Глава 36. Когда не срабатывают слова

Валентина ехала домой и плакала. Во-первых, болела спина. Как бы муж аккуратно не вёл минивэн, всё равно дорогу она ощущала так, будто её по ней волоком тянули. Во-вторых, было жутко обидно – ничего такого она не делала. Просто потянулась открыть дверь, и спину прихватило так, что ни вздохнуть, ни охнуть. А в-третьих, её мучил вопрос, как без неё справится Стеша. Муж вёл машину, на переднем сидении ехал супруг Веры, сама Вера сидела рядом с сестрой, а точнее, в ногах Валентины, лежащей на спине с согнутыми коленями. Вот к Вере Валентина и пристала с вопросами: – Вер, ты уверена, что Витя Стешу довезёт? – Уверена, – хмуро процедила Вера, покосившись на сестру. – Он водит, по-моему, не очень! – Нормально он водит. И не мешай мне! Я переписываюсь со знакомыми, чтобы тебя срочно приняли. – Да не надо мне никуда! Я – домой! – Само собой, не надо, тебе вообще ничего не надо! А как мы тебя туда затащим, ты подумала? Ну спускали тебя четверо мужиков, а как поднимать будем? Валентина примолкла. – Вот, то-то же! Я к знакомым в медцентр обратилась, сейчас тебя туда завезём, они тебя посмотрят, сделают, что надо, а потом или доставят домой на машине с носилками и поднимут сами, или, если обезболивание сработает, мы тебя дотянем. – Ой, спасибо, Верочка. Вот и решилась проблема! – обрадовалась Валя. – Что? Что тебе решилось? Что за ерунда… Тебе спиной заняться надо, а не прыгать по своей библиотеке, прикрывая Стешенькино безделье, а потом, второй сменой, – дома упахиваться! – Вера, прекрати! Я сама разберусь, что мне надо! – Ну конечно… я уж вижу, как ты разбираешься – лежишь, встать не в состоянии, а Стеша по поводу шубы разоряется. Мол, не нашла – не принесла! Ошалеть можно! – Да она просто не поняла, что у меня действительно со спиной не очень… – привычно начала выступать Валя. – Можно подумать, что она, когда доберётся домой, окружит тебя вниманием и заботой! – фыркнула Вера. – Конечно! – с уверенностью откликнулась Валентина. Вера в зеркале заднего вида прекрасно разглядела, как горько усмехнулся Валькин муж, и была с ним абсолютно согласна. Её отношение к этому вопросу можно было выразить ёмким «да счазззз». В утро воскресенья дороги были свободны, так что доехали быстро. – Ну да, острый приступ пояснично-крестцового радикулита. Мы сейчас дали обезболивающее. Полегче? Вот и хорошо. На работу? Женщина, вы что? Да вы сегодня к вечеру до сортира сами не дойдёте! Разумеется, Валентина решила, что она лучше всех всё знает! Нет, Вера думала было с ней всерьёз поругаться, но её незаметно остановил Валин муж, сказав что-то совсем тихое, но, видимо, достаточно убедительное, чтобы боевая сестрица смолкла, а потом, усмехнувшись, кивнула. – Действуй! – тихо ответила она зятю. – Может, до неё так дойдёт. Хоть через… гм… пояснично-крестцовую часть, раз через голову никак не срабатывает! Валентина была доставлена домой, устроена на жёсткой софе, с которой были сняты мягкие подушки, а потом, когда сестра и её муж уехали, дотянулась до смартфона… – Дима! Дим! – окликнула она мужа, который возился на кухне. – Что? Нужно что-то принести? – Нет, я только что разговаривала со Стешей, она плачет! Её ужасно оскорбил и обидел Толик! Я прямо не знаю, как он мог? Как? – Да что он такого сделал? Заставил её добираться пешком? – Дим, как ты можешь так шутить? Он… он подарил Полине машину! – И что? – Как что? Он Полине подарил, а Стеше – нет! – Ну это же его деньги… кому хочет, тому и дарит подарки. – Дима, ты… ты чурбан бесчувственный! Неужели ты не понимаешь, что он сначала приучил девочку к подаркам, а теперь демонстративно отверг её! – Я не заметил этого… просто Стеша привыкла быть в центре внимания, и если она вдруг оказывается на периферии, то начинает истерить. – Да что с тобой говорить! Ты всегда её не понимал! – сморщилась Валя. – Куда ты опять пошёл? – Валь, у меня суп варится. Если бы я мог рассчитывать, что приедет Стеша и поможет с готовкой, то я бы от тебя и не отходил, но она же не станет возится со всем этим, хоть и умеет, ты же учила обеих дочек. – Стеша отлично готовит, в отличие от Поли! Та неуклюжая, вечно всё просыпала и проливала, а потом врала, что это Стеша её