Глава 16. Болотная дева

Стефания, сидящая на пятой точке в очень возмущённом её действиями грязевом водоёмчике, уставилась на смартфон в руках негодяйки, которая посмела… посмела устроить такое! – Тыыыы, ты что? Всё это СНИМАЛА? – Конечно! Потомки не простили бы мне такого – видеть столь фееричное действие и не зафиксировать его! – уверенно заявила Тома – Не имеешь права! Нельзя снимать без разрешения! – Вроде я уже об этом упоминала… хотя, видимо, у тебя временное помрачение случилось – так я ж и повторю, я не жадная. Никто не обязан спрашивать твоего дозволения на то, чтобы тебя сфотографировать или как-то ещё запечатлеть. Вот использовать фото и видео можно только с согласия человека, это да… Но не тогда, когда съёмка проводилась в месте, открытом для публичного посещения, и объектом был не этот человек! – Но это не такое место, и объектом была я! – взвыла Стеша. – Так что показывать эту гадость ты не имеешь права! – Лес вполне себе публичное место… ты ж смотри, какая тут дивная публика! – Тома благожелательно осмотрела ближайшие ели и продолжила: – И кстати… тебе не говорили, что эгоцентропупизм вреден для адекватного восприятия действительности? Не? Ну, я могу сказать, так уж и быть! Так вот – я не направляла на тебя камеру – камера была зафиксирована на древесной развилке, и ты сама влезла в кадр. Более того, я тебя сюда и не звала, и Поля тоже. Тамарин монолог проходил на фоне невнятного шума – Стеша пыталась выбраться из болотца, видимо, именно поэтому и не гомонила – очень уж у нас болота гостеприимные! Если кого-то заполучили, фигушки просто так отпустят. Правда, Стефания даже приличному торфяному болотцу не очень-то понравилась, так что была выпущена прочь со смачным чавканьем. – Поздравляю! – радушно прокомментировала Тома выполз красы ненаглядной из мутной жижи. – А вот и ты! – Ты это фффсёё специально сделала! – провизжала Стеша, пытаясь вытереть лицо очень грязными руками. – Что именно? – очень натурально удивилась Тома. – Меня толкнула в болото! – Стеш… мы ж с тобой это уже обсудили! Ну, что ты, в самом-то деле, а? Я к тебе пальцем не прикасалась, Полина вообще сидит себе на брёвнышке и сидит, никого не трогает. Ты сама в грязь сверзилась, а теперь всех обвиняешь! – Да если бы не ты и Полька, я бы сюда не пошла! – Так и не ходила бы! – с удовольствием парировала Тома. – Нам и без тебя было очень даже славно. Представляешь? Мы ж тебя не звали и не приглашали. Нет, такого Стеша и вообразить не могла, да и не собиралась – ей было мокро, холодно, грязно и крайне обидно! Такой уровень обиды она раньше и представить себе не могла. Впрочем, про обиду она подумает потом, а пока физические неудобства перевешивали всё. – Полька, дай мне куртку! – потребовала она, проигнорировав Тому. – Мне холодно! – Да с чего бы она должна тебе давать верхнюю одежду? Ты что, не видишь? Она же собаку в курточку закутала… Прикинь, сколько там внутри шерсти? Собачьей такой… псиной пахнущей! – вкрадчиво нагнетала Тома и, заметив, как Стеша брезгливо передёрнула плечами, удовлетворённо кивнула и подумала: – Вот поразительно-то, а? Сама в болотной грязи по маковку, выглядит, как… как болотная кикимора. Благоухает от неё… соответствующе, само собой, а щенком брезгует, чистым, пушистым, тёплым и славным щенком. Ну, видимо, каждому своё. Поле – Полино, Стефе – Стефи-фи-фино! Стеша обхватила плечи руками и, отвернувшись от сестры, пристала к Томе. – Тогда ты дай куртку! – Неа… я верхнюю одежду болотным девам не подаю. – Я же замёрзну! – возмутилась Стеша, пропустив мимо ушей нелестный эпитет. – Да с чего бы? Тут до дома всего-ничего. Уже добежала бы, если бы до нас не докапывалась. Ну, вперёд, а то и правда или замёрзнешь, или обратно в болото сверзишься! – Ты… ты просто… – Неее, я никогда не просто… я вся такая сложная, противоречивая, вредная. Так что кыш отсюда, пока я ВРЕДНИЧАТЬ не начала, – мило улыбнулась Тома. И что-то такое увидала Стеша в этой улыбке, что, боле не споря, развернулась и рванула обратно к дому. – Ты ж смотри… а она, оказывается, ещё и бегать умеет! – восхитилась