Глава 24. Фея-домовладелица
Марк Радимирович открыл глаза и, слегка прищурившись, огляделся. Обстановка целительской в академии была ему прекрасно знакома, как и плотная невысокая фигура фрогона в белом комбинезоне и со смешной косичкой на макушке. На периферии зрения что-то мешалось, и Рорху показалось, что он стал как-то хуже видеть. Однако в попытке протереть глаза он осознал, что произошло. Ресницы! У него появились ресницы, брови и даже… — профессор ощупал руками макушку — волосы!
Заметивший движение в целительской сфере Бяо вылез из-за стола и подошел поближе, весело поглядывая выпученными глазами на то, как Рорх ощупывает и осматривает себя.
— Ну знаете, Марк Радимирович, — фрогон от эмоций мелко кивал и тряс косичкой, — вот же вы умудрились! Я, конечно, видел разок, как целитель становится личем, но вот обратный процесс наблюдаю впервые.
Рорх, внимательно разглядывавший до этого свои руки, поднял глаза на Бяо.
— Обратный процесс? — Он опять посмотрел на руки и пощупал лицо. — Я перестал быть личем? Кем я стал?
— Что значит «кем»? — в недоумении всплеснул руками Бяо. — Надеюсь, интеллект не пострадал от ваших преображений? — сыронизировал он. — Человеком вы стали, кем и были раньше. Не скрою, не совсем молодым, но с вашими магическими способностями, думаю, столетие протянете, а может, и не одно.
— А зеркало можно? — Профессору очень хотелось посмотреть, как он теперь выглядит.
— Нельзя, потом налюбуешься, — раздался голос от двери. Габриэль, как всегда, вошел неожиданно и сразу вмешался в разговор. — Марк, ты же не девица! Потерпишь пока. Некогда нам для тебя зеркало искать. Да и осталось недолго, судя по тестам. Скоро сферу уберем, вернешься домой и насмотришься.
— Сколько? — в голосе бывшего лича явно слышалось нетерпение.
— Ну, небольшой банкет в честь вашего возвращения и награждение гномов точно пропустишь, — пожал плечами алхимик. — Да и не о том ты думаешь! У тебя некромагии теперь пшик, так что профессор некромантии ты теперь только в теории. А у тебя склеп и кладбище, и практиканты всегда на тебе были, и Рахден в личных учениках. Тебе как раз надо в тишине и покое восстановиться и о том, как ты дальше жить собираешься, подумать.
Стараясь сгладить слишком прямолинейные, хоть и резонные слова демона, Бяо неловко засуетился и торопливо стал заверять:
— Мы постараемся побыстрее привести вас в форму, думаю, процесс уже вошел в завершающую фазу. — Он кивнул на несколько белых сфер в целительском коконе. — Там все материалы, можете как раз посмотреть. И вам можно принимать посетителей, — добавил он. — Мария Спиридоновна…
Рорх резко оборвал его, перебив:
— Я очень прошу не пускать ко мне посетителей! И Марию Спиридоновну тоже! — Он серьезно смотрел на мужчин. — Мне действительно надо все обдумать, не отвлекаясь.
— Ну думай, думай. — Алхимик повернулся к дверям. — А мы на банкет. Там какого-то гнома Эртониза наградить обещала и с ведьмой ледяной познакомить всех. Тионизон Д'азфир прилетит, зачем-то ректор его позвала.
— Мы всем сообщим, что к вам пока нельзя, — закивав, пошел к выходу Бяо, — а Марии Спиридоновне скажем, что все налаживается. А то она волновалась за вас очень.
За мужчинами закрылась дверь, а Марк Радимирович замер в своей сфере из целительских потоков. У него перед глазами стояло взволнованное лицо Марьи, и он опять слышал слова: «Марк Радимирович, миленький…» Сердце непривычно билось, на душе потеплело. Давно забытые эмоции накрыли его с головой. Будучи личем, он мог лишь усваивать чужие, питаясь слабыми отголосками человеческих чувств, которые ему доставались. А сейчас в нем бушевал целый калейдоскоп ощущений: запахи, прикосновения, эмоции вновь вернулись к нему. Неожиданно Рорх поймал себя на мысли, что уже минут пять пялится на закрытую дверь целительской, глупо улыбаясь.
