Глава 11. Высокие родственные отношения

К моменту возвращения поисковой группы По́лины вещи были перебазированы, а она сама затаилась в новой комнате в обнимку со щенком – не хотелось ей как-то наблюдать очередные сольные выступления сестры. – Спасибо, насмотрелась… – думала она. – Сейчас уже понятно, что меня ни в чём не обвинят, а на всякие моральные взрывы у меня попросту нет сил. Силы – вещь такая… иногда непонятно откуда и берутся. Вот, например, силы Валентины Павловны увеличивались по мере приближения к дому брата – последний отрезок пути она просто рысью промчалась, спеша к доченьке и волоча за собой мужа. – Если мне Толик сказал правду, то почему Стешенька не берёт трубку? – спрашивала она каждые полторы минуты. – Что там у них происходит? Супруг флегматично гудел что-то невнятное, с завистью оглядываясь на приятеля – мужа Веры – его-то никто никуда не тянул. Впрочем, сама Вера с дочерью возвращались с довольно мрачными лицами, тихо о чём-то переговариваясь. Валентина рванула в комнату Стеши, распахнула дверь и с придушенным возгласом ринулась к пропавшей было дочурке. – Стешенька, живая, нашлась! Стешенька откинула одеялко, в которое зябко куталась, и пала на грудь любящей матушки. – Мааааммммм… – всхлипнула она. – Он мне не веееерит! – Кто? – всполошилась Валентина. – Погоди, а где же ты была? И почему не брала трубку? – Смартфон не могу найти! А была… я тут была. Так получилось! Упала, ударилась затылком, и… в себя пришла только когда меня дядя нашёл, а он мне не веееерит! – Солнышко, а Полька? Она же тебя в лес вызывала… – Я не пооомнююю, как это получилось! Не муууучь меня! Или ты, как и он? Ты тоже будешь меня мучить и допрашивать? – Кто тебя мучил и допрашивал? – ахнула Валентина. – Дядя, Никита и эта… жена его. Ну Тамара. Я сразу поняла, что они меня не любят! Они меня запутали, у меня голова болит, мне плохо! – А Полька? – Валентина всё это время мечтала только о том, чтобы доченька нашлась живой и здоровой, но на периферии сознания неотвязно билась мысль о негодяйке-Полине. – Да что Полька? – вдруг раздражённо уточнила Стеша. – Ну, не помню я как там дело было! Зачем в этом копаться? – Погоди-ка… – раздался от двери недовольный голос Веры, она хмуро осмотрела дивную картинку воссоединения матери с дочерью и продолжила: – То есть, как это, зачем копаться? Ты пропала, на столе лежала записка о том, что тебя в лес вызвала Полина, телефон ты не брала… Мы весь вечер и полночи бегали по лесу, нанервничались, устали, почти оглохли от воя твоей матери, а теперь выясняется, нельзя и спрашивать, а что это такое было? – Вера! – хмуро покосилась на сестру Валентина. – Стеша потом всё объяснит. Ты же слышала, что она сейчас плохо себя чувствует! – Ну ладно… раз плохо себя чувствует, пусти, я её осмотрю – я врач, если ты не забыла! – Да не надо меня осматривать, просто оставьте в покое! – ответствовала «пострадавшая». – Вер, иди, а! – велела Валентина, но не на ту напала – Вера очень ценила возможность спокойно отдохнуть на выходных, и теперь была категорически против того, что её отдых был порушен, да ещё без объяснений и извинений. – С чего бы? Мне всё-таки интересно, что тут такое произошло, при чём тут Полина, и где она? – Полина в доме, отдыхает, она в этой истории и вовсе оказалась ни при чём! – Анатолий Павлович шагнул в комнату и жестом пригласил Веру сесть на диван. – Да ты садись, история не на два слова. Да и вообще, у нас тут интересные дела, оказывается, происходят! – Где эта негодяйка? – подскочила было Валентина, но в дверях застыл Никита, рядом с ним топтались мужья Валентины и Веры, а в коридоре виднелась голова Вики, которая тоже хотела послушать, что случилось. – Негодяйка? – с известным сарказмом переспросил