Глава 12. Много-много нового

Анатолий Павлович только плечами пожимал, пока шёл к комнате Стефании. – Я уже сегодня столько откровений получил, что ничего нового, пожалуй, не услышу! – думал он. И был неправ! – Да ты озверела вконец? – звучный голос Веры раздался из-за двери. – Какое тебе ещё наследство? – Как какое? Обычное! Можно подумать, ты об этом не думала! – Не думала, конечно! Мне хватает чем заниматься, чтобы бред в черепной коробке не культивировать! Да и потом, ты видать, забыла, что у Тольки есть законный наследник? Если честно, то услышав про завещание, Анатолий как-то не соотнёс это с собой… Ну мало ли, о чём так говорят? Да и потом, какое отношение это самое его наследство имеет к Валентине? Наивный человек, право же! Можно сказать, лопух обыкновенный! Именно так он о себе и подумал, когда услыхал ответ сестрицы: – Какой ещё законный наследник? Сын, что ли? Так он свою часть наследства уже получил – Толик ему половину всего выделил и сейчас толком с ним не общается. А это что значит? – И что же? – насмешливо переспросила Вера. – Что остальное – наше! – Да брат и не подумает писать завещание на тебя или твою ненаглядную старшую дочурку! – Что? Думаешь, на тебя напишет? Или на Вику, которая в пополам себя шире? Да он даже внимания не обращает на этот… неликвид! – На свой «ликвид» посмотри! Где она, кстати? А! Вик, откинь-ка уголок одеяла, а то самое ценное в красавице нашей семейной не видно – большая потеря для общества. Надо явить красу миру, а то, боюсь, мироздание не перенесёт этого упущения! Ой… закрой обратно. Она, когда злая, такая ведьмища становится, что аж страшно! Никита с Томой переглянулись и разулыбались – обоим неожиданно понравилась тётка Вера. – Отпусти Стешеньку немедленно! Ты, корова завистливая! – взвизгнула Валентина, на излёте сшибив звуковыми колебаниями пролетающую мимо окна неясыть. Бедняге пришлось спешно присесть на ближайшее дерево и некоторое время приходить в себя! – Да пожалуйста, нужна она мне, как бобру аккордеон! – рассмеялась Вика. Шум и гневное бормотание явно свидетельствовали о том, что Стефания наконец-то получила свободу передвижения и самовыражения. Самовыразилась она немедленно и громко, добавив переживаний несчастной сове: – Вы… вы все тут! Да как вы смеете! Я – любимая дядина племянница! Он мне и квартиру купит к дню рождения, и так поможет, и наследство мне оставит! Анатолий устал пожимать плечами – ему, бедняге, почему-то и в голову не приходило, что он мало того, что при жизни должен полностью обеспечивать красу ненаглядную, так и потом позаботиться о её бесценном благополучии. – Да с чего бы это? – пробормотал он. Спрашивали? Отвечаем! – А кому ещё-то? С женой он развёлся, сыну долю выделил, да и потом, не ладят они! Вам? По паузе было очевидно, что Стешенька меряет собеседниц презрительными взглядами и выражает впечатление от увиденного. – Вам? Да это вообще смешно! Ты, тётя, старая уже, а Вика – тупиковая ветвь! Её никто замуж не возьмёт, детей не будет! – Да ладно… – хмыкнула Вика. – А у тебя, значит, очередь из женихов? – Представь себе! – гордо откликнулась Стефания. – Полно! – Так что ж ты не замужем-то? – поинтересовалась Вера, оскорбившись за дочь. – А куда мне торопиться? Я молода, красива, могу выбирать, в отличии от вашей бронтозаврихи! – Слышь, сестрица, какая у тебя дочурка вумная как вутка! – рассмеялась Вера. – Я, значит, старая… А ты? Ты ж меня старше на два года, забыла?! Мне пятьдесят пять, а тебе пятьдесят семь… Уууу, ты у нас вообще древняя-предревняя директриса библиотеки, в утиль пора! Ты ж осторожнее, а то Стеша решит, что тебя пора того… списывать, как вы дряхлые книги списываете. Так-то выходит, что и квартирка на тебе, и место занимаешь. Она-то у тебя работает, да? А ну как захочет сама директрисой быть! Ты ж ей объясни, что взять её на работу и самой прикрывать все её огрехи у тебя получается, а вот должность по наследству не передаётся. Да и хлопотная она – работы много, а денег не очень. – А ты наши деньги не считай! Сама-то много ли зарабатываешь, врачиха? – Да уж побольше тебя, и Вика не бездельница. А главное – у нас обеих мозги на месте! – фыркнула Вера. – Можно подумать, что Толька тебе не помогает! – Помогает, спасибо ему. И если ещё поможет, приму и поблагодарю. Только вот, он когда что-то дарит, это его добрая воля, а не обязанность. Я тебе это уж сколько раз говорила! И завещать тебе и твоей дочке он ничего не обязан. – Без тебя разберусь, кто мне что обязан! – отрезала Валентина. – Зачем же самой напрягаться? – холодный голос хозяина дома заставил спорщиц замолчать. – Я