— Так, Марк, соберись! Жизнь, похоже, придется начинать сначала, а поэтому надо понять, что мы имеем, — взял он себя в руки, но мысли опять разбежались, как тараканы. Лицо Марьи перед его мысленным взором закрыла крылатая тень. — А старый ящер-то что тут делает? — Рорх нахмурился. — Надо выйти отсюда скорее! — Мысль о том, что Тионизон в этот момент расточает комплименты дамам, ему очень не понравилась. Зависнув в коконе, Марк Радимирович устроился поудобнее и, раскрутив первую сферу с информацией о его состоянии, активировал режим просмотра.
Столовая ввиду отсутствия студентов пустовала, и несколькими бытовыми заклинаниями ее ничего не стоило превратить в малый банкетный зал. Длинный стол, который Марья про себя сразу окрестила шведским, с кучей маленьких закусочек, напитков, салатов и разнообразием десертов расположился вдоль стены. У остальных стен были художественно расставлены мягкие диванчики и кресла, кое-где разбавленные крошечными круглыми столиками на длинных ножках. Как раз чтобы поставить пару бокалов или тарелку с закусками.
Гномов к самому началу банкета привел Тимон. Привыкшие к простой обстановке гномы во все глаза разглядывали помещение. Хельга, сравнивая свое платье с нарядами окружающих дам, радовалась, что выглядит ничуть не хуже. Сообразивший из болтовни Ниле и Эма, что с Марьей все будет хорошо, потому что им помог гном, крылатый недофей тоже решил быть благодарным. Ведь гномы магами не были и одежду имели походную. Если бывшая ведьма могла выглядеть роскошно, колдовством создавая себе нетающие ледяные наряды, то спаситель камня и его дама такими талантами не обладали. Поэтому Азалия, тоже под впечатлением от дошедших слухов, была солидарна со своим мужчиной, так что Барди с Хельгой пришлось пройти все пытки и муки выбора наряда. И если Хельга, поначалу смущавшаяся, под взглядом добрых глаз эксцентричной дизайнерши вошла в азарт и с удовольствием участвовала в примерке, то гном страдал.
— Барди, — девушка тыкала любимого в бок, — у нас такое не купишь, даже если деньги есть! А тут подарок! — Она сделала большие глаза и громким шепотом добавила: — Тебе же награду вручат как герою! Надо соответствовать!
Смирившийся гном покорно мерял наряды, а увидев Хельгу в нежно-голубом воздушном платье, расшитом крошечными серебряными цветочками, замер от восхищения.
«Почему я не замечал, какая она красавица? — недоумевал про себя Барди. — Домой вернемся, приглашу на свидание».
Сам он тоже смотрелся прекрасно в серо-стальной рубашке и темно-изумрудного цвета жилете.
Так что на банкете в честь гостей гномы выглядели шикарно. Барди с интересом рассматривал окружающих, с которыми их знакомил Тимон, взявший над парочкой гномов своеобразное шефство.
— Вон там Виолетта и Никос Франз, они недавно поженились, — разглагольствовал крылатый мужчина, объясняя, какие важные люди из академии присутствуют на награждении Барди. — Он декан некромантов, а она — природников, — внушительно заметил он.
— А вон тот невысокий с бородкой и тростью кто? — поинтересовалась Хельга. Барди ревниво разглядывал домового, на которого обратила внимание девушка ввиду его не такого высокого, как у большинства окружающих, роста.
— А это домовой некромантов, Пантелеймон, — отмахнулся Тимон. — Пойдемте лучше познакомлю с Габриэлем, такой алхимик отличный. А еще вон наш завхоз, но к нему лучше не подходить, вам ведь приличные деньги полагаются, — он ехидно ухмыльнулся, — так что Саврасыч не в духе. А вот и отец нашего ректора пожаловал. Что-то тут затевается.
Явившийся на интригующее приглашение дочери дракон выглядел весьма внушительно.
Мария Спиридоновна, стоя рядом с целителем Бяо, у которого она интересовалась здоровьем Рорха, заметила у входа в зал отца Эртонизы. Тионизон Д'азфир в гуманоидной ипостаси выглядел не менее величественно, чем в драконьей. Невесомые драконьи волосы лежали вокруг головы темной львиной гривой, глаза цвета штормового моря внимательно оглядели зал. Он отметил, что собрался весь присутствующий в академии персонал, а столовая преобразилась. В свете магических люстр темно-синяя обивка диванов прекрасно сочеталась со светлым паркетом и серебристыми шторами. Хрустальные бокалы в руках окружающих играли в ярком свете всеми гранями, а негромкий гул голосов, спокойная музыка и то и дело раздававшийся от небольших компаний веселый смех создавали легкую праздничную атмосферу. Взгляд дракона остановился на фигуре Эртонизы, и мужчина двинулся к дочери. Рядом с ней стояла Ульрика в необычном, словно из ледяных узоров платье, и Марья с интересом наблюдала, как старый ящер направился к женщинам, ей было интересно, какое впечатление ледяная ведьма произведет на дракона.
