Глава 37. Приглашение, однако

Валера как раз доехал домой, размышляя о том, что надо бы Поле позвонить, уточнить, как она добралась, да и вообще… поговорить. – Как ни неприятно это признавать, но отчасти её дядька прав… – думал он. – Нет, не совсем, конечно, но… Но чего я полез-то обсуждать её отца? Какое мне до него дело? Вроде уже решил не поднимать этот вопрос, если уж Полина так просит, а потом опять понесло. Звонок он принял автоматически – дурацкая привычка, что и говорить. Принял и тут же сильно об этом пожалел. – Валера! Это я! – сообщил ему мужской голос. – Здрасьте, – мрачно откликнулся Валера. – Хотел пригласить тебя к себе! Встретить Новый год вместе. Как ты на это смотришь? Думаю, что нам есть что обсудить! Поговорить, так сказать, как отцу с сыном! В принципе, если хочешь, можно и у тебя отметить. Так что? Мы договорились? Ну, конечно… я понимаю, что ты не ожидал. После нашей последней встречи, когда твоя мать так безобразно, просто недопустимо себя вела, а ты её не остановил, я думал вообще больше никогда тебе не звонить. Валера уже несколько раз пытался прорвать плотную звуковую атаку. Попытался и сейчас – очень старался вклиниться в отцовский монолог и сказать, что это было самое правильное решение в отцовской жизни! Его и надо было придерживаться. Но… увы и ах, Фроликов-старший имел несоизмеримо больший опыт в затыкании собеседников своими речами. – Так вот, – словно и не раздавались какие-то слова со стороны сына. – Так вот, я решил, что надо дать тебе ещё один шанс! Это решение было продиктовано не только моим ответственным отношением к тебе, как к единственному моему сыну, но и моими чувствами! Я прекрасно понимаю, что твоя мать пыталась настроить тебя против меня, но надеюсь, что ты достаточно мужчина, чтобы понимать, что истеричную и глупую бабу слушать не стоит! Тут уж Валеру просто прорвало – он даже не подозревал, что может так орать! – Никогда не смей оскорблять мою маму! Ты понял? Никогда не смей открывать на неё свой рот! Ты её почти добил своим отношением, своим проклятым эгоизмом, своими нравоучениями! Да если бы не она, я б давно тебе всё это высказал! – Что? Да как ты смеешь, щенок? – Легко! Я ненавижу твои высказывания, твой важный вид, с которым ты переливаешь из пустого в порожнее всякую ерунду. Не переношу твоё всезнайство! А особенно не выдерживаю то, что ты всех остальных унижаешь, только чтобы казаться крутым на их фоне! Ты же именно поэтому разогнал всех своих друзей, поэтому и маму гнобил! Она умница, а ты её убеждал, что она дура и ничего без тебя не может. Я ненавижу тебя! И себя тоже, потому что я твой сын и чуть было про это не забыл! – Аааа, так ты всё-таки понимаешь, что ты – Фроликов? – язвительно уточнил Сергей Сергеевич. – Я? Да уж… я едва не начал становиться таким… Только вот клянусь тебе – ни-ког-да, слышишь, ни-ког-да я больше не позволю себе хоть немного походить на тебя! Я сам выбираю, на кого мне быть похожим, и костьми лягу, но твоей натуры в себе не допущу! – Да что б ты понимал, глупый мальчишка! – Я нормальный, взрослый мужчина. И мне для того, чтобы хорошо себя чувствовать в жизни, не нужно изводить близких, понял? Я никогда не хотел быть похожим на тебя и не стану таким! – Ах, раз так… значит… значит, у меня больше нет сына! Слабак и истерик, подкаблучник и маменькин сынок мне не нужен! – Прекрасно! Тогда я сделаю то, о чём давно мечтал! Я сменю фамилию. Возьму мамину девичью! Плевать на смену документов, на всё плевать, но я не хочу носить твою фамилию! – Да ты… ты… неужели осмелишься? – Осмелюсь? А что мне помешает? Я бабушку с дедом расстраивать не хотел, иначе давно бы сменил, но, думаю, что они меня поймут, если я им дам послушать наш разговор. – Запомни… если ты это сделаешь, если только рыпнешься со сменой фамилии, даже не думай о том, что я тебе что-то оставлю. Понял? Чужим людям наследство завещаю! – Да на здоровье! Я и так ничего от тебя не взял бы! Валера отключил смартфон и уставился на себя в зеркало… Вид дикий, всклокоченные волосы, горящие яростью глаза – жуть какая-то! – Ни-ког-да! Никогда больше не буду допускать эти интонации, эту