толкает. Дмитрий только хмыкнул. Он давно оставил попытки как-то переубедить супругу, показать истинную расстановку сил – Валентина ничего не желала слушать, раз и навсегда решив, что её нежная, беззащитная, слабенькая девочка Стеша врать не может, а значит, врут все остальные. – Так что дочка приедет и поможет тебе! Посиди со мной, а? Конечно, приехать-то Стеша приехала, но вот дальше… – Я… я едва доехала! Мне плохо было! – рыдала Стеша, которую по дороге жёстко осадил Виктор, пригрозив высадить прямо на трассе, если она не прекратит истерить. – Что гад-Анатолий, что Виктор этот… один издевается! А другой… мама, он хотел меня на дороге бросить! – рыдала она, и конечно же, мать встала и пошла утешать ребёнка! Дмитрий дёрнулся было, чтобы её остановить, но потом молча ушёл в комнату и закрыл дверь. Не просто так – хотел созвониться со знакомым и подтвердить заезд в санаторий на двух человек. – Да, точно поедем. Только, скорее всего, нужна будет спецмашина. Жена опять сорвала спину, так что уже с острым приступом. Да, возможно, нужно будет раньше. Я понимаю, что это Новый год, но… – Мы договорились, что я тебя в любой момент приму, ты же помнишь! Так что я просто жду звонка, – обнадёжил его приятель, которого Дмитрий когда-то выручил из очень сложной ситуации, и тот был готов отплатить той же монетой. – Когда не срабатывают слова, сработают дела, – подумал Дмитрий, слушая шум голосов. – Полагаю, что этот Новый год запомнится нам всем надолго! И, конечно, он был прав! *** Действия обезболивающих хватило на несколько часов, а дальше расхрабрившаяся было Валентина ахнула, схватилась одной рукой за поясницу, пальцы второй разжались, и она уронила чашку с чаем. Чашка не разбилась, но чай растёкся некрасивой лужей по её чистейшему полу. Муж ушёл ставить машину в гараж, она несколько раз окликнула Стешу, но та не отзывалась, пришлось, охая и постанывая, опуститься на четвереньки и вытирать лужу тряпкой. И тут в кухню пришла дочь. – И чего ты тут ползаешь? – хмуро уточнила она. – Стешенька, я чай разлила. Лужу вытираю… – смотреть на стоящую над ней Стешу было трудно и почему-то неловко, словно она делала что-то постыдное. Валентина была уверена, что дочь поспешит ей помочь, заберёт тряпку, всё дотрёт, поможет встать… Она совершенно не была готова к тому, что Стефания просто фыркнет что-то невнятное, развернётся и… – Ушла? Она просто взяла и ушла? Может, занята чем-то? Может быть, сейчас она вернётся! Валентина ждала, ждала… но нет, дочь и не собиралась выходить из своей комнаты. Пришлось чуть не ползком добираться до шкафа, выискивать там самый свой длинный и широкий шарф, оборачивать его вокруг поясницы несколько раз, туго затягивая позвоночник, который, кажется, собирался разломиться на две части. И всё это со слезами, которые текли и текли… может, от боли, а может, и ещё от чего-то, как тут разобрать. Пришёл муж, обнаружил Валентину на подходе, то есть, подползе к софе, помог лечь, а потом снова завёл разговор о санатории. – Валя, ты же сама понимаешь, что так нельзя! – Но я же не могу оставить… – Кого? Стешу? А чем ты ей можешь помочь-то в таком состоянии? – Дмитрий чудесно помнил, как жена напрочь отключалась от его слов, стоило только сказать что-то против её отношения к старшей дочери. Пришлось пользоваться иными методами – если человек упорно не даёт себя спасать, разожми руки, пусть попробует идти своим путём, а если он тебе очень дорог, дождись, когда он уже осознал опасность, согласен на помощь, мечтает о ней, тогда и спасай. До осознания и прочего ещё не дошло, но Дмитрий подозревал, что этот момент не за горами – спина-то болит, а Стеша и не подумает помогать. Так и вышло. В понедельник Валентина на работу, конечно, не пошла. Куда там… встать не получалось. Дочь сердито сверкала глазами, но пока молчала. Позавтракала яичницей, оделась, благо были вещи, приготовленные матерью ещё на прошлой неделе, и отправилась на работу. А там… оказалось, что, когда матери нет, никто не собирается выполнять её обязанности, прикрывать её нежелание что-то делать, да и вообще, работы-то прибавляется. К вечеру Стефания, очень уставшая с непривычки, злая, как стая нильских крокодилов, и голодная, словно пиранья