— Ульрика, позвольте представить вам моего отца. — Эртониза улыбнулась про себя. — Тионизон Д'азфир. — Она точно знала, что дракона, интересовавшегося северными землями, заинтересует красивая девушка с такой сильной магией и драконьей кровью.
Ведьма, бывшая раньше деревенской жительницей, правда прочитавшая в свое время несколько любовных романов про аристократов, сделала холодно-приветливое лицо и протянула руку для поцелуя.
Брови мужчины чуть дернулись, но, услышав от дочери: «Ульрика, хозяйка Ледяной башни Северных гор», Тионизон склонился к протянутой руке. Глаза дракона сверкнули, и их затопила чернильно-синяя ночная мгла с серебристыми вкраплениями тумана, зрачок превратился в тонкую нитку, а ноздри дрогнули, учуяв драконью кровь. Впрочем, из куртуазного поклона он распрямился уже полный самообладания, лишь ректор заметила парочку почти исчезнувших темно-синих чешуек под волосами у уха.
— Дочь, ты умеешь удивлять. — Его голос звучно завибрировал особыми нотами. — Думаю, мне надо принести напитки для прекрасных дам. — На самом деле он хотел обдумать информацию.
«Полукровка почти исчезнувшего клана с потрясающей силой ледяной магии. Это неспроста. Что за игру затеяла моя дочь, знакомя нас? Она же не думает, что я, как мальчишка, потеряю голову и побегу жениться? Хотя надо признать, девушка очень красива».
Эртониза чуть улыбнулась, глядя папеньке в спину, пока он шел к столу с угощением. Она не сомневалась, что на упоминание Ледяной башни и драконью кровь тот попадется как миленький. Осталась самая малость: предупредить Ульрику, что он тот еще бабник. Хищная натура дракона, несомненно, заставит его начать охоту, и будет занятно, если охотник станет дичью.
— Я вас оставлю ненадолго, — сказала она девушке. — Надо начать церемонию награждения, ради которой мы тут собрались. Отец не даст вам заскучать и может быть полезен, представив другим влиятельным персонам из драконьих кланов. Но, — она сделала паузу, — он привык пользоваться своим обаянием для собственной выгоды, будьте внимательны. Его очень интересуют земли ледяных драконов.
— Вот как? — Ульрика тоже посмотрела в сторону Тионизона, уже подошедшего к столу с напитками. — Не беспокойтесь, за время вынужденного заключения в одиночестве я разучилась строить иллюзии насчет отношений.
— Не все окружающие такие. — Эртониза легким движением кисти обозначила всех собравшихся в зале. — Надеюсь, вы приятно проведете вечер, — пожелала она девушке, отходя, чтобы приступить к своим обязанностям.
Пройдя к небольшому возвышению у окна, где ее было хорошо видно со всех концов зала, ректор усилила магией голос и, представив гостей, сказала:
— Мы собрались здесь, чтобы отметить благополучное возвращение наших коллег. Все собравшиеся знают, что у них было нелегкое путешествие. За неоценимую услугу, которую им оказал бывший проводником Барди Гротендорф, академия в моем лице награждает его медалью «За заслуги» и денежной премией.
Мария Спиридоновна заметила, как стоящий рядом Пафнутий Саврасович недовольно скривился.
«Вот ведь старый скупердяй, — хмыкнула она про себя, чуть улыбнувшись. — Каждый раз как из своего кармана».
Марья смотрела, как пунцовый от смущения гном принимает из рук ректора коробочку с медалью и увесистый мешочек с монетами. Как гнома обнимает счастливая Хельга и помогает ему повесить на грудь награду, ловко достав ее из коробочки.
«Похоже, у этих двоих все будет хорошо, — подумала она, — и не нужны оказались никакие эльфийские духи».
Подошедший к Марье О'Валинтер, подкручивая усы, рассыпался в комплиментах.
— Рад! Рад, что вы вернулись. — Артефактор был сильно взбудоражен новостями и хотел все разузнать из первых уст. — Слышал про необычный камень и новые свойства вашей поварешки. — Он жадно уставился на половник в руке Марии Спиридоновны. Вампир был фанатичным исследователем и просто лучился энтузиазмом. — Как интересненько! А можно мне взять образец на анализ? — Он, словно рентгеном, пытался просветить взглядом фигуру женщины в надежде увидеть вожделенный предмет.