Тома. – Ну, кто бы мог подумать! Ты чего? У Поли тряслись плечи, лицом она уткнулась в собачью макушку и невнятно всхлипнула. – Поль! – Тома с любопытством осмотрела собеседницу. – Ты ж мне что-то ответь, а? – Пппогоди, отсмеюсь… – выдохнула Полина, которую неудержимо разбирал смех. – Ааа, ты смеёшься, это ладно, это полезно! – довольно кивнула Тома, усаживаясь рядом. – Однако… надо и о ближних подумать – им же тоже нужна порция полезности! Она шустро понажимала на экран гаджета, пересылая видео мужу и свекрови. – Вооо, теперь-то другое дело! Теперь моя душенька почти спокойна! – А почему почти? – Поля вытерла глаза и воззрилась на Тамару. – Ну как же… я вот думаю, а что, если нам лесочком проскочить и посмотреть лично, чем дело-то закончится, а? Очень хочется! – Злорадничаешь? – с живым интересом спросила Поля. – Неее, любопытствую. Мне ж интересно! – Тогда пошли! Я знаю, как пройти напрямик! – Поле и самой было страсть как интересно, что будет делать её сестра, которая подавала себя как Леди Совершенство, в этом своём новом, отнюдь не совершенном положении. Идти по лесу было приятно, благо обе это любили. Шли молча, весело переглядываясь, как люди, преотлично друг друга понимающие. Молчание прервала Тома: – О! Ты смотри… Дева наша молчала-молчала, а как зрителей узрела, вон как взвыла! Я вот только не могу понять, она что, реально не понимает, что видео на самом деле существует? – Думаю, что всё она понимает, но так привыкла отрабатывать роль жертвы, что перестроиться не смогла – ты её сбила с толку, вот она ещё и не успела придумать что-то новое! – вздохнула Поля и продолжила: – Она же вечно жаловалась на меня маме, что бы не происходило. Причём, как бы это ни было неправдоподобно, ей верили! – Слушай… про маму твою всё понятно – её на первенце намертво зациклило, но твой папа-то… он что? – Папа… папа мне помогает. Нет, правда. И прикрывает потихоньку, и деньги присылает. Он работает очень много, устаёт – мама-то зарабатывает не то чтоб очень-очень много, а Стеша и того меньше, а жить она любит… красиво. Так что у отца просто сил не остаётся. Да и так, понимаешь, у него характер мягкий, спокойный. Ему ссоры – нож в сердце. – Да, бывает такое, – согласилась Тома. – Ну вот он такой и есть – и сил нет, и душа к скандалу не лежит. Поля опасалась, что сильная и яркая Тома презрительно выскажет что-то вроде: – Слабак и тряпка! Но ничего такое Тома не сказала – вспомнились ей внезапно многочисленные сказочные герои, которые вот так же терпели своих сварливых и вздорных баб. – Само собой, если бы он был сильным человеком, ничего этого и не случилось бы, но люди-то все разные, что тут поделать… он живёт как может, сопротивляется настолько, насколько у него хватает сил. И, вообще-то, если уж честно, жить в таком гадюшнике – та ещё радость, так что… сил-то у него было немало! Странно только, что он не попытался развестись. А Поля, словно в ответ на мысли Тамары, сказала: – Я как-то спросила, почему он не развёлся. А он ответил, что любит мою мать. Так вот получилось. Ему и с ней тяжко, и без неё. Ну вот что тут поделать? – Да… тут уж точно ничего! – вздохнула Тома, в который раз поражаясь, как удивительно проявляется эта самая любовь и как странно она выбирает цель. За разговором они уже добрались до места встречи Стеши и цивилизации. – Ну, что можно сказать… а цивилизация-то в шоке! – констатировала Тамара, оценив выражение лиц Веры и Вики, уставившихся на чудище болотное, которое явило себя обществу. – Ээээ… гм… Стешенька, ты ли это? – выдала наконец Вера, опознав сие явление с проницательностью истинного врача. – Тётяяяя, помогииитеее! – проскулила Стеша, видимо, рассчитывая, что тётушка кинется сдирать с себя уютный пуховик и объёмный палантин и укутывать всем этим жертву обстоятельств. – И чем же? Если ты упала в болото, то полз… то есть иди скорее в дом. Тебе хорошо бы переодеться и помыться, что ли… – Тётя, мне трудно идти! Пусть меня проводит Вика! – Стеша припомнила неуживчивость тётки и решила, что с такой овцы хоть какая-то польза – и то хорошо. – Извини, но ты вполне