настырность, это… это гадство! Не-на-ви-жу себя, потому что во мне его половина! – он потёр лицо, словно пытаясь стереть отцовские слова, налипшие на кожу и волосы. Звонок смартфона заставил его отшатнуться. – Если это опять он… Но нет, звонила Ася. – Привет, мой хороший! Как ты? – мамин голос словно лёгким прохладным ветерком смахнул раскалённую паутину с лица. – Привет! – хрипловато выдохнул он. – А чего у тебя твой «привет» такой, словно он пробился через завалы? Всё нормально? – Ну, как бы… наверное, да. – Валера, что случилось? У тебя был занят номер, я позвонила Поле. Хотела попросить её тебе передать, что сегодня приезжать не нужно – у нас снегопад, дороги засыпало, а расчистить обещали только поздно ночью. Вы просто не доехали бы, а я прекрасно провожу время с девочками – с Диной и Арькой. А потом поговорила и выяснила, что Поле подарили машину и вы едете порознь… – Да, всё так и есть. Поле дядя машину презентовал. А отец – квартиру. Ну, в смысле, он сделал так, чтобы его тётка завещала квартиру не ему, а Полине. – Ой, как славно! Полечка очень это заслуживает. Погоди… а почему тогда ты такой расстроенный? Вы поссорились? – Нет… наверное. – Валера? – Мам, я дурак. Я вдруг включил фроликовские интонации и полез не в своё дело – начал её отца осуждать. Сказал, что он трус, что не мог Полю защитить. Асе очень хотелось спросить у сына, чем именно он думал, и почему он не услышал ничего из того, что она говорила, но Валера был так расстроен, что она об этом смолчала. Посмотрела в окно, на участок, засыпанный снегом, выдохнула, а потом сказала совсем другое: – Поля обиделась? – Нууу, да. Правда, не окончательно, но… – А почему, раз не окончательно, у тебя такой голос? – Потому что у меня телефон был занят звонком Сергея Сергеевича Фроликова. Он меня на Новый год к себе приглашал, а скорее, милостиво соглашался ко мне приехать. Так сказать, счастье хотело посетить мой дом, – очень кислым тоном объяснил Валера. – Гм… понятно… вспоминал про «твою негодную мать»? – с любопытством уточнила Ася. – Разумеется! И был послан. Мам! Я не понимаю, как ты ухитрялась это терпеть? – Потому что была слабой и трусливой! – невесело отозвалась Ася. – Не могла тебя и себя защитить. – Мам! – возмутился было Валера. – Хороший мой, ты же, наверное, не обрадовался бы, услышав это от Поли, да? – Не обрадовался бы, конечно. Но и не услышал бы… она сказала, что ты ей очень нравишься. – Вот и хорошо! И мне она тоже нравится – очень славная девочка. И, кстати, мне она ничего о размолвке с тобой не говорила. Сказала, что вы договорились созвониться, когда доберётесь до дому. Значит, наверное, она не очень расстроилась? – Может быть. – А чего ты тогда такой никакой? Из-за Сергея Сергеевича? – Да… правда, я ему даже благодарен. Я как-то слегка забыл, насколько это невыносимо – фроликовская настырность, апломб и всезнание на ровном и пустом месте. Я даже специально разговор записал, чтобы больше не забывать. Он от меня официально отрёкся, а я окончательно решил сменить фамилию. Правда, не знаю, достаточно ли всего этого, чтобы… чтобы окончательно не быть Фроликовым! Во мне-то его половина. – Знаешь, ты всегда несоизмеримо больше был похож на меня и этим очень злил Сергея. Он всё пытался вылепить из тебя «настоящего мужика», разумеется, в его понимании, – вздохнула Ася и продолжила: – А про половину… знаешь, если так рассуждать, то сам Сергей – это половина от его мамы и половина от его папы, но тем не менее, он абсолютно ничем на них не похож! Так что это такие… неверные рассуждения. Короче, заканчивай ненавидеть какую-то свою часть, потому что это глупое занятие! – Мам, я тебя люблю… откуда ты знаешь про ненавидение части себя? – Родной, я же тебя знаю, – рассмеялась Ася. – И тоже очень люблю! Когда позвонила Полина, Валера был в некотором опустошении, так что тон был соответствующий – усталый и довольно унылый. Правда, потом он воспрял и уже в понедельник позвонил Поле сам. – Привет! Как дела? – ему очень хотелось услышать Полин голос, но и страшновато было услышать что-то вроде: «Это тебя не касается». Но она ответила с удовольствием, радостно. Благо, успела