Глава 15. Тиха Варфоломеевская ночь, лишь комары низинами звенят

– Что-то я давно никого не истребляла! – подумала Тома, глядя на Стешеньку, которая решительно выплывала к младшей сестре с явным намерением поругаться всласть. – Нет, это непорядок! Ну нельзя же так расслабляться, в самом-то деле! Этак я за выходные утрачу навык, расслаблюсь, стану белой и пушистой… – она покосилась на себя в отражении ближайшего водоёмчика, узрела там здоровенную и очень симпатичную жабу и подмигнула ей: – А я вообще-то зубастая и ядовитая. Одна радость – только для некоторых людей! Полина играла со щенком, а поэтому не сразу уловила, что её зачем-то перебазируют в сторону леса. – Не очень быстро, конечно! – Томочка могла бы лекции читать по дисциплине «Грамотный увод нехорошего человека в сторону». – Торопиться не надо, определённо не надо! Само собой – излишняя скорость в таком деле могла только помешать – а ну как не поспеет за вами тот самый вредный тип? – И чего потом? Возвращаться? Опять мельтешить перед редиской? Да нууу… я так не люблю. Лучше сразу правильно уходить – то есть так, чтобы у человека не пострадали его иллюзии, а они обычно такие хрупкие, такие чувствительные. Хрупкие и чувствительные иллюзии в компании с их обладательницей уверенно направлялись за парой молодых женщин и щенком. – Так-так… и где я видела ПРАВИЛЬНЫЙ пейзаж? – прикидывала Тома, аккуратно, недрогнувшей рукой, направляя Полину в лес и одновременно стараясь не слишком спешить, ибо Стешенька, как человек изнеженный, могла и не успеть за их передвижением. Тамара добралась до нужного места аккурат в тот момент, когда Полина начала что-то подозревать. – Слушай, а чего это за нами моя сестрица идёт? – Наверное, скучно ей стало, пообщаться хочет! – Ой, неее, я тогда быстренько, шустренько и подальше! У меня Динка, ей Стешины истерики видеть вредно для неокрепшей психики. – Стоять! – решительно, но негромко скомандовала Тома. – И что? Ты так всю жизнь бегать от неё будешь? – Всю, не всю… но сейчас общаться очень не хочется! – Понимаю. Но ты же учти, что она-то как раз теперь будет изо всех сил стараться тебя изловить! Раньше её дядя содержал, а сейчас-то деньги дядины тю-тю, а виновата в этом ты! – Почему это я? – Ну, как же! Потому что ты во всём и всегда виновата – должен же кто-то служить Стешеньке мишенью! А ты ещё её так подвела – не стала виновницей нападения на бедняжечку. И вот в результате этого твоего вопиющего коварства у дяди открылись глаза. Ууу, дорогая, такие преступления, с точки зрения Стефании, достойны самых жёстких наказаний. Так что оставь надежду на то, что она тебя теперь в покое оставит! Тома говорила так уверенно, что Полина поневоле призадумалась. – Ой, да, боюсь, ты права… – Вот в этом-то и есть твоя фатальная ошибка! – Какая ошибка? – Ты боишься! Нет, я понимаю, откуда это – неприятно, тяжко жить, когда тебя постоянно третируют и подставляют. А особенно неприятно терпеть всё это в детстве, но оно давно закончилось, а боязнь у тебя осталась. Непорядок! – Само собой, – понурилась Полина. – Но что с ней делать-то, с этой боязнью? – Как что? Изменить расстановку сил полностью! Заставить её тебя опасаться! Пусть теперь Стешенька обходит тебя подальше и боится лишний раз на глаза попадаться! – Стеша никого не боится. – Да ладно? Правда штоль? – восхитилась Тома, довольно потирая руки. – Восхитительно! – Тома, ты меня пугаешь! – немного нервно рассмеялась Поля и тут только сообразила, что они вообще-то в лесу и вокруг нет людей. – И куда это ты намылилась? – хладнокровно уточнила Тома, удерживая спутницу от нырка в лес. – Как куда? В дом, конечно – лесом пробегу и вернусь! Сама посуди – вокруг никого, Стеша сейчас развизжится, а потом заявит, что я её заманила в болото, а потом туда толкнула, топила и вообще покушалась на её жизнь. – Конечно, заявит! Но то, что в прошлый раз ты этого и близко не делала, ничуть ей не помешало, верно? – Верно… – Ой, расстроилась-то на ровном месте! Как ты не понимаешь? Сейчас идеальный момент! Сказку про мальчика и волка слыхала? – Это там, где мальчишка постоянно кричал: «Волк, волк!» и развлекался, когда сбегались люди, а потом, когда волк пришёл, сколько он не орал, никто не поспешил на помощь? – припомнила Полина. – Точно! Вот вчера Стефания всех довела воплями про волка… а сейчас… – А что сейчас? – осторожно уточнила Поля. – Можно сказать, что волк уже тут! Ну… или я за него! – довольно усмехнулась Тамара. – Так что пусть твоя сестрица хоть обвизжится, но никто ей не