могу помочь разобраться! Анатолий распахнул дверь и шагнул в комнату, мимолётно удивившись, что ещё совсем недавно заходил сюда, разыскивая «пропавшую» племянницу. – Вот странно… какая-то бесконечная ночь. Пережить бы её более-менее целым и невредимым, – мимолётно подумалось ему при взгляде на тёмное окно, за которым ленивая луна улеглась на ветки елей. – Очень уж много откровений – всё перевернулось с ног на голову, а обратно и не думает возвращаться! Скобянов оглядел собравшихся, невесело усмехнулся и обратился к Валентине: – Валечка, скажи мне, пожалуйста, а с чего это ты решила, что я должен что-то оставлять тебе и Стефании? Я уж не говорю о том, что пока помирать не собираюсь… – Да я ж не говорю, что ты прям скоро должен того… но это так принято – ну, завещание оставлять. Я вот уже давно написала – всё Стешеньке. – Да кто бы сомневался, – громко пробормотала Вера. – У тебя же ни мужа, ни второй дочери и в помине нету. – Не твоё дело, кому я что завещала! – огрызнулась Валентина. – Вот и моё завещание не твоё дело! – жёстко отрезал Анатолий и продолжил: – Но раз уж зашла такая дискуссия, официально предупреждаю! Никому из вас ничего по завещанию не останется! Единственный наследник – Матвей. – Да ты ж ему половину выделил! – возмутилась Валентина. – А ещё говорил, что Стешу любишь, как свою дочку! – Ошибся. Не люблю, – откровенно ответил Анатолий. – Видимо, сглупил! Ничего, исправлюсь. А по поводу половины… твоё-то какое дело, а? – Так семья же… – «Семья же» не занимается расчётами и ожиданиями, а когда же скончается её глава, чтобы наследство получить! – просветил сестрицу рассерженный Анатолий. – Семья старается его беречь. – Но как же Стеша? – А что с ней такое? – удивился Анатолий. – Ты же знаешь, что у неё со здоровьем проблемы, она сама, без поддержки, не может… – Что именно она не может, подскажи-ка мне? Плести интриги, истерить, подставлять сестру, оскорблять Вику да разводить кавалеров, как карпов в пруду, она может преотлично! Работать она не может, бедняжка? Печально, но придётся – больше никаких ежемесячных доплат, никаких денежных и прочих подарков, никакой квартиры! – Чтооо? Ты обещал! Ты говорил! – взвились одновременно Валентина и Стефания. – Что я обещал? Квартиру в подарок? Да с чего бы это? – У меня же вот-вот юбилей! – напомнила похорошевшая от ярости Стеша, перед глазами которой таяла вожделенная «подарочная квартира». – Это лишний повод подумать, что именно ты имеешь в свои тридцать! На мой взгляд, ничего хорошего, но многовато лишнего! – резко ответил Анатолий. – Надо же… даже не поняла, какую беду могла натворить! – Да ничего она такого не натворила! – вступилась любящая мать, – Но… погоди… Толик, что же это значит? Как это… доплат не будет? – Да вот так! Больше я ни копейки вам перечислять не намерен! У вас в семье все здоровые, работоспособные, никаких трагедий и бед, к счастью, не произошло, а эта моя «поддержка» оказалась просто пустой тратой денег. Если бы Анатолий Павлович задумал бы изобрести кнопку для включения какофонии, то мог бы собой гордиться – у него это получилось преотлично! – И всего-то… вопят двое, а шуму от них, как будто стая гиен возмущается! А чем, собственно? Тем, что я сам распорядился своими же деньгами? Тем, что не буду больше содержать бездельницу Стефанию и сестру, которая превратилась в ополоумевшую клушу? Так имею полное право! – Ты… ты не имеешь права! – опровергла его рассуждения Стефания. – Ты нас приучил к этому! Ты обязан. Иначе ты нанесёшь мне травму! – Погоди, я что, когда-то говорил, что вечно буду вас содержать? Нет, не было такого. А про травму… ну если тебе так хочется ходить со всех сторон травмированной, что я могу с этим поделать? – А ты чего радуешься? – налетела Валентина на улыбающуюся Веру. – Думаешь, тебе больше достанется? Не надейся! – Да чего мне-то думать? Захочет Толя сделать подарок – сделает, не захочет – не сделает. Его решение, – пожала плечами Вера. – И дочку твою… коровищщщу, он замуж не выдаст! – подключилась Стеша. – Милая, да ты в своём ли уме? Какой сейчас век? Как можно кого-то выдать или не выдать замуж? – рассмеялась Вера. – Ну говорил Толик что-то такое, но… извини, Толь, понятно же было, что он просто увлёкся ролью главы семьи. И я это понимаю, и Вика. – Да, дядь… без обид, и спасибо большое за подарки, но всё это как-то далековато зашло, понимаешь? – серьёзно кивнула ему Вика. – Я рада, что ты это всё услышал. Думаю, что это очень неприятно, но лучше уж сейчас увидеть, чем дальше играть в заведомо проигрышную игру. Я думаю, что и Никита так же считает. – Однозначно! – Никита