Марью передернуло, как будто у нее хотели отрезать кусок пальца, и она, спрятав поварешку за спину, поспешила перевести стрелки на другую диковинку.
— Хотите я вас представлю Ульрике? Вы не представляете, какая у нее сильная магия льда. А какие произведения искусства она может ей создавать! — Мария Спиридоновна восхищалась увиденными тогда на террасе скульптурами совершенно искренне. — Лед ведь до сих пор в артефакторике недооцененный материал? — лукаво улыбнулась она, кивая в сторону ледяной ведьмы, пытающейся отделаться от навязчивого драконьего внимания.
— Лед в артефакторике? М-м-м… занятненько. Мне такое пока в голову не приходило. — О'Валинтер на секунду замер и, задумчиво постучав пальцем по подбородку, опять подкрутил усы. — Но это недостаточно стабильный материал, хотя… — Он посмотрел в сторону красивой блондинки. — А она достаточно контролирует стихию? Мне кажется, она слишком молода.
— Ульрика — ледяная ведьма, та самая! — Марья многозначительно понизила голос.
— Да? Прелюбопытненько. — Энтони взглянул на женщину рядом с Д'азфиром совсем другими глазами. — Какая красавица. Я буду признателен, если вы меня представите.
И они направились в сторону ведущей напряженный диалог пары.
— Надеюсь, вы все же подумаете над моим предложением? — бархатным голосом со всем своим обаянием настаивал дракон.
— Надейтесь, — холодно улыбалась в ответ ледяная ведьма.
— Прошу прощения, — обратилась к ней подошедшая с О'Валинтером Марья. — Ульрика, я хотела бы представить вам нашего профессора артефакторики Энтони О'Валинтера. Он, услышав о ваших прекрасных скульптурах, очень заинтересовался потенциалом льда как материала.
— Правда? — при этих словах Ульрика заметно оживилась, тема искусства была ей близка. А артефакторика казалась интересной.
О'Валинтер, раскланявшись, приложился усами к ручке дамы, умудрившись при этом цепким взглядом изучить материал рукава.
— Потрясающее исполнение! — В голосе вампира прозвучало вполне искреннее восхищение. — А если кусочек отрезать, ткань сохранит свою стабильность? Это какие перспективы!
Глаза Ульрики удивленно расширились от такого предположения, но фанатичный профессор явно сумел ее заинтересовать.
Дракон был раздосадован появлением вампира, вдобавок тому удалось увлечь даму своими рассуждениями.
— Прошу меня извинить, — пробормотала Марья, как бы ни к кому не обращаясь, — мне надо поговорить с ректором.
О'Валинтер даже не обратил на ее слова внимания, увлеченно рассуждая о разработках, как, впрочем, и сверлящий его взглядом дракон. Ульрика, слушая профессора, рассеянно кивнула.
Мария Спиридоновна, поняв, что Энтони на время забыл про камень, двинулась к Эртонизе, погрузившись в размышления.
«Пока наши научные деятели не попытались разобрать мой камешек на кусочки с целью изучить, надо наконец создать себе… А что мне создавать-то? — Она замерла, не дойдя до ректора пары шагов. — Надо что-то для меня и моих фей. И еще Тимон, хотя ему вроде не надо».
Эртониза, видя, что Марья, направлявшаяся к ней, вдруг замерла, уйдя в себя и шевеля губами, сама поспешила подойти.
— У вас все хорошо? — поинтересовалась она.
— Наверное, да, — как-то неуверенно пробормотала Марья. — Я не совсем понимаю, что мне теперь делать. Надо из камня что-то построить, фейское. Но неясно где и что.
— Я думаю, вам стоит посмотреть то, что нашел по этому поводу профессор Рорх. — Драконица задумчиво оглядела зал. — К тому же скоро банкет закончится, так что это будет удобнее обсудить в моем кабинете. Похоже, наши гости начинают расходиться. — Она проводила взглядом Ульрику, которую куда-то повел О'Валинтер, что-то с увлечением объясняющий заинтересованной девушке. Им вслед смотрел хмурый и недовольный Тионизон.
Саврасыч у стола с едой что-то втолковывал собравшейся там компании профессоров, энергично размахивая рукой с зажатым в ней пирожком.