поверит. – Кроме мамы. – А это, Поль, уже несущественно, – широко улыбнулась Тома. – Итак… охотник превращается, превращается в… – В элегантные шорты? – немного нервно хихикнула Полина, припомнив фильм «Бриллиантовая рука». – И так бывает… но в нашем случае – охотник превращается в дичь! И ты бы только знала, как я люблю и уважаю такие моменты! Тома осмотрелась, зачем-то подвела Полину к упавшему дереву, лежащему слева от тропки, где они прогуливались, а потом, не обращая ни малейшего внимания на Стефанию, настигающую их, устроилась на этом дереве, как на удобной скамье. – Поль, да ты садись, в ногах правды нет! – посоветовала она, незаметно подмигивая спутнице. Умница-Полина спорить не стала, а послушно уселась, подняв на руки Динку и закутывая её в полы собственной куртки – для уютности. – Вот, так-то лучше! А теперь главное – мы с тобой разговариваем, а сестру ты просто не замечаешь, поняла? – тихо инструктировала Полину Тома. – Ну… хорошо! Не замечаю так не замечаю, хоть это будет и непросто! По-моему, мы всё-таки попались… – Неее, это не мы попались, Поленька! У меня вообще-то часто так… Вот веришь? Никого не трогаю, живу себе спокойно, и тут они – всякие разные… и сами кааак попадутся! А я что? Я даже не сразу отвечаю… минуты полторы, а иногда даже целых две даю на отполз и быстрый убёг объекта! А уж кто не убёг – сам виноват! – лучезарно улыбнулась Тома, вытаскивая из кармана смартфон. Стефания уверенно и целеустремлённо шла за негодяйкой-сестрой и этой новой поганкой, чтобы от души высказать им всё-всё, что она о них думает. – Полина… гадина ядовитая! – шипела она про себя. – Выбрала момент и втёрлась в доверие к дяде? Подставила меня и радуется? А ещё и мать… Явно пришла не вовремя и по-глупому пристала к старому дурню, вот он и разорался. Надо же было как? Аккуратно, так, чтобы он и пикнуть не успел, а уже извинялся! Ну, я сейчас этой гадюке всё выскажу. А уж Никиткиной жене – и подавно! А потом… потом дядя сам меня утешать примчится. Воображение рисовало несчастное создание, измученное противостоянием с двумя резкими, грубыми и жестокими женщинами… и как не броситься на защиту такого? – Ничего-ничего, вы у меня ещё всё увидите! – планировала Стефания, настигая сестру и Тому. – Аааа, вот ты где? И чего ты тут расселась? Довольна собой, да? – начала она. На такое выступление Полина обычно или начинала торопливо возражать, рассказывая, что ничего не делала и ни в чём не виновата, или старалась уйти в свою комнату и двери закрыть – дура, кто бы ей это ещё позволил, или замолкала, хлопая глазами как… как тупая корова! Правда, сейчас она почему-то даже не среагировала – как говорили они о чём-то с Тамарой, так и продолжали в том же духе. – Ты что, оглохла? Не слышишь, что я тебе говорю? – громко спросила Стеша, и с ближайшей ели сбежала подальше в лес нервная белка. Опять никакой реакции. – Ты что? Меня не СЛЫШИШЬ? Полька! Да я тебе сейчас! – взвизгнула Стефания. – Я тебе сейчас всё скажу! Ты же мне всю жизнь испортила! Тебя вообще не должно было быть на свете! Ты никому не нужна, тебя никто не любит и никогда не полюбит! Ты… ты так и останешься старой девой, потому что страшная, и на тебя даже пьяный мужчина не посмотрит! Полина словно бы и не слышала – первый раз в жизни не обращая внимания на выкрики старшей сестры, зато ответила Тамара: – А куда Поле торопиться? И зачем бы? Она же ещё молоденькая, младше тебя, так что она разумно училась, опыт нарабатывала, карьеру делала. А, кстати, ты сама-то что? А? Тебе, Стешенька, звёздонька моя ясная-прекрасная, сколько лет-то? Ась? Чего это ты так молчишь, как будто тебе комарик в ротик влетел? Ты ж не лягушка – комаром завтракать, так что плюнь невинное насекомое, не для тебя оно в ноябре месяце проснулось! – Чттта? – ошалело воззрилась на Томочку Стеша. – Плюнь, говорю, дефицитное насекомое! Тут и кроме тебя потребителей на него полно! – строго велела Тамара, незаметно ущипнув Полину, которая начала трястись от сдерживаемого смеха. – Ка-ка-какого ка… то есть комара? – О! Ну надо же! Ты что? Никогда комаров не видела? Ну, плюнь аккуратно, на ладошку, порассматривай. Или ты его уже проглотила? И что за манера такая – хапать всё, что мимо летает! Стеша до Томочки никогда в жизни не сталкивалась с человеком, который умел мало того, что перебивать её речи, так ещё и выворачивать ситуацию наизнанку да по диагонали, превращая окружающую действительность во что-то неожиданное и незнакомое. Правда, Стешина зацикленность на себе любимой сработала