подумать о последних событиях, а также о том, что с Валерой ей хорошо. Да, он довольно настырно лез в вопросы, в которых не разбирался, и с первого раза не услышал её просьбу, но… но это тоже бывает, и даже у самых-самых лучших людей. Полина прекрасно помнила, как провожая её, Анатолий Павлович сказал: – Валера этот самый, интересный человек… он был так готов защищать тебя от всего мира разом, что слегка переусердствовал. Посмотри, может, если перестанет упираться в своё «ящитаю» как баран в новые ворота, из всего этого и выйдет толк… В любом случае, не горячись – парень совсем неплохой. Поля сидела на полу рядом с ёлкой и оранжевой ароматной россыпью, думала обо всём, тихонько улыбалась, а потом вдруг поняла, что хотела бы, чтобы рядом был Валера. Поэтому неудивительно, что когда он позвонил, она ответила: – Дела хорошо! Только безмебельно, но это не страшно… Я хотела спросить, ты съездишь со мной к твоей маме – очень хочется забрать Дину. А ещё у меня в доме на первом этаже чудесная кондитерская и булочная – я купила торт и мечтаю выпить чай с Асей… и с тобой! У Валеры, который услышал По́лины слова, разом куда-то унесло опасливость и боязливость, сгинула усталость, словно её и не было, зато появилась уверенность в том, что всё идёт как надо… Да, не всегда ровно и безошибочно, но все же живые и неидеальные, все ошибаются. Главное, чтобы люди могли идти навстречу друг другу, а не бежать прочь при первых непониманиях и проблемах. В Убежище было снежно… ну то есть совсем-совсем снежно – сугробы, расчищенные трудолюбивым грейдером, были выше иных заборов, Ася прорыла узкую тропочку от своей калитки до дороги и теперь радовалась, что приехал сын и расчистит ворота – он же на машине. Точнее, и сын, и Поля – оба приехали на машинах. – Мам, я понимаю, что ты сейчас удалённо работаешь, но мало ли, что-то потребуется, а ты без колёс. Так что я тебе тачку оставляю. – А ты? – Ася уже задав вопрос, сообразила, как и что будет, но не пожалела о том, что спросила. Очень уж радостно было услышать ответ Полины: – Мы вместе вернёмся в Москву. Мы решили… вместе! – А ещё хотели бы Новый год встречать… – Валера улыбнулся, – с тобой. У тебя нет других планов? Ася очень хотела именно этого, но никогда не стала бы напрашиваться – всё-таки у сына девушка, им и вдвоём хорошо, куда она полезет? Но Поле было так тепло и спокойно в этом доме, так радостно, когда они втроём сидели за столом, а внизу посапывали на лежанке две собаки, что она сама осторожно начала выяснять у Валеры, где он собирался встречать Новый год, если бы не решил провести праздник с ней. Надо же было уточнить, мало ли… может, у Аси были другие планы? – Я? С мамой собирался. Мы столько лет пропустили из-за… короче, не хочу о грустном. – А можно… можно мы вместе у неё Новый год встретим? Она не будет против, как ты думаешь? Ася быстро поняла, в чём дело – Полине очень хотелось хоть чуточку почувствовать себя… дочкой, пусть даже не собственной матери. – А что? Невестка, по-хорошему, и становится дочерью. Так что всё очень даже правильно! Нет, то есть, неправильно конечно, что она этого лишена в своей семье, но это уж на совести её матери. Мне, если честно, только лучше – прибыток сплошной! – Ася сама потихоньку посмеивалась над своей «алчностью» и готовностью заполучить нового члена семьи. Ни один из трёх людей, пивших чай с чудесным тортом, и думать не думал о некоем Сергее Сергеевиче Фроликове, который на самом деле так много для них сделал, пусть даже абсолютно не желая того. А сам Фроликов, пытаясь доказать, что он очень востребован и вообще нарасхват, пригласил к себе на новогоднюю ночь свою новую знакомую. Очень и очень шуструю во всех отношениях особу, которая покинет его квартиру с некоторым количеством личных вещей хозяина, пока он будет спать под ёлочкой не совсем естественным сном. К счастью, на его здоровье это не отразится, зато подарит крайнюю недоверчивость к малознакомым женщинам. Правда, это тоже может считаться новогодним подарком – у каждого оказался свой прибыток. Вообще-то, можно сказать, что подарки получили все, правда, очень и очень разные…