способна добраться сама. И желательно не собирать толпу сочувствующих, а поторопиться, пока тина на тебе не засохла окончательно – мало того, что двигаться будет ещё сложнее, так и канализацию в доме ты напрочь прикончишь. Она, бедняжка, просто не переживёт твою грязь, а нам тут жить ещё сегодня и завтра. – Тётя! – возмущённо вскрикнула Стеша. – Что тётя? Я не в том возрасте, чтобы радоваться необходимости бегать по каждой нужде под кустик в ноябрьский лес! – Да я тоже как-то не хочу такого! – включилась в разговор Вика. – И не страдай, провожать я тебя всё равно не пойду, так что дуй к дому сама! Стеша окинула двух бесчувственных особ уничижительным взглядом и похромала к дому. – Жестокие вы… плохие и нехорошие! – с удовольствием отметила Тома, выныривая из-за ближайших ёлок. – Короче, очень разумные! – Однозначно! – довольно кивнула Вера. – Это ты её так? – Стешеньку? Неее, что вы… после меня обычно остаются гораздо большие разрушения! – радостно доложила Тома. – Это она сама! Всё сама – собственнолапно! – Сейчас обвинит или тебя, или Полинку, – предупредила Вика. – Это бы запросто, только вот увы и ах, я ж предусмотрительно снимала приближение Стешеньки, равно как и всё остальное, – широко улыбнулась Тома. – А она об этом знает? – Знает, я просветила! – Зря… вот бы был момент истины! – огорчилась Вика. – Неее, я ж специально поведала о записи болотной деве, – улыбнулась Тома. – Мне до жути интересно, как она будет пытаться не выйти из привычного амплуа жертвы всея семьи при наличии записи и невозможности обвинить кого-то. – Слом матрицы? Я должна это видеть! – загорелась Вика. – Мам? – Что мам? Я вам что, рыжая, что ли? Я тоже хочу! Поль, не жадничай, дай щенка потискать! Вот так неожиданно Полина оказалась вовсе не в привычном одиночестве, потеснённом Динкой, а в активном, громком и смешливом треугольнике из тётки, двоюродной сестры и… кто там ей Тома? Двоюродная невестка? Да? – Да какая разница! – вдруг поняла Полина. – Главное, что мне с ними… неожиданно хорошо. Пожалуй, неожиданность – это было именно то самое слово, которое описывало ощущения окружающих от встречи со Стешей. – А ну, вон отсюда! Ты кто вообще? Что за нечисть в доме? – взвыл где-то в особняке дядя Виктор, правда, по голосу и куче слезливых просьб о помощи он быстро опознал племянницу и ловко смылся подальше. Невнятное бормотание ознаменовало встречу заболоченной Стефании c супругом Веры, и, судя по возмущённому визгу Стеши, он среагировал как-то… слишком уж простодушно. – Надо потом уточнить, чего он Стефеньке-то ляпнул! – пробормотала Вера, ускоряя шаг – очень уж не хотелось пропустить ещё что-то. Анатолий безмятежно разрабатывал бизнес-план будущей эко-гостиницы, когда его отвлекли непонятные звуки. Причём эти звуки как-то не прекращались, а становились разнообразнее, ширились, множились и вообще тревожили его чудесное настроение. – Да что ж такое-то, а? – рассердился он, выходя их комнаты. – Ой, ёлки-палки! Что ж ЭТО такое? – Дяяяядичка, а это йааяяяяя! – сказало это нечто. Было понятно, что оно не мужчина, и явно молодое. – Хто? Хто йая? – Анатолий судорожно производил мысленную инвентаризацию племянниц и методом исключения обнаружил и с трудом осознал истину. – Стеша? – Да, да, дядя! Это я! Меня… меня заманили к болоту и жабой ВЫНУДИЛИ туда упасть! – Кто? – Тамара и Полина! – Неее, в её башке матрица нерушима! – рассмеялась Тома. – Ну и что это значит? – Что? – живо заинтересовались Полина, Вера и Вика. – Только одно – будем рушить! – Мне нравятся твои планы! – объявила Вика, подумав. – А то, что это такое, наговаривает почём зря на честных людей и жаб! Нарастающий вой, несущийся из противоположного крыла, ознаменовал, что любящая мать своё дитятко узнает в любом виде, даже под слоем спешно усыхающей тины и грязи. – О! Кавалерия мчится, занимаем места в партере, готовим семечки и… Вика, что у нас есть? – Ириски подойдут? – запасливая Вика пошарила в кармане и добыла горсть ирисок. – Давай! Итак… начали! – тихо скомандовала Вера. – Стешшаааа, что с тобооой! – Мамааа, меня в болото заманилиииии…