Анатолий. – Да вот она, перед тобой сидит! – Толик, ты что? – возмутилась Валентина. – Как ты можешь так оскорблять мою девочку? – А что? Как ещё назвать взрослую женщину, да, да, Валя, она не девочка уже как минимум лет пятнадцать! Так вот, как её можно назвать, после того как она позавидовала Полине, дескать, сестру выделили, а её нет, придумала историю о своей пропаже, написала записку про Полю, а сама спряталась в гардеробной и там сидела, пока ты тут бегала и орала во всё горло! – Дядя! Всё было не так! Меня Полина толкнула, я ударилась… – Не смей ВРАТЬ! – рявкнул Анатолий. – Я уже наслушался о том, как она тебя заперла в гардеробной, только тут нет замка, и как ты типа без сознания тут лежала, только вот нашли мы тебя уютненько укутанную в одеяло, в полном комфорте и тепле! – Толя! Не кричи на мою дочь! Стешенька, родная, Поля тебя толкнула? Голова болит? Чем ты ударилась? – Затылком… – Ах затыыылком… ну хорошо, давай я осмотрю твою голову. Если был такой силы удар, что ты на приличное время потеряла сознание, то будет какой-то след! – Вера поднялась на ноги и шагнула к племяннице. – Мама! Почему мне все не верят? Почему? Что я им всем сделала? Ну не помню я, как всё было! Наверное… наверное, я сама хотела пойти поговорить с Полькой! Точно! Да, так и было. Я обратила внимание, что она куда-то бегает… Хотела спросить, не наделала ли она каких-то глупостей. Ну, мало ли, связалась с каким-то… – Стефания прямо на глазах обретала уверенность, как бронёй облачаясь новой версией. – А потом, наверное, споткнулась, упала, ударилась, ну и всё! – С каким ещё она связалась? – нахмурилась Валентина. – Ну ты и зараза! – с выражением высказала Вика, сдвигая с дороги Никиту, – Дай-ка я пройду! Такой цирк надо смотреть в первых рядах! Она тяжеловесно шагнула в комнату и презрительно осмотрела Стефанию. – Полька щенка нашла и возилась с ним в сараях за садом. Для него и еду собирала за обедом, да и вообще, по-моему, довольно давно с ним знакома. А ты, значит, устроила всю эту ерунду из зависти, да ещё и сестру подставила? – Замолчи! – прошипела Валя. – Это ты завидуешь Стешеньке! И почему ты про щенка не сказала? – Да чему мне завидовать? И чего я должна тебе, тётенька, чего-то говорить? Вы и так её почти со свету сжили со своей Стешкой! – Ты… ты квашня толстая, а Стешина красота тебе никак покоя не даёт! – И замуж тебя с такой фигурой и такой недовольной рожей никто не возьмёт! – прицельно метнула моральную «гранату» Стеша. И, как выяснилось, очень напрасно! Вика мигом оказалась около сестрицы, сдёрнула её с дивана, крепко взялась за основание шеи, и перебазировала к своей матери: – Мам, ты осмотри эту болящую, а то у неё, похоже, такой ушиб мозга о реальность, что уже бред начался. Может, того… лечить пора? Томочка чуть было не пропустила дивное выяснение близко-сестринских отношений, но прибыла вовремя и, обняв мужа, тихонько уточнила: – Кто кого? – Как я понимаю, у Стеши шансов-то нет. Собственно, у её матушки тётьВалюшки – тоже. Её тётя Вера скрутит как курицу. Верещание Валентины, узревшей, как доченьку обижают, а её саму сестра перехватила, держит и не пускает на помощь дитятке, острым сверлом вкрутилось в виски Анатолия. – Так, довольно! Я СКАЗАЛ ХВАТИТ! Валя, заткнись и сядь, ты никогда не могла с Верой справиться. Вика отпусти Стефанию, и так понятно, что нет у неё никаких синяков и следов от ушиба, что её осматривать-то? – То есть всё это, как мы и поняли, голимое враньё? – обстоятельно уточнила Вика, легонько подталкивая слегка помятую и растрёпанную красотку-кузину к её дивану, легко и непринуждённо запаковывая в одеяло, так, чтобы только глаза виднелись, и слегка присаживаясь сверху – самую малость. – Конечно, враньё! – Анатолий оценил действия