на диете, вернулась домой, и… – Где ужин? Где хоть какая-то еда? – изумилась она, не веря своим глазам. – Мам, ты чего? Я чуть не сдохла на этой работе, устала жутко, твоя зам – просто хамка, все остальные ничуть не лучше, а ты… ты целый день была дома и мне даже поесть не приготовила?! Нет, Дмитрий мог бы прийти с работы пораньше и приготовить, но взял и… не стал торопиться. – Она сама должна это почувствовать и увидеть! – решил он. – Просто потому, что дальше будет хуже. Возможно, и так… но Валентине захужело прямо сейчас. – Стеша, родная, но я… но я же встать не могу! Я в туалет на четвереньках шла, а готовить… с этим я сейчас не справлюсь, не сумею! – Да мне плевать! – взвизгнула Стеша, которой действительно были безразличны какие-то там спины, радикулиты и прочее. Она устала, голодна, а эта… эта целый день бездельничала и ничего не приготовила! Казалось, больше разозлиться некуда, но, когда Стеша выяснила, что свежей и выглаженной одежды на вторник нет, её ярость открыла новые горизонты. – Мне что? Что? Ещё и гладить надо? И это после того, как на мне ездила вся твоя дурацкая библиотека? К приходу мужа зарёванная и несчастная Валентина была готова поехать в санаторий хоть сейчас! Понедельник Полины проходил совсем иначе! Она отпросилась на работе, съездила к нотариусу, потом отправилась по своему новому месту жительства, а поднявшись на нужный этаж, внезапно заволновалась. – Ну, какой ты, мой дом? – замок послушно щёлкнул, открывая дверь, и Поля шагнула внутрь, принюхиваясь к запахам недавнего ремонта, свежести, чего-то нового и радостного. – Ой, пап… – пискнула она, увидев посреди светлой и пустой комнаты, на тёплом, светло-янтарном паркете, живую ёлку, а под ней горку мандаринов и несколько огромных апельсинов. Невольно вспомнилось, как в детстве ей достались диковинные греческие апельсины, которые привёз какой-то папин знакомый. Обычных-то апельсинов хватало, а эти были огромные и пахли как-то так, что казалось – в каждом из них спрятана целая сказочная апельсиновая роща. Стеша цитрусы не любила, так что у Поли в результате оказались все подаренные апельсины, и она спрятала их далеко под еловые лапы, а потом играла в медвежонка, который проснулся зимой от оранжевого запаха… – Вспомнил, а скорее, даже и не забывал! – улыбалась Полина, закружившись по комнате. – Неужели же… неужели это теперь мой дом? Трёхкомнатная квартира была полностью отремонтирована и готова к проживанию. Одна комната была заставлена мебелью и вещами тётушки, и Поля решила её пока не трогать – потом всё разберёт. А вот с мебелью в кухню и в спальню надо было что-то срочно решать – Поле очень хотелось встретить Новый год в своей квартире! Про Валеру она, конечно, вспоминала, и даже неоднократно. Более того, они созвонились вечером, когда уже доехали до Москвы, но голос у него был такой усталый, что Полина решила, что надо дать человеку самому решить, что ему надо, а без чего он обойдётся. – Вон как он вымотался от меня и моей родственной компании… – вздохнула она. Но эта самая усталость появилась вовсе не из-за Поли или её родственников, а из-за звонка отца. Фроликов-старший как раз думал о том, что встречать Новый год в гордом одиночестве ему не хочется… К бывшей жене соваться он уже не решался, новых кандидаток на гордое звание «Фроликоважена» как-то не находилось. Нет, то есть желающие-то были, но всем что-то хотелось от него получить, а не отдать. А так он не хотел – ещё чего не хватало! Призрак Нового года, когда самому придётся готовить и убирать, когда никому не расскажешь о том, какие все вокруг бездарности и неграмотные типы, навис над Сергеем Сергеевичем со всей своей неотвратимостью. И тут Фроликов вспомнил о сыне! – О! Точно! Приедет, отметим, посидим… а лучше даже я к нему! – это означало, что он приедет на всё готовое, раскритикует всё до мелочей, потребит всю еду, до которой дотянется, прочёт лекцию (и не одну), научит несмышлёныша уму-разуму и свалит, не прикоснувшись и пальцем к грязной посуде и прочей прозе жизни. А главное-то что? А? Главное, что дура-бывшая-жена останется на праздник с тем, кого и заслужила – со своей шавкой. Для этого надо было только уговорить сына отмечать Новый год с ним!