«Наверное, опять про деньги, — подумала Марья, разглядывая эту картину. — Надеюсь, на мою постройку они не потребуются».
Ее размышления прервали подошедшие к ним гномы.
— Госпожа Эртониза, Мария Спиридоновна, — обратился к ним Барди. Хельга, держась за его руку, не сводила с него глаз, настороженно разглядывая всех оказывающихся поблизости дам. — Спасибо вам, но нам бы домой попасть быстрее. У Хельги бабушка там, наверное, все глаза выплакала. Она же не знает, где мы.
— Когда я письма посылала, то просила мадам Гертруду предупредить, что вы, возможно, отправитесь с нами, — поспешила немного успокоить их Марья. — Да и лесник, наверное, ей тоже все рассказал, но думаю, что волнуется она все равно. Так что лучше и правда вам вернуться поскорее.
— Вы можете воспользоваться порталом академии до станции гномьей железной дороги, — предложила Эртониза и, задумчиво посмотрев в сторону банкетного стола и ворчащего там завхоза, щедро предложила: — Билеты за счет академии.
Довольные гномы поспешили к академическому порталу в сопровождении Лэри, а Эртониза пояснила Марье, кивая на жующего гоблина:
— Доход академии увеличился почти втрое, а Пафнутий бьется за каждую монету, будто она последняя и из его кармана. Когда я предложила часть расходов на свадьбу Никоса и Виолетты оплатить из фонда академии, он полчаса у меня в кабинете как лягуха скакал! — Она хихикнула. — А как с Габриэлем контракт заключали…
Марья тоже хихикнула в ответ и заговорщически добавила:
— Мне кажется, он от этого процесса получает удовольствие, как рыночные торговцы. Тем более гоблины известны своей экономностью. Видимо, держит марку!
Решив, что раз виновники торжества ушли, то можно покинуть зал для обсуждения Марьиной дальнейшей судьбы, дамы направились в ректорский кабинет.
Там они удобно устроились в креслах, и Эртониза, активировав записанные на сферу воспоминания Рорха об увиденном в книге, начала пояснять:
— Вы можете создать, как я понимаю, место с привязкой к какому-то природному источнику. — Она прокрутила изображения, показывая. — Вам достался камень горных фей, и можно ничего не менять, но тогда вы создадите скалистую местность с пещерой.
— Как-то неуютно, — поежилась Марья, вспоминая холодные каменные коридоры в горах.
Эртониза кивнула и продолжила:
— Источник, мне кажется, за основу вам тоже не подойдет, как, вероятно, и цветочная поляна. Цветы и поляна неплохи для создания дома, но, думаю, тогда точно не избежать претензий и тяжбы с королевой фей. — Драконица нахмурилась. — Надеюсь, они не рискнут объявиться здесь еще раз. Я подала документы в ковен магов с признанием вашего официального статуса феи-основательницы, а заодно легализуем всех ваших подопечных, нынешних и будущих. Кстати, Тимон, который относил мою заявку и произвел там фурор своим видом, придумал себе и Ниле с Эмом название клана. — Драконица довольно улыбнулась, сделав интригующую паузу в ожидании вопроса.
— Какое? — с любопытством тут же спросила Марья, оправдывая ее ожидание.
— Феи! — расхохоталась драконица. — Просто феи! Официально! Представьте себе, он заявил, что неизвестно, кто и в каком виде может появиться в семье, и поэтому делить вас на какие-то кланы неправомерно! Общение с Кроновым и Шнырем не прошло даром, — делилась с Марьей ректор.
— Да уж, Тимон как всегда, — улыбнулась Марья, вспомнив фигуру мужчины, который умудрился стать таким из духа, сидевшего в черепе грызуна.
— Как вам дерево? — ректор прокрутила изображение.
Мария Спиридоновна рассматривала толстый ствол и могучую крону. На ум приходили эльфийские деревья и еще дом Манефы, вполне уютный.
— А знаете, мне нравится, — кивнула она и тут же поникла. — А где мне его выращивать-то? Земель у меня нет, и я, наверное, теперь еще и безработная? — Она вопросительно посмотрела на Эртонизу. — В общежитии-то некромантском нельзя с другой магией. Коменданты все немаги.
Ректор, сцепив руки в замок, оперлась на них подбородком и, поставив локти на стол, пристально взглянула на загрустившую женщину.