как некоторый защитный барьер, заставив откинуть от себя подальше всё, что напрямую её не касалось. – Чего ты несёшь всякую чушь! – взвизгнула Стефания. – И вообще, кто ты такая? Припёрлась какая-то пигалица с Никитой, да ещё изображаешь тут что-то! Сразу видно, что с приличными и воспитанными людьми ты никогда не общалась! – Ой, правду говоришь, правду! – нараспев ответила Тома, получая всё больше удовольствия от беседы и продолжая: – С такими, как ты, и правда, общалась нечасто – не так уж часто попадаются такие незамутнённо-эгоистичные люди. Да, так ты мне так и не ответила, лет-то тебе сколько, а, красавица местных болот? – Какое тебе дело? – насторожилась Стефания, смутно ощущая, что «красавица местных болот» – это какой-то сомнительный титул. – А что? Это секрет? Ты стесняешься своего возраста? Поливаешь слезами каждую морщинку и постоянно удабриваешь кремами носогубку? – с живым интересом пристала с вопросами Тома. – Да что мне стесняться? Какие морщины? Ты видишь плохо, что ли? – Стефания гордо выпрямилась. Вот уж что-что, а стесняться себя ей не приходилось. – И да, мне двадцать девять! – Ой, да-ты-что? Целых аж двадцать девять лет? А мужей у тебя сколько было? Три раза замужем, четыре развелась? Или как? – Я? Да не выходила я замуж! Это дурной тон – выскакивать за первого встречного-поперечного! – гордо выпрямилась Стеша. – О как… то есть ты в свои незамутнённые почти тридцать – краса-девица, которая в жааанихах как кура в сору роется, а твоя младшая сестра в свои юные двадцать пять – уже кандидатка в старые девы? И где тут логика? – Да ты что? Не видишь? Как можно нас сравнивать? – брезгливо фыркнула Стефания. – Где она и где я? – А что? Поля – очень даже красивая девушка! – Тамара пристально воззрилась на Полину, которая очень старалась скрыться за развесистыми собачьими ушами и сделать вид, что её тут вообще нет. – Ну утешай, утешай её! Только вот зеркало никто не отменял! – гордо ответила Стефания, неосознанно делая шаг вперёд – продемонстрировать красу ненаглядную, а то эта дурища заезжая смотрит на Польку, выискивая плюсы во внешности, можно подумать, там есть что искать, а на неё и голову не поворачивает! – Зеркала – они такие затейливые… – негромко рассмеялась Тома, словно вспомнив что-то своё. – Могут и врать, чисто из чувства самосохранения! – Чего ты там несёшь всякие глупости? – Да так… Пушкина вспомнила: «Я ль на свете всех милее, всех румяней и белее…» – При чём тут Пушкин? Сама посмотри! Как нас вообще можно сравнивать? – Стефания шагнула ещё и оказалась в аккурат напротив Тамары. – Ты жабу-то не раздави! Она вот точно очень даже красивая, – с самым серьёзным видом посоветовала Тамара, воззрившись под ноги «красавишны». – Где жаба? Какая жаба? – взвизгнула Стефания, испуганно затоптавшись на месте, а потом, ощутив, что соскальзывает куда-то назад, нелепо взмахнула руками. – Ну вот… чуть не покалечила бедняжку! – озабоченно покачала головой Тома, удерживая на месте Полину, инстинктивно рванувшую на выручку. – Жаба едва спаслась! Вот у кого, Поль, жизнь-то трудная! Комара дефицитного ноябрьского сожрали, чуть ножищами своими не наступили, болотце взбаламутили, да ещё вопят на грани ультразвука. И какая приличная жаба это выдержит? – Тыыыыыы, ты чтааа, бааальнааая? – выла Стефания. – Выыытащиии меня! Полька, что ты там сидишь? Памагааай! – Да что там помогать-то? Ты ж по колено всего в грязь влопалась! – деловито прервала соло Томочка. – Если любая из нас подойдёт к краю – свалится на тебя сверху. Нет, я так и не против вовсе, но тебе же хуже будет! Так что не вопи, а возьмись белой рученькой за вооон ту коряженьку и выбирайся из лужи! Ой, ну и неуклюжая ты… как можно было зад… в смысле, пятой точкой туда плюхнуться? И чего? Чего там сидеть-то? Или тебе понравилось? Тогда сиди, грязи тут целебные, прямо-таки драгоценные… Только не вопи так – неприятно, однако. Не, я понимаю, что у тебя репетиция действа «Тиха Варфоломеевская ночь», но это ты дома выдавать будешь, а тут все приличные, к такому непривычные! Вон, из-за тебя из лужи ещё и лягушка выскочила… в полном шоке! – Выыыы… вот теперь-то все узнают, что вы на меня напааали, что ударииили, толкнули, в болото заманииилиии! – завизжала Стеша. – Фигвам! – радостно откликнулась Тома, снимая с еловой развилки за спиной у Полины свой смартфон. – Неужели же ты, милая-наивная, думала, что после вчерашней подставы с тобой кто-то общаться без видеофиксации будет? Неее, у нас тут прямо фильм снят! Кадры – закачаешься!