Вики и решил, что к ней он тоже как-то особенно не присматривался, а ведь напрасно – вовсе она не квашня, а цепкая и наблюдательная девица! И гляди ж какая крепкая – прямо настоящая купеческая барышня. – Что? Что вы все себе позволяете, как вы все так смеете? – подскакивала посреди комнаты заполошная Валентина, пока не очень осознавшая, что Стешенька молчит не просто так, а по причине отсутствия возможности для визга. – Слушай, а вот эта твоя сестра тоже очень даже ничего! – прокомментировала Тома Никите на ухо. – Мне она прям нравится! Прямо Валькирия какая-то, и очень хорошо соображает! Сказано это было чуть громче, чем нужно – чтобы «валькирия» гарантировано услышала. Вика подняла голову и первый раз улыбнулась. – Ёлки-палки, да ещё и красавица, а уж когда улыбается, прямо ах какая! – Тома сказала это как бы мужу, но так, чтобы было вполне слышимо окружающим. А потом с удовольствием ответила на улыбку, моментально преобразившую угрюмую дракониху в очень привлекательную молодую женщину. – Вика, а можно я к вам присоединюсь? Там на диване место есть? – Тома показала взглядом на дёргающиеся ноги Стеши, которая пыталась высвободиться, и Вика гостеприимно и щедро похлопала рукой по этому месту. – Места полно. Садись, поболтаем! А то что-то мы неправильно начали знакомство! Так, что наша болящая эльфа уже и до таких гадостей дошла, что дальше уже некуда! Эльфа, а эльфа, а мозги-то твои где? Нет, разумеется, Валентина не позволила им от души поболтать, вырвалась из цепкой хватки Веры, рванулась к дочурке – распаковывать и жалеть. Анатолий наблюдал за всем этим словно со стороны. Он когда-то в деловой поездке пережил землетрясение, и вот то самое чувство, когда у тебя под ногами ходуном ходит земля, запомнил преотлично. – Точно как тогда, – дошло до него. – Только не земля, а… то, что мне казалось незыблемым, то, ради чего я жил. Они же все… все не такие! – Дядь, пошли-ка я тебя в комнату провожу. Вид у тебя не очень, – Никита не очень-то любил дядю – не мог забыть ему манипуляции и его мамой и им самим в детстве, его попытки руководить их жизнью. Да, помощь – это хорошо, но, когда одной рукой дают эту помощь, а другой за это начинают руководить – это не помощь уже, а купля-продажа какая-то. – Получается: «Я тебе помогу, а ты меня за это будешь беспрекословно слушаться и жить как я тебе сказал!» – этот принцип Никита осознал давно, поэтому принял решение вернуть дяде все его деньги. Это было вообще-то не очень сложно – мама хранила их на счету – мало ли, репетиторы потребуются или какая-то срочная необходимость. Нужно было только чуть подзаработать, чтобы возместить прочую помощь и не чувствовать себя обязанным раз и навсегда. Но сейчас он – взрослый самостоятельный мужчина, у него уже своя семья, и именно благодаря дядиной науке «купли-продажи воли людей» Никита сумел изначально поладить с Тамарой – её исключительное свободолюбие никогда не приняло бы ни малейшую форму таких отношений. Никита никогда этого и не делал, даже если очень хотелось – просто вспоминал дядино поведение и последовательно придавливал в себе все попытки покомандовать и так вот поуправлять женой. – Так что, если рассуждать здраво, его наука мне сильно пригодилась! – думал Никита, доставив Анатолия Павловича до его комнаты. – Выглядишь неважно, – без обиняков сказал он дяде. – Может, лекарство какое-нибудь надо, или Веру позвать? Она, по-моему, как раз уже загнала Валентину в угол, так что вполне свободна. – Нет, ничего не надо… спасибо. Просто земля из-под ног ушла, – неожиданно признался Анатолий. – Так это и не земля вовсе, а так… ложная насыпь, – спокойно ответил племянник. – Что ты имеешь в виду? – Дядь, ну, давай честно! Неужели же ты всерьёз думаешь, что можно купить