— Мария Спиридоновна, вы меня удивляете! Во-первых, ваши феи учатся и живут в общежитии. Во-вторых, вы, уже будучи феей, благополучно там проживали. — Она со смешинками в глазах наблюдала, как к сидевшей напротив нее полноватой блондинке средних лет возвращается надежда и оптимизм. — Из этого следует, что магия фей не входит в резонанс с другими видами, а значит, вы вполне можете остаться на этой должности, если она вас устраивает.
Счастливое облегчение просто затопило все Марьино существо, и она с радостным неверием слушала речь драконицы. А Эртониза продолжала:
— И к тому же я надеюсь, что место сосредоточения силы вашего клана вы согласитесь расположить на территории академии. Конечно, любое государство с радостью выделит свои земли для поселения фей… — ректор с намеком замолчала, но, убедившись, что Марья идеей эмигрировать не горит, закончила: — Но я все же надеюсь, что вы выберете академию. Мы ничем не хуже любого государства.
— И даже лучше, — закивала Марья. — С вами как с главой я по крайней мере лично знакома. А где мне можно будет все поставить? — заинтересовалась она насущным вопросом.
— А где бы вы хотели? — вопросом на вопрос ответила ректор, в мыслях перебирая живописные места на территории академии.
— А можно на кладбище? — огорошила ее Марья. — Точнее, не совсем там, а рядом. Между кладбищем и общежитием. Там есть кусочек лужайки, а сбоку небольшой тупичок со скамейкой как раз у ограды. Там и мешать не будет, и до общежития недалеко, — объяснила она свой выбор.
— Честно говоря, я хотела предложить вам место у центрального корпуса. — Встав, Эртониза подошла к окну и, чуть отведя штору, посмотрела на улицу. — Мне казалось, что такую достопримечательность лучше разместить на виду как еще одну гордость академии. — Она повернулась к Марье.
Удивленная Мария Спиридоновна была растеряна.
— Но непонятно, что у меня получится, — развела она руками. — Да и…
— Я понимаю, — перебила ректор, — и уважаю ваш выбор. Не так и плохо, когда достопримечательности надо еще поискать. — Она улыбнулась. — В любом случае привлекательность нашей академии для обучения станет еще больше.
— А значит, и финансирование увеличится. Вот Саврасыч-то обрадуется. — Марья облегченно выдохнула, что они с ректором все обсудили. — Наверное, мне лучше сделать это побыстрее? — вопросительно посмотрела она на Эртонизу.
— Не задерживаю, — тепло ответила ей ректор. — Закончите — позовите посмотреть. Никогда не видела место силы фей, интересно, что у вас получится.
Марья, ощущая собственное нетерпение, сжала в кармане камень, от которого, как ей казалось, исходили такие же нетерпеливые флюиды.
Где сейчас носятся ее фейки, Мария Спиридоновна не знала, да, впрочем, и не думала, что они понадобятся для строительства общего дома. Зато Пафнутий Саврасович ей был необходим: она понятия не имела, как настроить сборщик ресурсов в обратную сторону. Послав по браслету, которые они снова получили в академии, вызов завхозу, она дождалась, когда гоблин ответит.
— Марья? Ну хоть ты-то не за дотациями на общежитие? Мы его только в том году отремонтировали, — простонал недовольный жизнью завхоз. — Допекли уже все! Тому на мензурки, этому на заточку оружия, на наглядные пособия, семена, канцелярию! Сил моих нет.
— Да ладно, Саврасыч, — Марья представила, как себя чувствует бережливый гоблин, — у академии есть средства.
— Ага, а с такими расходами их не станет! — не полез за словом в карман завхоз. — Так что ты хотела-то? У меня тут ревизия и отчетностей целая куча, некогда мне, — сразу обозначил он свою занятость.
— Да я только узнать, как пыльцу из банка обратно забрать, — успокоила его Марья.
— А-а-а. Так там рычажок есть, на сборщике-то, — просветил ее старый ворчун, — синим светится. Переключи — и она обратно повалит, только выбери место куда. А то кругом все засыплет, — предупредил он.
Сказав завхозу спасибо, Марья вышла из главного здания и направилась к облюбованному ей тупичку у кладбища. Лето было в разгаре, и после бесконечных серых скал и снега сейчас ее глаза радовались буйству красок многочисленных цветов, обоняние ласкали их ароматы. На душе было предвкушение праздника, своего собственного дома у нее никогда не было. Сначала был родительский, потом комната в общежитии завода, потом, уже в этом мире, пусть и неплохие апартаменты, но все же не ее, а от академии. А сейчас она могла сама построить себе дом, и он будет ее собственным. Марья счастливо улыбалась, подходя к маленькой скамеечке в тупичке и рассматривая квадратный кусочек зеленой лужайки приблизительно два на два метра между оградой кладбища и каменной дорожкой.
