за спины Петра Семеновича, она подошла к Мальве.

— Если учиться, а не пакостить, то пусть живет. Домик сделаем цветочный, места достаточно, — сказала Марья окружающим, переглянувшись с Манефой. — Академия контракт заключит, а там посмотрим.

Визг счастливой феи стал испытанием для всех собравшихся и их ушей. Затих он только тогда, когда Мальва закрыла за собой дверь, пулей вернувшись в кабинет Эртонизы.

— Это у меня на факультете будет учиться фея? — О'Валинтер, дергая себя за ус, прикидывал перспективы. — Интересненько! Взрослая фея! Контролирующая пыльцу. — Он вытащил из кармана блокнот и сразу стал там что-то записывать, бормоча: — Это надо проверить… и это… а если вот так попробовать…

Марьины воспоминания прервали внучата, сев ей на плечи, при этом у Ниле почему-то был жутко провинившийся вид.

— Что случилось? — встревожилась женщина. Ниле редко выглядела такой серьезной и виноватой.

— Там… — феечка махнула рукой на полуоткрытую дверь Марьиного волшебного мирка, — в общем, я давно, еще на Цветочной поляне, грибы оживила. — Она замялась, но продолжила: — Некоторые уже сюда перебрались! Наверное, им там плохо было.

Эм, глядя на сестру, развел руками и подтвердил:

— Грибы появились и норы роют, но Ниле их не звала.

— Ну, пойдемте разбираться с вашими копателями. — Марья решительно встала и, задержав взгляд на медленно клонящемся к закату солнце, вдруг поняла, что у нее наконец-то действительно нормальная, счастливая, наполненная событиями жизнь. Все как она когда-то мечтала. У нее есть семья и свой собственный дом, любимый мужчина, друзья и прекрасная работа. В ее жизни постоянно происходит что-то интересное и захватывающе необычное, даже сейчас она будет наводить порядок, разбираясь с магическими грибами! И это ей действительно нравится! И если раньше она не была уверена — ни на Земле, ни только придя в этот мир, — кто она и чем хочет заниматься, то теперь она точно знает!

Она фея! Фея некромантского общежития!

Улыбнувшись заходящему солнышку, Марья уверенно шагнула за порог двери в ее собственный мир.