с невольным уважением смотрел на полноватую, неуклюжую на фоне Стефании, но весьма разумную и уравновешенную Вику. – Н-да… интересная у меня ночка выдалась! – внезапно усмехнулся Анатолий. – Погодите-ка… а где Витька? – Как где? Свинтил, как только понял, что тут шумно и можно попасть под раздачу. Это его фирменный стиль – убраться подальше при первых же проблемах! – пожала плечами Вера, глянула на часы и изумлённо покачала головой: – Надо же, как мы все на свежем-то воздухе разгулялись! Уже глубокая ночь! – Да кажется, что несколько ночей прошло, – устало потёр виски Анатолий и поправился: – Много ночей. – Есть такое, – согласился Никита. – Ну что… всем спокойной ночи? Спокойная ночь получилась не у всех – в крыле, занятом семейством Валентины и Стефании, это самое спокойствие даже мимо пролететь не могло – оно же не сумасшедшее, соваться в такой бедлам. – Однако хорошо, что я такую звукоизоляцию сделал! – уже укладываясь в постель, порадовался Анатолий. – Но кто бы мог подумать… Он был уверен, что не сможет уснуть после всего случившегося, но отключился, стоило только коснуться подушки. Утром пришлось думать о многом: – И как теперь жить? – как человек практичный, при жизненных неурядицах Анатолий задавал себе этот вопрос не в философском плане, а в хозяйственном – что надо переделать в его личном мироустройстве после очередной житейской встряски. Лучше всего ему рассуждалось во время ходьбы, вот он и решил пройтись до завтрака. Разумеется, первым, кого он встретил, оказался… – А ну кыш… не надо ко мне близко подходить! В смысле, иди к своей хозяйке! Поля! Забери своего зверёны… Он осёкся, когда из-за угла выбежала Полина, кинувшись к щенку. – Вот-так-так… – содержательно подумалось Анатолию Павловичу. – И кто у нас красавица-то? Да я даже ещё более ненаблюдателен, чем думал! Оказывается, стоит только хорошо выспаться со счастливым ощущением того, что беда прошла мимо и больше не вернётся, с сопящим под боком щенком, который вообще-то изначально спал на полу, на сложенном пледике, ощущения от жизни становятся совсем иными! А уж если к этому прибавляется воспоминание об очень важных событиях, о том, что Полю с собакой пригласила к себе Анна Павловна и можно не опасаться не только сегодняшнего дня, но и завтрашнего, и даже послезавтрашнего, за спиной прямо крылья вырастают. И несут эти крылья человека… – Ну понятное дело куда – выгуливать свою собаку! Уже по-настоящему свою! Динка, гулять! Запасённые, но спрятанные в вещах ошейник и поводок пришлись как нельзя к месту. Правда, Дина поводок не оценила – ещё не поняла, что это такое, раскапризничалась, так что пришлось её отпустить. И надо же такому случиться, она с ходу налетела на дядю… Полина припустила за ней, не очень ещё понимая, как дядя среагирует, выскочила из-за угла и наткнулась на свою развесёлую Динку, прыгающую вокруг Анатолия Павловича, и его изумлённый взгляд. – Вот… вот они… надежда и опора семьи! Поля, Вика, Никита! – пронеслось в голове у Скобянова. – Ими надо заниматься, а не истеричкой Стефанией. Правда, к завтраку выяснилось, что Полина, при всей её неизбалованности, вообще-то крепкий орешек. На поток дядиных щедрых предложений она отвечала осторожно, аккуратно, осмотрительно, словно уворачиваясь от них. А в конце концов просто сказала: – Дядя, спасибо за предложения, но менять работу и идти пусть даже не завхозом тут, а к вам на предприятие, я не хочу. – Почему? Я готов хорошо тебе платить. – Я сметчик, и работа мне моя нравится, но ею надо постоянно заниматься – много нового. У вас я буду бумажки перекладывать из стопки в стопку. – Нет, ты будешь моим доверенным лицом. – Но это не моя работа, а просто ваша внезапная идея, – открыто улыбнулась ему Полина. – Ну, хорошо, не хочешь пока менять работу… понимаю. А почему с квартирой не согласна? Я же могу помочь снять! В хорошем районе, с хорошим ремонтом! – Меня Анна Павловна пока пригласила к себе пожить. А потом я буду искать квартиру себе по карману и там, где разрешат держать собаку, – Поля кивнула на Динку. – Ничем тебя не пронять… – с невольным уважением отозвался Анатолий. А потом вздохнул: – Умные такие все… только вот разбежитесь по своим углам, а потом локти кусать будете – потеряете семью-то! – Какую именно? – серьёзно спросила Полина. – Ту, где не ждут? Ту, где не нужны или нужны только для галочки в списке приглашённых? Да и зачем она такая? – А дом? Я же его для всех вас делал! Он что, теперь пустовать будет? – в сердцах выдал Анатолий. – Зачем пустовать? Можно и его приспособить к делу, – отозвалась Полина, в очередной раз изумив дядю.