Вытащив камень из кармана, она сжала его в руке и прислушалась к своим ощущениям. Пыльца послушно отозвалась на ее мысли, словно ждала, а камень подсказал, что нужно сделать дальше. Продолжая улыбаться, Марья встала в центре лужайки и положила камешек на траву, немного отойдя в сторону. Камешек, засияв, снова стал большим голубоватым булыжником, и Мария Спиридоновна, поставив ему на верхушку сборщик ресурсов, переключила рычажок. Сначала тонкой струйкой, а потом фонтаном из сборщика хлынули потоки радужных искр, окутывая камень. Марья, словно в трансе взмахнув крыльями, взмыла в воздух, держа в руке поварешку, с которой она теперь просто боялась расстаться. Камень поплыл, становясь прозрачной невесомой конструкцией, из которой начали расти ветви, внушительный ствол дерева раздался в стороны, формируя пышную крону. Марье очень хотелось березку, но в ее памяти они были тоненькие и стройные, а место силы, судя по картинкам, показанным Эртонизой, должно было быть довольно монументальным. В голове мелькали столетние липы и дубы, потом мысли неожиданно перескочили на как-то виденный маленький, с полметра, водопадик среди камней, она вспомнила дом своего детства, бревенчатый и основательный. С беленой печкой на полкухни, где всегда пахло пирогами. В вихре радужной пыльцы крылатая женщина порхала и кружилась с закрытыми глазами и со счастливой улыбкой. Она словно наяву чувствовала запах липы и свежеиспеченных пирогов, слышала плеск воды и шелест листьев. Неожиданно пыльца прыснула от нее в разные стороны, Марью притянуло к земле, и она, открыв глаза, в шоке оглядела странное место, где оказалась. Не было ни ограды кладбища, ни дорожки со скамейкой, ни лужайки, ни камня. Она стояла под деревом на цветущем лугу и смотрела на притулившийся у небольшой скальной гряды деревянный домик, как из ее детства.
— Это где я? — Женщине на плечо внезапно что-то упало. — Желудь, — сообразила она, присмотревшись, но, оглянувшись на дерево, к которому стояла спиной, широко открыла глаза от удивления. — Вот же, похоже, я нафеячила!
Огромное вековое дерево радовало глаз необъятным стволом в знакомую черно-белую березовую полосочку и липовым ароматом белеющих среди дубовых листьев и желудей цветов.
— Вот что значит делать, ничего не продумав заранее, — вздохнула Марья. — Интересно, что я там еще начудила и как это все будет работать. — Она пошла в сторону дома, разглядывая все вокруг. Цветочки под ногами вызвали не очень приятную ассоциацию с цветочными феями, но Марья решительно отмела эту мысль.
— Вон какое дерево вышло! Виолетта с Манефой увидят — будут в восторге! И камни вон есть. — Она подошла к небольшим скалам. Полоска двух-трехметровых булыжников образовывала игрушечные микрогоры. С одной из скал стекал, образуя крошечный прудик, небольшой водопад.
— Ух ты! — восхитилась Марья, увидев в прозрачнейшей воде помимо своего отражения все камешки на дне. — Сюда бы рыбку золотую и кувшинки.
Прудик помутнел, поверхность подернулась радужной пленкой, как будто на него пролили бензин, но не успела Мария Спиридоновна испугаться, как гладь снова стала прозрачной. В глубине мелькнул золотой чешуйчатый бочок, а на поверхности рядом с мясистыми зелеными листьями закачались белые кувшинки. Женщина разглядывала рыбешку с горящей золотом чешуей и, потрогав пальчиком прохладную воду, задумчиво спросила сама себя:
— Интересно, она говорящая? Как из сказки?
Блестящий золотой карась выплыл на поверхность и пробасил:
— Говорящая, говорящая! И желания исполняю, но только тут и твоей магией.
Открыв рот, Марья села на травку, обняв поварешку, а рыбеха добавила:
— Ты там это, аккуратнее с мыслеформами, а то будет тебе и кот ученый на дубе… э-э-э… березо-липе том. Или той. — И перед тем как уйти на глубину, потребовала: — Хоть червяков тут наколдуй или мошек каких. Мне питаться чем-то надо.
Марья выдохнула, решила, что не надо ей кота и надо сосредоточиться, покрошила рыбешке кусок завалявшейся в кармане булки и пошла осматривать дом.