кому-то новую жизнь? Нет, я не беру в пример ситуацию, когда у человека реально что-то случилось, и ему помогли встать на ноги – это другое. А вот так, как у нас… – У нас семья, род… – Нет. Семья – это те, кому ты безоговорочно можешь доверять в любой момент – ночью, днём, когда угодно, остальные – просто родственники. Ты что, можешь довериться Валентине или, не в ночи помянута будет, Стеше? – Нет, пожалуй, – невесело вздохнул Анатолий. – А Виктору? – Никита даже в стороннем разговоре не мог назвать этого человека отцом. – Нет… – Тем более что ты никого из нас толком-то и не знаешь, правда? Ты просто нарисовал себе какую-то картинку из девятнадцатого века родом, и давай всех в неё загонять да покупать, чтобы не сбежали. Ты же именно этим занимался. Только не спросил, а нам-то оно надо? – Это жестоко! – Анатолий тяжело поднял голову. – Наверное… но это правда. – Но я хотел, чтобы вы все… чтобы мы все были близки, как наши предки! – Дядь, да с чего ты взял-то, что они все были близки? Вот, ту же деревню взять… Там же явно куча родственников осталась. Ты их знаешь? Нет. А почему? Да потому, что наш выбившийся в купчины предок попросту игнорировал их. Да может, и правильно делал, мы же не знаем… может, они пытались присесть на его шею и жить за его счёт, может, завидовали, как Стешка Поле. Не нам его судить. Одно точно – попытки собрать всех-всех, а потом навязывать свою помощь в обмен на свободную волю людей – нежизнеспособная штука. – Н-да… – протянул Анатолий. – Вот так отповедь я получил. Хотя ты сегодня не первый. Матвей звонил, сказал, что женится. Ему так надо было поделиться этой новостью, пусть даже с его ершистым и жёстким племянником. И как он дошёл до такой жизни, что даже рассказать важное как-то уже и некому? – Ну? Отлично! – среагировал Никита. – Да что отлично-то? Что за девушка, из какой семьи, почему со мной не посоветовался? Я ж его отец! – Дядь, Матвей сам разберётся в СВОЕЙ семье. Ты ж их оставил там, сам приехал сюда, не обращал внимания, как они справляются, чего ты теперь хочешь? – Да прекрасно они справлялись – я же присматривал за их жизнью… – И не знал, что сын ухаживает за девушкой и жениться хочет? – хмыкнул Никита. – Нет, извини, не верю. Ты просто занимался тем, что тебе было интереснее. Корону примеривал, а подданные взяли и оказались не теми, кем казались. – И что мне теперь, по-твоему, делать? – Да ничего… а что тебе надо делать? Не пытаться помогать взрослым, самостоятельным людям, которые в этом не нуждаются. – Как же не нуждаются! Вот как жить тому же Витьке? – А что с ним такое? Он сам жил так, как хотел, тебя не спрашивал. Квартира у него есть, пенсия есть, пусть живёт себе… – Да ты хоть знаешь, какая у него пенсия? – Сколько официально заработал, такая и есть. Мало? Он вполне здоров – может хоть курьером подрабатывать или консьержем в подъезде. Ты-то почему должен решать его проблемы, если он сам это вполне может? Ладно бы заболел… но так-то зачем? Ну, посадишь ты его тут на полном пансионе, как ты думаешь, как скоро он пойдёт шороху наводить по окрестностям? Анатолий только крякнул. – Умный… Никита собирался ответить, но не успел – в коридоре зацокали каблучки, а у него зазвонил смартфон: – Никита, ты где? Там тётушки устроили моральное побоище, их мужья разумно смылись подальше, Виктор Петрович тоже заходили, узрели происходящее и спешно убрались в неизвестном направлении. Вика опять сидит на Стешеньке – занята, вот и попросила меня позвать тебя и вашего дядю. – Что, уже пора разнимать или разгонять? – хладнокровно осведомился Никита – он-то знал, что, если надо, Тома сама кого угодно разнимет, разгонит и по стенкам бегать пустит. – Нет, откровения такие, что он это слышать должен, а то много пропустит.