— Красота! Всегда хотела такой, — обрадовалась она домотканым половикам, кружевным салфеткам и печке с лежанкой. — Только вот туалет хотелось бы нормальный, как в общежитии. Стенка у печки тут же пошла радужными разводами, превращаясь в аккуратную дверку. Обнаружив за ней привычную ванную комнату с душем и туалетом, Мария Спиридоновна запрыгала как девчонка и поскакала осматривать второй этаж.
— Как у принцессы. — Кровать с кучей перин и приставной лестницей ее слегка озадачила. Она, конечно, научилась летать, но спать на такой верхотуре с кучей подушек да еще под балдахином — не-не! — Мне бы пониже и пошире, — высказалась она в ожидании очередных чудес. Кровать раздалась на полкомнаты, приветливо махнув атласным покрывалом нежно-сиреневого цвета. Кружась по комнате от охватившего ее восторга и магической силы в этом месте, Марья вдруг остановилась и, задумавшись, даже слегка запаниковала.
Женщина кинулась на улицу и обежала по кругу камни с прудиком, дерево и дом.
— А как я отсюда обратно-то попаду? В академию. — Она встала рядом с березо-дубом и решительно заявила, обращаясь то ли к магии, то ли к камню, то ли вообще к какому-то неведомому подпространству: — Я хочу выйти обратно на то же место!
Видимо, выход у нее прочно ассоциировался с дверью, поэтому через секунду она разглядывала стоящую на травке дверь. Окруженная ободком из крупных серых камешков, обитая бронзовыми полосками деревянная дверь выглядела нелепо посреди цветочной лужайки. С какой стороны ее открывать, было непонятно, и Марья просто нажала на ручку, устав ходить вокруг да около. Она сразу оказалась на знакомой лужайке в тупичке у кладбища, посреди которой стояла точно такая же дверь.
— И правда, достопримечательность еще та, — оценила Марья свой креатив. — Надо пригласить народ на новоселье.
И словно по заказу над ухом раздались веселые голоса внучат.
— Бабуля, мы со всеми связались. И еще от Греты письмо пришло в академию, — тараторила Ниле. — Она и про Лисовских писала, ездила к ним на пару дней с проверкой посадок.
— А зачем тут дверь? — Более внимательный Эм облетел сооружение. — Раньше не было.
— Это наш новый дом, там, за дверью, — пояснила Марья. — Когда откроете, будет дом, и не только.
Фейки, забыв про все остальные новости, пулей кинулись проверять, и Марья слышала сквозь незакрытую дверь, как восторженно визжит Ниле, обнаружившая говорящую рыбку. Улыбаясь, она стала набирать на браслете приглашения всем окружающим.
Скоро лужайку, дерево и скалы с прудиком рассматривало множество глаз. У пруда О'Валинтер пытался уговорить золотую рыбку на чешуйку для исследований во имя науки, его изо всех сил поддерживал Саврасыч, которого интересовала ценность чешуи.
— Да что пристали, мужики? — басила рыбка. — Я и моя чешуя существуем только тут. Лучше бы червей принесли, а то один хлеб, так и растолстеть недолго.
— Интересненько. — О'Валинтер задумался. Черви реальные, а рыба магическая. — Надо проверить. С кладбища подойдут?
— Ладно, червей не надо, — сразу пошла на попятную рыбка.
У неизвестного дерева Манефа, Ульрика и Виолетта с интересом изучали необычное растение. Впрочем, изучали только природницы, а Ульрика, задумчиво слушая их рассуждения, рассматривала рисунок на коре, резные листья и крутила в руках желудь, найденный среди травы.
Марья хлопотала на кухне своего домика. На новоселье принято кормить гостей, даже если они не голодные. Печка, пыхтя жаром, как по заказу выдавала пышные румяные пироги, пирожки и кулебяки. Фейки, все перемазанные в варенье, азартно выколупывали из плюшки изюм.
В дверь домика раздался стук, и, когда на крик: «Заходите, открыто!» — никто не вошел, Марья, удивившись про себя, кто там такой вежливый, обтерла руки о фартук и пошла открывать.
Она стояла, держась за ручку открытой двери, и, словно снова в пророчестве горгула, тонула в зеленых глазах немолодого рыжеватого мужчины, держащего в руках букетик нежно пахнущих черных фиалок.
— Мария Спиридоновна, — неожиданно заговорил он голосом лича, — это вам.
И протянул ей первые в ее жизни цветы.